– Где он? – спросил Гефферт.
– На заднем дворе.
– Могу я на него взглянуть?
– Конечно, как скажете. – Я указал в сторону задней двери, и Гефферт вышел в нее, чтобы посмотреть на моего нового пса.
«К тебе идет человек. Помни, ты – кроткий маленький парнишка, супердрессированный».
«Я его вижу. Он похож на продавца грузовиков. Я уже ему не верю. Однако я устрою представление и получу «Оскар» за кротость».
Я выглянул в кухонное окно – Гефферт подходил к Оберону, и мой пес вел себя в полном соответствии с данным словом. Его хвост заметался по земле, он опустил голову и улегся на бок, подставив живот и шею – при этом его передние лапы болтались у груди. Эта собака никак не могла быть тем животным, которое разыскивала полиция за убийство паркового рейнджера.
«Вау, какое представление! Где ты научился так делать?»
Обычно Оберон извивался, когда ему чесали живот, а иногда слегка прикусывал мою руку. Он никогда не оставался неподвижным и пассивным, поскольку верил в то, что почесывание живота является интерактивным опытом.
«Так поступают крошечные собачки в парке, когда видят, что я приближаюсь».
Гефферт не стал чесать Оберону живот. Он присел на корточки, чтобы проверить бляхи на ошейнике и удостовериться, что они выданы недавно. Потом он отошел от Оберона на пару шагов и с любопытством оглядел двор.
«Похоже, человек – любитель кошек. Нам нужно над ним подшутить».
Гефферт принялся расхаживать по моему саду с лекарственными травами, внимательно осматривая почву, чтобы проверить, нет ли там свежих следов.
«И как именно? Я не уверен, что смогу превзойти твое оскароносное выступление».
«Не сомневаюсь, ты что-нибудь придумаешь».
Хал подошел ко мне, чтобы обсудить, как копы проводят обыск.
– На этот раз они ведут себя гораздо вежливее и все ставят на место после осмотра. И пока он ничего не говорил о том, чтобы отвезти тебя куда-нибудь для допроса. Если они не найдут меч, до этого дело не дойдет.
Я услышал звон из гостиной и направился туда, чтобы выяснить, что случилось. Женщина-детектив умудрилась высыпать на пол всю мою коллекцию DVD-дисков. Мне показалось это вполне подходящим поводом выставить себя в качестве жалкого парня, навсегда застрявшего в детских фантазиях.
– О, – сказал я, широко раскрыв глаза, потом виновато отвел их в сторону и засунул руки в карманы, – если вы найдете здесь порно… оно не мое. – Она бросила на меня взгляд, на три части состоявший из отвращения и на две из омерзения. – Клянусь.
Я, пятясь и изо всех сил стараясь не улыбаться, выбрался из гостиной и снова оказался на кухне. Хал негромко рассмеялся.
– Ты просто полон дерьма, – прошептал он.
– Знаешь, забота и кормежка второго «я» – это одна из форм искусства, – ответил я тихо. – А вот и детектив. Смотри, он сейчас начнет спрашивать про следы пожара.
Хмурый Гефферт вошел на кухню и только теперь увидел черные следы на моих шкафах.
– А что случилось на вашей кухне, мистер О’Салливан?
– Ах, это. – Я закатил глаза. – Знаете, есть такие специальные маленькие зажигалки, которыми поджигают крем-брюле? Вчера вечером я попытался ее использовать для вкуснейшего десерта, под музыку из моих школьных дней, я тряс головой и размахивал руками, сам того не замечая. А зажигалка горела.
Гефферт открыто усмехнулся.
– И такие серьезные повреждения мебели возникли из-за маленькой ацетиленовой зажигалки?
– Ну, когда ты раскачиваешься в такт Crüe[57], это как религиозное переживание, мужик. Я закрыл глаза. Разве вы никогда не входили в контакт с божественными звуками, чувствуя, как они вгрызаются в кости?
Гефферт лишь покачал головой и открыл блокнот. Он хотел узнать имя и адрес Грануаль, чтобы подтвердить мое алиби на предыдущий вечер. Я сказал ему, что биты лежат у нее в машине, но не стал сообщать, что он может ее найти прямо сейчас в моем магазине. Вошел еще один детектив и сообщил, что им пока не удалось найти меч, а тупое оружие в гараже покрыто пылью, очевидно, им давно не пользовались. Они еще час все переставляли с места на место, но не нашли ничего, что могло бы указать на мою связь с Бойней в «Сатурне». Я провел этот час снаружи, поливая свои растения и устроив Оберону правильное чесание живота, пока Хал присматривал за полицейскими. Кроме того, я засунул пальцы ног в траву и занялся царапинами и синяками, которыми меня наградила Морриган. Когда копы наконец уехали, вежливо попросив меня оставаться в городе, пока продолжается расследование, я уже чувствовал себя полностью исцеленным и заряженным энергией.
Потом мы с Халом открыли пару бутылок пива, чокнулись горлышками и поздравили друг друга с удачным розыгрышем. Оберон получил дополнительное угощение за актерское мастерство, а когда я изучил свою коллекцию DVD-дисков, оказалось, что женщина-детектив расставила их в алфавитном порядке. Я чувствовал себя прекрасно почти три минуты, но тут зазвонил мой сотовый телефон.
– Аттикус, ты можешь приехать прямо сейчас? – спросила Грануаль. – Те двое парней вернулись и обещают оставаться здесь до тех пор, пока ты не придешь.
Глава 16
– Эти двое парней действуют мне на нервы уже больше, чем полиция, – сказал я Халу после того, как обещал Грануаль скоро приехать.
– Что за парни?
Я быстро рассказал ему все, что знал, – совсем немного, и попросил о помощи в сборе информации о них.
– У тебя есть суперхитрый способ натравить на этих парней частного детектива так, чтобы никто не мог отследить его до тебя? Я совершенно определенно не хочу, чтобы кто-то из Стаи или друзей Стаи оказался вовлеченным в эту историю. За частного детектива я заплачу.
– Никаких проблем, – заверил меня он, глядя, как я сажусь в седло велосипеда. – Ты не против, если я зайду в магазин вслед за тобой, словно я посетитель, чтобы на них взглянуть?
– Валяй. Если хочешь.
– Ты считаешь, что мне лучше этого не делать?
– Проблема в том, что я понятия не имею, кто они такие, за исключением того, что они странные. Я не хочу подвергать тебя риску.
Хал фыркнул.
– Как скажешь. Я последую за тобой на случай, если тебе потребуются мои могучие волосатые мышцы, чтобы вышвырнуть их вон. – Он нажал на кнопку на своих ключах, и система безопасности его машины что-то прочирикала.
– Ладно, – сказал я, мне не хотелось с ним спорить.
Я мысленно попрощался с Обероном и налег на педали, стараясь сразу выйти на максимальную скорость. Не пройдет и пяти минут, как я доберусь до магазина – вполне достаточно времени, чтобы обдумать, что может меня там ждать.
Из того, что необычная пара священнослужителей вернулась в магазин второй раз за день, следовало, что они не знали, где я живу, а это очень странно, учитывая, как много им было обо мне известно. А то, как агрессивно они требовали встречи со мной, указывало, что они полностью разобрались с моим фальшивым обликом туповатого молодого студента. Складывалось впечатление, что раввин все понял в тот момент, когда они уходили в первый раз, но за прошедшее с тех пор время им каким-то образом удалось получить доказательства существования моих магических заклинаний, значит, они поняли, насколько редкими должны быть книги в моем шкафу. И чего бы они ни хотели, я уже чувствовал, что у меня прямо противоположные желания.
Три часа дня, мертвый сезон, в магазине никого, если не считать Грануаль, Ребекки, отца Грегори и раввина Иосифа. Перри сегодня отдыхал.
– Мистер О’Салливан, мы вас ждали… – начал отец Грегори, но я не стал его слушать и сразу обратился к продавцам:
– Вы обе сегодня свободны до конца дня – с полным сохранением жалованья, естественно. Кстати, Грануаль, не забудь заехать в «Таргет» по дороге домой. Спортивные товары, ты знаешь, – сказал я, чтобы напомнить.
Нам требовалось позаботиться об алиби, раз уж Гефферт так им заинтересовался.
– Все поняла, сенсей.
Грануаль подмигнула мне, быстро собрала вещи и, постукивая каблучками, устремилась к двери, Ребекка старалась не отставать.
– Что вам нужно? – спросил я у раввина, когда двери за ними закрылись.
Очевидно, он был боссом и самым крутым в этой парочке, а священник являлся специалистом по связям с общественностью.
– Мы хотим посмотреть ваши редкие книги, – сказал он с сильным русским акцентом.
Я покачал головой.
– Они не продаются.
– Нам они нужны для исследований, – вмешался отец Грегори.
– Какого рода исследований?
– Магии и оккультизма.
– В таком случае, вам лучше всего обратиться в библиотеку.
Раввин уже собрался ответить, но в этот момент его взгляд обратился к двери. В магазин вошел Хал, глаза раввина вылезли из орбит, и лицо исказилось от злобы. Мне показалось, что сейчас произойдет нечто отвратительное, а мое терпение уже подошло к концу. Я быстро убедился, что одежда раввина сделана из натуральных тканей, и тут же связал рукава с полами пиджака, зафиксировав его руки. Однако раввин оказался быстрым: пока я произносил заклинание, он выхватил из кармана серебряный метательный нож и закричал по-русски:
– Умри, волк!
Заклинание сработало как раз в тот момент, когда он занес руку для броска, – в результате нож упал на ковер у его ног, а Хал не умер.
Далее послышалось рычание, во все стороны полетела слюна, но я еще не закончил. Я хотел поговорить с ними так, чтобы они не могли воспользоваться оружием, поэтому направил на священника такое же заклинание, что удерживало раввина. Затем я удвоил ставку и занялся их ногами, пока они пронзительно требовали, чтобы я прекратил. Я надежно связал ткань брюк от колен с ковром, и в результате они упали на колени – процесс оказался достаточно болезненным, и они сразу дали мне об этом знать.
Естественно, Хал сильно огорчился, когда совершенно незнакомый человек попытался его убить, но я действительно не хотел, чтобы он оказался вовлеченным в эту историю. Гуннар и без того на меня злился, и если бы Хала убили, он бы сожрал меня, как крекер. Я встал между Халом и двумя стоявшими на коленях и вопившими мужчинами и поднял руки.