Последняя из польских ведьм, Роксана, так сильно стянула густые волосы серебряным кольцом, что они больше походили на шлем автогонщика, но на затылке превращались в роскошное облако локонов. Ее совиные голубые глаза внимательно смотрели на меня сквозь круглые очки. Она была в костюме с белой блузкой, в пурпурном пиджаке с подбитыми плечами, черных брюках и черных сапожках с острыми носами, которые я привык отождествлять с Малиной. Однако я тут же сообразил, что все они носят такие сапожки и у каждой есть пурпурная деталь в одежде, хотя в случае с Казимирой всего лишь брошь, которую она приколола к пиджаку над левой грудью.
Я представил Хала, поскольку некоторые ведьмы его еще не встречали. Он деловито вытащил из портфеля два экземпляра договора о ненападении и семь очень острых перьев, чтобы их подписать. Каждая ведьма и я взяли по перу и на кофейном столике, стоявшем перед диваном, разложили страницы договора для подписи. Ведьмы одна за другой кололи себя перьями в ладонь и подписывали договор кровью. Потом настал мой черед.
Сначала я некоторое время возражал против подписания договора кровью, ведь обычная ручка, с юридической точки зрения, делала договор легальным; я вообще не хотел, чтобы ковен получил мою кровь, и точка. Однако ведьмы громогласно возражали, и в конце концов я сдался. По законам магии такой договор накладывал на стороны серьезные обязательства и был более жестким.
– Люди постоянно забывают о законе, мистер О’Салливан, – заметила Малина. – В отличие от магических контрактов, те, кто нарушает их, живут после этого совсем недолго. Таким образом, подписание договора кровью нужно не только для нашей защиты, но и для твоей.
И все же, когда момент настал и шесть кровавых подписей темнели, высыхая, я колебался. Подписание такого договора противоречило тому, что я многие века считал «лучшей практикой», лишавшей ведьм возможности со мной покончить. Но, если честно, я не знал, как обойтись без их помощи, а мне был необходим мир для восстановления земли возле Хижины Тони. Боль от острого укола пера не проходила, но я не стал ее прогонять, и кровь потекла по ладони, пока я подписывал договор; мне показалось, что так будет правильно, я хотел все чувствовать.
Казалось, все в комнате испытали облегчение, когда я закончил, и на лицах ведьм появились улыбки.
Берта хлопнула в ладоши.
– Это нужно отпраздновать, – с улыбкой сказала она. – Кто хочет шоколад и шнапс?
Ее предложение все сочли превосходным, и она со счастливым видом направилась на кухню. Остальные ведьмы подошли, чтобы пожать руки мне и Халу, они благодарили нас за дальновидность и желание сотрудничать; говорили, что никогда не чувствовали себя такими ценными и уважаемыми и тому подобное.
Берта принесла на подносе горячий шоколад, шнапс и свежеиспеченное домашнее печенье. Малина свернула свой экземпляр договора, Хал положил мою копию в портфель, чтобы Берта смогла поставить поднос на кофейный столик. Половина ковена устроилась на диване, остальные придвинули стулья с другой стороны, так что получилось нечто вроде неровного эллипса. Все держали в руках чашки с горячим шоколадом, апельсиновые и кардамоновые свечи весело мерцали вокруг. Обстановка напомнила мне старую европейскую кофейню, вот только здесь было гораздо больше пурпурного, чем принято в Амстердаме или Париже.
Я похвалил Берту за шоколад, а потом попросил:
– Расскажите мне про die Töchter des dritten Hauses.
Лица ведьм стали серьезными.
– Что ты хочешь знать? – ровным голосом спросила Малина, но я видел, что она с трудом сохраняет спокойствие.
Казалось, она с трудом сдерживала гнев и даже не пыталась скрыть от меня свои чувства.
– Не могла бы ты рассказать, почему они вас ненавидят? – спросил я. – Ты говорила, это началось во время Второй мировой войны, но я практически ничего не знаю о том, чем ты тогда занималась. Ты открыла мне очень мало во время нашей первой встречи.
– А что именно я тебе тогда рассказала?
– Вы все встретились в Польше во время блицкрига, – ответил я. – Потом, когда прошло некоторое время, оказались в Америке.
– И только? Ладно, я расскажу. Мы все нашли друг друга в Варшаве, – сказала Малина. – Точнее, нас нашла и свела вместе Родомила. После того как мы образовали ковен, у нас начались споры о том, как поступить дальше. Мы постоянно пытались предвидеть будущее, понять, что произойдет, что мы можем сделать и куда нам следует направиться. Мы видели приближающийся ужас и знали, что в Польше ничего не сможем сделать – все зашло слишком далеко так быстро, что наши протесты будут бесполезны, а до нужных людей мы добраться никак не могли. Мы и тогда являлись весьма могущественными ведьмами, но даже нам было не под силу повернуть бронетанковые дивизии или остановить СС и не позволить им творить, что они пожелают. Однако мы понимали, где сможем принести какую-то пользу, поэтому покинули Варшаву за неделю до ее падения и отправились в Болгарию.
– В Болгарию? – Я нахмурился. – Она же входила в гитлеровскую коалицию.
– Да, но на каких условиях? Царь Борис Третий присоединился к коалиции, чтобы предотвратить вторжение в свою страну, но он так и не послал болгарских солдат сражаться. Гитлер хотел их использовать в России, чтобы усилить давление на Восточном фронте, но Борис оставил свои войска в Болгарии. Кроме того, он категорически отказался отправить пятьдесят тысяч болгарских евреев в лагеря смерти в Польше. Я думаю, мы неплохо там потрудились.
Когда я понял, что она имеет в виду, я разинул рот.
– Ты хочешь сказать, что это ваша заслуга?
– Мы обосновались в Софии и находились там до его убийства. Мы спасли много жизней.
Я не стал обращать внимания на ее похвальбу.
– О каком убийстве идет речь?
– Я имела в виду Бориса III.
– О, да. И как ты думаешь, кто его убил? Ведь во дворце в Софии не было покрытого травой холмика[71].
– Die Töchter des dritten Hauses.
Я покачал головой.
– Нет, извини, но мне кое-что известно о его смерти. Его тело эксгумировали и сделали вскрытие, которое подтвердило, что он умер от сердечного приступа и ничего больше.
– Вот именно, – резко сказала Роксана и тут же посмотрела на Малину, чтобы извиниться за то, что прервала ее. – Немцы его не отравили, как гласила одна из теорий заговора, не стояли за этим и русские. Именно немецкие ведьмы сумели проникнуть через наши защитные заклинания и убили его при помощи проклятия.
– У них есть проклятие, которое вызывает остановку сердца?
Польские ведьмы синхронно кивнули.
– Это заклинание омертвения, которое они направляют на сердце, – произнесла видимая часть рта Богумилы. – Заклинание поражает лишь небольшую часть тканей, но в результате отказывает коронарная артерия.
– Это их любимое оружие, – добавила Клаудия.
Значит, вот как они пытались меня убить и почему амулет всякий раз толкал меня в грудь. Должно быть, именно так они разобрались с Перри. Я понимал, что они применяют смертельное заклинание, но не знал, как именно оно убивает людей. Судебно-медицинские эксперты объявят, что Перри умер из-за необъяснимого сердечного приступа, и все.
– Это практически их единственное оружие, – фыркнула Берта, продолжая жевать печенье. – Они ни на что другое не способны без помощи демона.
– Да, но, к несчастью, слишком много демонов желает им помочь, – сказала Роксана. – Однако они всегда требуют плату.
– Подождите. – Я поднял вверх руки. – Вернемся к Борису. Почему, клянусь Девятой Преисподней, немецкие ведьмы его убили?
– Как и Гитлер, они хотели, чтобы он ввел свои войска в Россию, – ответила Роксана.
– Значит, речь идет об известных нацистских ведьмах из ада?
– Нет, нет, нет. – Малина покачала головой. – Они существовали задолго до появления нацистов и совершенно определенно их пережили. Эти ведьмы воспользовались нацистами, чтобы получить то, чего хотели.
– Иными словами, то, что они называют себя Дочерьми Третьего Дома, не имеет никакого отношения к Третьему Рейху?
– Насколько мне известно, – с сомнением ответила Малина, а Роксана подтвердила мое предположение.
– Они так себя называли еще до появления нацистов, – сказала она. – Но мы не знаем, что это значит. Они никогда не предлагали нам посидеть и поболтать о своем происхождении.
– Хорошо, но что они хотят? Зачем убили Бориса?
– Они хотели того же, что и Гитлер – точнее, Гитлер хотел того же, что они – Россию, – сказала Малина.
– Что? Из ваших слов следует, что он начал эту безумную военную авантюру под их влиянием?
– Именно. – Малина кивнула. – Они отправили к нему суккуба и наслали сны о Lebensraum[72] – такие же, как и канцлеру Теобальду фон Бетман-Гольвегу перед Первой мировой войной. А когда дела на Восточном фронте пошли совсем плохо и Борис отказался послать войска в Россию в 1943 году – благодаря нашему влиянию, – немецкие ведьмы его убили, но все решили, что это сделал Гитлер.
– Однако все пошло не так, как они рассчитывали, – с мрачной улыбкой продолжала Роксана. – Они надеялись, что болгарский регент станет больше прислушиваться к ним, а нам будет труднее его контролировать, но он оказался до смешного глупым и слабым, и вместо того чтобы Болгария вторглась в Россию, Россия оккупировала Болгарию.
– Нас такой поворот событий вполне устраивал, – объяснила Малина. – Болгарские евреи не пострадали, планы hexen были разрушены, остальное значения не имело.
– Однако ведьмы все эти годы вынашивали планы мести, – сказала Роксана, – они до сих пор считают, что могли бы одержать победу, если бы Болгария вовремя вступила в войну.
– А почему они так сильно хотели вторжения в Россию?
Польские ведьмы переглянулись, чтобы выяснить, кто ответит на мой вопрос.
– Существует группа охотников на ведьм, которая базируется в России, – наконец заговорила Казимира. – Если бы они случайно нашли нас, то атаковали бы без колебаний, но они активно охотятся на