Он сел за письменный стол и заставил себя углубиться в последние донесения. Ровным счетом ничего. На вечер была назначена встреча с одним из людей ИАС. Как просто было на обычной войне. Одна-единственная линия фронта, и невооруженным глазом видно, где находятся друзья, а где территория противника.
— Тупица! — громко аттестовал себя Геллерт. — Всегда был идиотом!
Война и впрямь раньше казалась ему игрой по четким правилам, пока однажды он не попал на ту сторону, за линию фронта, и не увидел своими глазами, каких дел могут наделать снаряды соратников, и не убедился, что раненые кричат точно так же, и крик этот не менее страшен оттого, что его издают враги. Таких войн, может, больше и не будет. Сейчас идет совсем другая война, линии фронта попросту не существует, и все время приходится опасаться чужих ушей, даже с самим собой лучше разговаривать шепотом. Раньше он считал себя способным судить о людях, все зависело от того, сумеешь ли ты схватить момент, чтобы понять главное: слабак перед тобой или сильная личность. Мария Савари не годилась в сотрудники Учреждения. Возможно, какой-нибудь чиновник забыл запереть сарай и не решился потом в этом признаться, а Мария оказалась в лодке, толком не зная, как попала туда. Игра случайностей.
Секретарша принесла папку с исходящей корреспонденцией. Он внимательно прочитал каждую бумагу, прежде чем поставить на ней свою подпись. Этот взлом не выходил у него из головы. Он должен добиться ясности, понять, что все-таки произошло. Не исключено, что Мария Савари сидит теперь в лагере, попав, как говорится, из огня да в полымя, и уже не имеет свободы передвижения.
Он снова вызвал адъютанта, уже в третий раз за день. Они вместе покинули здание полиции и сели в машину Геллерта. По дороге поменялись местами. Тормознули у какой-то стройплощадки, Геллерт быстро выскочил из машины, адъютант поехал дальше. Ему было велено колесить по городу не менее часа, а потом зайти в какое-нибудь кафе. Этой игрой они занимались уже не в первый раз, до сих пор она себя оправдывала.
Знакомыми обходными путями Геллерт дошел до своего второго автомобиля и вскоре уже катил по улицам. Немного не доехав до контрольно-пропускного пункта ИАС, как он язвительно называл про себя место встречи, Геллерт вышел из машины и двинулся пешком. На нем не было полицейского мундира, парик существенно изменял внешность, и агент мог узнать его лишь благодаря паролю.
Агентом оказалась женщина. Он смерил ее холодным взглядом. Женщины могут быть первоклассными агентами и великолепными друзьями, но эта ему не понравилась. Если женщина заражается фанатизмом, горе тому, кто имеет с ней дело. Отрешившись от всего, чем жила прежде, она становится настоящей бездушной машиной. Мужчины-фанатики тоже утрачивают все живые чувства, кроме ненависти, но они не отказываются от того, что составляет нормальную жизнь. Так уж они устроены: по началу со страстью отдаются какому-то делу, а затем теряют к нему всякий интерес. Сперва увлекаются одним, потом другим, и так всю жизнь.
Коротко и с явным неудовольствием он изложил свои соображения.
— Мария Савари, вероятно, совершила взлом в гавани. Вы это знаете. Как это могло случиться, пока непонятно, надо быстро выяснить.
Женщина кивнула.
— И передайте в свой Центр, чтобы меня больше не заваливали указаниями. Вызволить моего сына из тюрьмы Госбезопасности настолько же в моих интересах, насколько и в ваших. Еще скажите, что здесь я больше ни с кем встречаться не буду.
— Где же тогда?
— Я хочу поговорить с Роландом Савари. Пусть он сам решает, как выйти на меня. Если не произойдет ничего непредвиденного, в ближайшие дни я не изменю своим привычкам. Поэтому он всегда будет знать, где меня можно найти. А человека, который по утрам отирается у моего дома, лучше убрать и не заменять никем другим. Больше никаких контактов. Только Роланд Савари.
— Чего вы опасаетесь?
— Ничего, — раздраженно ответил Геллерт, — или всего сразу. Это одно и то же.
Лодка
Они решили искать лодку, пятеро мужчин и Мария. Сейчас они выжидали, когда стемнеет. Сумерки тянулись бесконечно долго, пока наконец не сгустились до темноты. Все шестеро сидели у костра и угрюмо молчали. Все, что можно было сделать для подготовки задуманного, они сделали. У них был карманный фонарь, надо было только дождаться полной темноты.
— Хорошо, что земля на берегу мягкая, — сказал тот, которого называли Инженером. — Есть шанс найти след.
Рядом с ним сидел смуглый человек, которого в лагере все звали Индейцем. У остальных не было ни имен, ни прозвищ.
— Пора, — сказал Индеец. — Темнее такие ночи не бывают.
Они встали и пошли к берегу, пара за парой. Индеец шел с Марией. Он довольно хорошо знал местность. С тех пор как существует лагерь, Индеец жил в пойме, ставил силки и мастерил верши, в которые иногда попадала рыба. Он был отличным охотником, за что и получил свое прозвище.
Узкая тропинка то и дело виляла, но все же вела к берегу. Когда кусты стали пониже, им пришлось идти сильно согнувшись. Если лодка, которую они ищут, находится близко от моста, то их может засечь луч прожектора, а если часовые заметят силуэты, с них станет пальнуть наугад. Индеец несколько раз останавливался, трогал землю и качал головой.
— Если вы шли здесь, — сказал он Марии, — следы должны бы сохраниться. После дождя никто из наших здесь не был. В ямках все еще стоит вода, следы хорошо отпечатываются. Вы были здесь?
Мария этого не знала. Она вообще ничего не помнила. Потратив на поиски около часа, (причем Инженер подбирался к самой воде), решили передохнуть.
— Здесь никаких следов, — подытожил Инженер. — Неужели вы совсем ничего не помните?
— Нет.
— Н-да, где же нам искать?
— Я думаю, на юге, — предположил Индеец.
— Но там берег уже низкий.
— Я помню, что был обрыв.
— Тогда надо искать ниже по течению.
Чуть ли не ползком они отправились дальше.
На тропе, которая шла вдоль берега, кустарник стал выше, и они смогли выпрямиться. До них доносился плеск волн и запах воды. Иногда на реке вспыхивали прожектора патрульных лодок.
— Тоже ищут, — заметил Инженер.
Одна из лодок приблизилась, затем поплыла вниз по течению, развернулась, и ее стало медленно относить к берегу.
— Гаси фонарь, — шепнул Индеец, — а то будут стрелять.
Луч начал обшаривать берег. Все шестеро пригнулись и замерли. Лодка повернула назад и двинулась вверх по течению.
— Если они что-нибудь найдут, нам придется худо, — сказал Инженер. — Нам тогда и с места не сойти, не то что бежать.
Полоснул лучом прожектор часовых и осветил катер с экипажем из четырех человек, двое в спасательных жилетах. Катер стоял у самого берега носом против течения, экипаж пытался удержать его в таком положении.
— Есть! — раздался голос одного из полицейских.
— Что?
— Женская туфля.
— Только одна? Пошарь еще.
— Ее, наверно, волной прибило, больше ничего не видать.
— Тогда давай назад.
— Заводи, — подал голос другой, — поехали отсюда.
Чуть позднее послышался рев мотора, и катер, резко подавшись вперед, скрылся в темноте. Когда, судя по затихающему рокоту, он удалился на значительное расстояние, Индеец снова включил фонарь.
— При нужде можно было и здесь пристать, — сказал он.
— Но в таком случае лодку давно унесло.
— Деревья! — воскликнула Мария. — Помню, были деревья. Есть тут они?
— Ниже по течению, но там обрыв выше метра на четыре и круче. — Индеец неуверенно огляделся. — Попытайтесь вспомнить получше.
— А это очень далеко?
— Метров двести-триста. В темноте трудно определить расстояние.
— Давайте посмотрим там, — сказала Мария.
Те трое, что не имели имен, высказались «за». Идти пришлось довольно долго, луна скрывалась за облаками, и порой ничего не было видно.
— Здесь? — без особой надежды спросил Индеец.
Он подошел к кромке берега и направил луч вниз. До воды было не меньше четырех метров. Мария присела и устремила взгляд на тот берег. Овощной пирс находился немного в стороне, выше по течению. Она пыталась пристать как раз напротив, но ее все время сносило.
— Искать надо здесь, — объявила она. — Где-то тут должна быть пещера.
Один из мужчин начал осматривать обрыв и стволы деревьев.
— Кое-где корни достают до воды, — сказал он. — Может, там и в самом деле есть пещера.
Они сняли рубахи и брюки и связали их. По этому подобию веревки один из безымянных спустился вниз, затем она ослабла, и послышался плеск.
— Нашел! — крикнул он придушенным голосом. — Здесь пещера, а в ней и лодка.
Поначалу все были настолько поражены, что некоторое время не могли вымолвить ни слова. Молчание нарушил Индеец.
— Господи, неужели мы и вправду сможем переплыть?
Мария посмотрела на часы.
— Если поторопиться, то хоть этой же ночью. Ближайшая смена караула произойдет только через час. Водная полиция шарит где-то в нижнем течении. Следовательно, у нас по крайней мере полчаса.
— Да вы хоть понимаете, что это для нас значит? Между прочим, меня зовут Диего Халль.
— Роуви, — представился стоящий рядом с ним.
— Фрэнсис.
— Арно.
— А меня зовут Мария Савари.
— Индеец. Я уже привык к этой кличке.
Он бросил взгляд вдаль, на реку и мост, а потом перевел его туда, где скрылся во тьме полицейский катер, и наконец посмотрел на противоположный берег, на огни пирса.
— Украденная полицейская лодка, — сказал он. — Снимите туфли, Мария. На том берегу мы раздобудем вам новые. А эти бросьте в воду. Может, их найдут. Пусть вас считают покойницей.
— Верно, Мария, он дело говорит, — поддержал Диего.
— А кто поплывет? — спросил Роуви. — Всем шестерым рисковать незачем.
Мария сняла туфли и снова посмотрела на часы.
— А разве не все равно?
— Нет.
— Полно, — сказала Мария. — Никакой разницы.
— Как бы не так, — возразил Фрэнсис.