». Подумала и дописала: «Нас много и вместе мы сила!» Поморщилась… а что не так? Все так. Каждому нужна стая, свой круг, человек – животное стадное… так ведь? Не в уничижительном смысле, а просто так есть. Она еще раз перечитала текст и решила: ладно, пусть остается, ей все равно не написать лучше. Сапиенти сат, как говорится[5]. Картинку с Коломбиной и голубем состряпал знакомый айтишник, он же запустит страничку; сидим и ждем, что выйдет.
Инга спрашивает, зачем это ей нужно… Она задает себе тот же вопрос, но ответа нет: весомого, сильного, убедительного. Ну там помощь ближнему, обычное любопытство, от скуки, рассмотреть поближе незнакомый контингент, профессиональный интерес, наконец. Может, действительно когда-нибудь получится книга… в соавторстве с Ингой, у нее бойкое перо и язык подвешен – дай бог всякому. Юлия вспомнила женщину из кафе, с кремом на верхней губе, и вдруг почувствовала страх… Да, да, самый настоящий страх! Они придут сюда… если придут! Ожидая откровений, помощи, новых смыслов… волшебной палочки! Работать над собой способны единицы, народ избалован сериалами и ожидает чуда, кому, как не психологу, знать. Она поманит, они прибегут, как дети за конфетой, и услышат, что все в их руках, нужно делать усилия, смотреть на себя со стороны и тэдэ. Инга сказала: «Прибьют! Смотри, Юль, они надеются на чудо, а ты предлагаешь чесаться самим… Я бы точно прибила! Гуру, тоже мне! Или хотя бы разбила вазу. Так что убери все острые и стеклянные предметы».
Инга – «дитя слова», эквилибрист стиля, из тех, кто ради красного словца не пощадит никого и ничего: имя, репутацию, дружбу… Просто не сможет придержать язык. Слово и стиль – ее стихия, среда, воздух. Ее нужно принимать как есть или сразу уходить. У нее и подруг-то нет… Начальница Зоя говорит, что язычок у нее раздвоенный, за что и ценят – ядовитых репортеров воз и маленькая тележка, а тех, кто умеет ужалить с изяществом, с легкостью, танцуя, – раз-два и обчелся! В смысле, красиво ужалить! В итоге светская хроника и сплетни уже не желтый бульвар, а произведение искусства. Ее интервью – тоже. И спрашивается, как это сочетается: ангельская красота и раздвоенный язычок? Черт его знает. Как-то.
Она, Юлия, по сравнению с Ингой тяжеловес. Говорит мало, скупо, прекрасно аргументирует, умеет слушать и убеждать – потому и сделала себе имя в определенных кругах. Конечно, еще и тенденция играет на руку… вернее, тренд: как, у вас нет своего психолога? Вот телефончик, немедленно звоните! И пара статеек Инги… Так они и познакомились, между прочим. Инга пришла под видом проблемной барышни, устроила спектакль, наговорила кучу ерунды, даже всплакнула. Юлия выслушала молча и, когда та выдохлась, мягко сказала: «А теперь скажите, зачем вы пришли». Ингу впервые в жизни заткнуло, и целую минуту она молчала, не зная, что сказать. Она даже порозовела от смущения, тоже впервые. И сказала: «Ну, мать, ты хороша! Как красиво меня сделала… ты первая. Снимаю шляпу!» Инга умеет проигрывать, сильная натура. И на «ты», вот так сразу…
Их двое – порхающая ядовитая Инга и тяжеловесная Юлия. Противоположный пол летит на Ингу как мухи на мед; она вспыхивает как искра и летит навстречу, но вскоре начинаются проблемы из-за ее отвратительной черты подмечать смешное, и нет чтобы смеяться неслышным внутренним смехом! В силу зубоскальства не получается у нее держать язык за зубами, в итоге любимый человек обижается, начинаются выяснения отношений и… все. Слово ранит сильнее, чем кувалда, словом можно убить. Знаешь, в чем твоя проблема, говорит Юлия… Ой, вот только не надо на мне твои психозаморочки, кричит Инга, не верю! Человека не переделаешь! Мои проблемы – это мои проблемы, ты себе давай помоги! Чего тебе не хватает? Какого рожна?
О, чего же тебе не хватает? Конечно, конечно, любимая тема. Да если бы можно запросто, в двух словах… Сколько раз, оглядываясь назад, мы спрашиваем себя: как я могла? Или мог? Как, ну вот как, а? Это была не я, это помрачение и сглаз. Эмоции, чувства, подводные течения… Мечется бедный человек на поводке судьбы и не соскочить.
Инга загибает пальцы, перечисляя бывших Юлии… Умный, состоявшийся, репутация… Какого рожна, ты же психолог, у тебя всякие методики, ты же понимаешь, что такие, как Владик, Юра, Стас, на улице не валяются, неужто трудно настроиться? Куда тебя вечно несет? Прыжки с парашютом, пещеры… Вообще, песня! Три дня просидеть в пещерах, пока вытащили! С крысами, в темноте, потому что разбился фонарик… и с привидением черного монаха. А взять Никиту… Работает в мэрии, руководит спортом и молодежью, плакатная внешность, не дурак, зовет замуж… Какого?.. И эта твоя «Коломбина»… Ищешь приключений на пятую точку? Скучно? Ты же понимаешь, что ты за них в ответе? Оно тебе надо? Ладно, ладно, сдаюсь! Более того, обещаю тиснуть матерьялец, взять у них интервью, приду посидеть под видом страдалицы…
Никита… рыцарь без страха и упрека. Спортсмен, хорош собой, популярен – вовлекает в спорт молодежь: лагеря, секции, клубы. Бегает по утрам, купается в проруби – наш моржик, говорит Инга. Фотогеничный, улыбка на тридцать два, оптимист, шагает по жизни с флагом и с песней. Инга говорит, плакатный. Ладно, пусть. Однажды, глядя на Никиту, Юлия вдруг вспомнила деревянного ваньку-встаньку: рот до ушей и кувыркается!
Одна умная женщина сказала: избегайте удачных сравнений, они могут испортить вам жизнь. Не поспоришь. А с другой стороны, не бывает полной совместимости и приятия, любой союз – это притворство, закрывание глаз и взгляд сквозь пальцы… люди не роботы, у всех бзики, нервы и стрессы… надо помягче.
Как психолог, Юлия прекрасно это понимает и учит клиентов принимать окружающий мир без надрыва, не пытаться исправить то, что они не в состоянии. Принять и отпустить, еще полюбить себя и не втягиваться в мелкие разборки и дрязги, быть выше… насколько это возможно. Если совсем уж невмоготу, оторвать попу и уйти. Но предварительно взвесить, что теряем и получаем. Пишем на листочке: справа «за», слева «против» – и вперед. В кино часто показывают. Излагаем проблему, рассматриваем со всех сторон, взвешиваем. Представляем ее в виде воздушного шарика: разжимаем пальцы и пусть летит себе. И это вся психология? Так просто? Ну как вам сказать… умение убедить, что белое это черное и наоборот, достаточно просто. Все просто, и не нужно усложнять. Вы, голубчик, говорите, продолжайте, изливайтесь; я слушаю, я вас внимательно слушаю, вникаю, размышляю, как поменять ракурс и угол зрения… с закрытыми глазами до меня лучше доходит. Знаете, а ведь зачастую достаточно поменять ракурс и угол зрения!
– И они на это ведутся?! – восклицает Инга. – Ладно женщины, их легче загрузить, у них все через уши, но мужики! Где сильные, крепкие, с характером и здоровой психикой? Где охотники, пионеры, мореплаватели? Мачо и альфа-самцы? Откуда поналезли неженки, истерички, нытики и зануды?
– Времена меняются, и мы меняемся вместе с ними, – отвечает Юлия. – Выживает то, что востребовано, – вот и вся мудрость. Но не все неженки, истерички, нытики и зануды, попадаются и сильные, драчливые мачо.
– Не знаю, не знаю, – говорит Инга, – мне такие не попадаются. А тебе?
Юлия не отвечает…
…Итак, состоялось! Они прилетели, первые ласточки! Юлия вглядывалась в их ожидающие прекрасные, вдохновенные лица… ну, почти. «Первое заседание клуба «Коломбина» считаю открытым, – сказала Юлия. – Располагайтесь поудобнее, мои дорогие…»
Глава 13. Прозрение
Ибо нет ничего тайного, что не сделалось бы явным, ни сокровенного, что не сделалось бы известным…
Володя Гутник и Крутой-младший, Кирка, сынок босса, пили кофе в кафешке рядом с офисом. Не то чтобы они дружили, чего нет, того нет. Во-первых, из-за старого, абсолютно нестоящего конфликта, а во-вторых, слишком велика разница и в возрасте, и в положении, и в воззрениях. Кто такой Кирка и кто такой Гутник! Володя Гутник – фигура солидная, состоявшаяся, прекрасно одетая, а Кирка – пацан, играет в компьютерные игры для пацанов, одет, как пацан, в турецкие шаровары с мотней и свитер с растянутым воротом, единственный, кто не соблюдает офисного дресс-кода. Ему можно, во-первых, сын и наследник, во-вторых, сидит безвылазно в своей каморке, вдали от посторонних глаз. Со странностями и бзиками, но вполне безобидный; обожает отца, ревнует к мачехе, от вида которой его трясет от ненависти. Маменькин сынок, тяжело переживший ее смерть…
Они столкнулись в холле, и Гутник пригласил его на кофе. Тяжелый день, голова не варит, надо бы по кофейку, сказал он. Причем не на нашей кухне, где толпа и сплетни, а в приличном и спокойном месте. Сменить обстановку, типа. Не составишь компанию? Тем более есть парочка вопросов по новым технологиям. Кирка подумал и кивнул; он вообще неразговорчив, на своей волне: спроси, какое сегодня число, задумается и не факт, что ответит.
Гутник заказал кофе и пирожные, сказав, что сладкое – пища для мозгов. По-дружески поинтересовался, с кем встречается… что за девушка, как находят общий язык. Вздохнув, пожаловался: найти вторую половинку – нелегкая задача. Кирка передернул плечами и промолчал, налегая на пирожные. Гутник со странным чувством рассматривал представителя племени младого, незнакомого и спрашивал себя: что у парня в голове и слышит ли он его вообще? Нечесан, плохо одет… при его-то деньгах! Настя уверена, что Кирка подозревает ее в неверности… вряд ли – простоват, неопытен. Тем более они нигде не появляются вместе. «Сейчас и выясним», – решил он. Развивая тему отношений, Гутник пожаловался, что найти ту, единственную практически невозможно, а заводить семью с кем попало… извините! Верность, порядочность, доброта остались только в сериалах, в жизни их давно нет. Вот и остается одна работа. Кирка доел пирожное и сказал:
– Одному лучше. Все мои друзья или одни, или разбежались. Сейчас время хищниц.