око. Око становится трезвым. И рассматривая подругу трезвым оком, начинаешь понимать ее… Э, нет! Не понимать – ты и себя не всегда понимаешь. Начинаешь замечать! С удивлением, что… не то и где были мои глаза? Мое око где было? Справедливости ради необходимо заметить, что с ней происходит то же самое…
Яна… малолетка, славная, добрая… думала, что любит его, а он с высоты жизненного опыта понимал, что дорожки у них разные… Вздохнул и отпустил.
Что с тобой, Шибаев? Что за поиски смысла и подведение итогов? Что за розовые сопли? Ну-ка, встряхнись! Он шел по пустому городу, и эхо тащилось за ним, прячась между домами; нестрашно пугая, выскакивало на открытые пространства и снова пряталось. Фиолетово горели фонари, тускло светились витрины – оттуда на него глазели большие человекообразные куклы; людей не было вовсе… и совсем мало машин. Часы на площади пробили два. Похолодало, стал накрапывать мелкий туманистый дождь, капли сияли нимбом вокруг фонарей; он шел, как автомат, не замечая куда, вспоминая…
Короче, эта Лина ни на кого не похожа! Не было у него такой женщины… И вдруг возникло понимание того, что это не конец! У него перехватило дух, и он остановился. Не конец. Не сегодня, значит, завтра дождется! Он будет ходить к ее дому каждый день, игра в кошки-мышки когда-нибудь закончится, так даже интереснее…
Глава 23. Пробуждение. Какое-то время назад
До чего же прекрасны
Бывают они,
Как изюминку,
С легким изяществом
От души принимая
Свою узловатость и кривизну,
Проявившиеся
Их настоящестью!
Человек, лежавший на кровати, открыл глаза и увидел над собой нечистый, в трещинах потолок. Было светло, от мутного окна ощутимо сквозило; обстановка была незнакомой и странной. Он попытался повернуть голову и застонал от резкой боли в затылке. Заслышав шаги, повел взглядом и увидел странную личность – небольшого обтрепанного мужчину, нечесаного, с заросшей синюшной физиономией алкоголика со стажем. Мужчина подошел, наклонился и стал внимательно его рассматривать.
– С возвращением, – сказал он сипло, и стало видно, что зубов у него во рту осталась примерно половина. – У меня, надо признаться, были некоторые опасения, что вы не вернетесь. К счастью, они не оправдались.
Лежавший поморщился от густого духа перегара, кашлянул, снова поморщившись от боли, и спросил:
– Вы кто?
Получилось не очень, голос ему не повиновался, но мужчина понял и ответил:
– Борис! А это Витязь. Пес, иди сюда! – позвал он, и большой черный пес, виляя хвостом, встал на задние лапы, уперев передние в край кровати, и жарко задышал в лицо лежавшему. – Будем знакомы. А вас как?
Мужчина уставился на пса и не ответил, задумался. Наморщил лоб, облизнул губы.
– Водички? – встрепенулся Борис. – Сию минуту!
Он протопал по комнате; было слышно, как где-то полилась вода. Он вернулся через пару минут с кружкой воды: – Вот! – Приподнял голову мужчины – тот снова застонал от боли – и поднес к его губам кружку. – Пейте! Врачи говорят, надо много пить. Потихонечку, до дна!
Мужчина сделал несколько глотков, захрипел и попытался повернуться на бок. Борис проворно подставил тазик, и мужчину стало мучительно рвать. Пес сидел поодаль и внимательно наблюдал за происходящим.
– Уже намного лучше, – похвалил Борис. – Одна вода, ни желчи, ни крови. Идем на поправку. Еще водички?
Мужчина откинулся на подушку и закрыл глаза. Борис присел на кровать, взял его руку, нащупал пульс. Отпустил и задумался, глядя на мужчину. Тот был изжелта-бледен, с густой синевой под впавшими глазами; щеки покрывала жидкая рыжеватая щетина; дыхание было неровным и хриплым.
– Не вздумай помереть, – сказал Борис. – Ведь зачем-то мы встретились… непознанная необходимость, так сказать. Значит, должен быть смысл. Тянись, парень! Тебе еще жить да жить. И мне, грешнику, зачтется, а как же! Интересно, кто ты такой и как тебя зовут. Витязь, присмотри!
Пес с подвывом вздохнул и пересел поближе к кровати. Бормоча себе под нос не то стихи, не то продолжая разговаривать с мужчиной, лежавшим на кровати, хозяин странного места разжег керосинку, налил в кастрюлю воды и насыпал туда крупы.
Спустя примерно час Борис положил кашу в тарелку и миску и окликнул Витязя. Они ели; мужчина на кровати снова открыл глаза и позвал:
– Послушайте…
Борис подошел с тарелкой в руке:
– Я здесь. Может, пару ложек, а?
– Где я? – спросил тот.
– В моих апартаментах, так сказать. Я подобрал вас недалеко отсюда три дня назад и привел. Вы были очень плохи. Я Борис, помните? А вы?..
Мужчина задумался; пробормотал:
– Не знаю… Вы кто?
– Меня зовут Борис, – раздельно повторил хозяин. – А это Витязь, собака. В смысле пес. Какая порода, не имею понятия, я в них не очень, так сказать. Он сам пришел. Живем вдвоем, я холост. Оно и лучше, хлопот меньше. Предлагаю перекусить чем бог послал. Ничего особенного, но лучше, чем ничего. Пару ложек! И постарайтесь удержать съеденное.
Борис присел на край кровати, зачерпнул ложкой кашу и поднес ко рту мужчины.
– Может, соли?
Тот с усилием проглотил, поморщился. Борис тут же сунул ему в рот новую ложку. И еще, и еще. Наконец, решив, что пока хватит, убрал тарелку.
– А теперь на боковую! А вечерком чайку с малиной. Малина укрепляет память, между прочим. Да, должен заметить, что вы очень похожи на моего племянника Глеба. Правда, человек он дрянной, ограбил дядю и скрылся, но это к делу не относится. Если вы не против, я буду называть вас Глебом. Пока не вспомните.
Мужчина не ответил, он уже спал…
…Через два дня Борис осторожно вывел спасенного на улицу, усадил на лавочку:
– Весна! Как дышится, а? Какое солнце! Каждый раз, когда доживаю до весны, думаю: спасибо, Господи, еще одна весна в моей жизни! Загорай, Глебушка! Ничего, что я на «ты»? Тебе нужен витамин Д. А я пойду сварю супчик, Галя оставила мясо. Это наш спонсор. Не первый сорт, конечно, но нам с Витязем нравится. Правда, Витязь?
Пес замолотил хвостом и взвыл…
– Совсем ничего? – допытывался Борис. – Ни искры?
– Вы сказали, их было двое… – в который раз спрашивал мужчина, которого Борис называет Глебом. Мы тоже будем называть его так. – Что они там делали? А вы?
– Ты был там тоже, не помнишь? Что они делали… вопрос! Я попал туда, можно сказать, случайно. Есть в старых брошенных домах некая притягательность, не находишь? Дом без человека! Человека давно нет, а его аура еще присутствует. Кроме того, клады! Я по профессии учитель истории, занимался в свое время археологией. Представь себе, заходишь ты в заброшенный дом… конечно, его сверху донизу обыскали черные археологи, но мало ли, вдруг что-нибудь пропустили. Я в прошлом году нашел жестяную коробку с советскими деньгами. Несколько тыщ. Правда, они не особенно ценятся, но тем не менее. Так и сейчас, зашел, пошарил… и сморило меня – ночь на дворе, а я на ногах. Присел за какими-то обломками и задремал. Проснулся от голосов. Что говорили, не смог разобрать. Думал, кладоискатели. Это ребята крутые, если их территория, прибить могут. Сижу, не высовываюсь. Что делают, не вижу.
– Двое? Мужчины? – спросил Глеб.
– Вроде мужчины. Утверждать не берусь. А потом, слышу, тянут что-то и бросают, потом загребают. Чуть не помер от любопытства, но вылезти не решился. Все затекло, спина болит… и тут они уходят! Переждал несколько минут и встал, еле спину разогнул. Смотрю, а там ты. Гол как сокол! Они унесли одежду. Ну и все остальное… может, деньги, часы… У тебя были часы?
Глеб взглянул на левую руку и неуверенно кивнул.
– Я сразу понял, что ты человек непростой. Руки, ногти, стрижка… дорогое белье. Не помнишь, кому ты перешел дорогу? Как-то странно, что сейчас кто-то действует методами девяностых…
Глеб пожал плечами.
– А ведь они тебя бросили умирать. Опоили чем-то, вывезли и бросили. Если бы ты выжил, то помер бы от холода, ночи еще холодные. И еще мне показалось… – Борис умолк, глядя на Глеба. – Мне показалось, они пытались тебя убить. В смысле добить. Прямо там. Я отчетливо слышал, как один из них сказал: «Все, хватит! Готов!» или как-то так. У тебя синяки на лице, думаю, душили. Видимо, они решили, что тебе кирдык. Серьезные люди. Я хотел кинуться в полицию, но… как ты понимаешь, транспорта у меня нет, бежать далеко, а ты тем временем мог бы… – Борис цыкнул зубом. – Да и не факт, что поверили бы. А то еще могли решить, что я причастен. Им лишь бы повесить на кого-нибудь. Читал когда-то в романе, что первый подозреваемый всегда тот, кто вызвал полицию. Пощупал пульс, убедился, что ты жив, и… вот. Дотащились с остановками. Тут недалеко, когда тебе станет лучше, сходим посмотрим… может, память вернется. Оно же все в подсознании, надо только активизировать. Я посмотрел криминальную хронику в нашей местной газете – там пропавшие люди, убийства… все такое. Думал, найти, но не фарт. Никто не пропадал, никого не ищут. Может, ты вообще не отсюда. Человек икс!
– Спасибо. Вы сказали, что учитель истории…
– Хочешь спросить, почему я здесь? Философская тема. Место непрезентабельное, согласен. Так получилось. Знаешь, женщины, алкоголь, карты до добра не доводят. Ты не смотри, что я сейчас такой, я был живчик! Жена бросила, квартиру, приличную двушку, пришлось отдать за карточный долг, с работы попросили… Сик транзит глория мунди, как говорится. А ведь была интересная жизнь и планы, в Мексику собирался на пирамиды посмотреть и вообще окунуться. Очень занимает меня их загадка… откуда, спрашивается, там взялась цивилизация и, главное, куда исчезла? Жили себе люди, колеса не знали, писать не умели, выращивали маис и вдруг – бац! Цивилизация! Астрономия, тайное знание, архитектура… откуда? Не довелось и теперь уже вряд ли. Человек такая скотина, знаешь ли, ко всему привыкает. И что самое интересное, везде есть причины для радости… на какое бы дно человек ни опустился, всегда есть то, что держит и радует, понимаешь? Дерево зацвело, вишня… Витязь приблудился… ты вот тоже! Когда нет этих… гаджетов и ящика, человек мно