Шибаев сосредоточенно, молча жевал.
– И больше ты ее не видел? Или встречаетесь? – Алик умирал от любопытства. – Человек… мужчина должен постоянно находиться в состоянии влюбленности! Если она привела тебя в свой дом… неспроста это, Ши-Бон, поверь моему опыту. Любовь всегда валится на голову неожиданно и вдруг… Она запала на тебя, голову даю!
Шибаев только плечом дернул. Втягиваться в разговоры о чувствах ему не хотелось; если молчать, то Алик некоторое время будет разговаривать сам с собой, пока не переключится на другую тему или не заткнется.
– А эта пропавшая, Черникова, ничего из себя, – сказал Алик. – И Инга красивая. Как она тебе?
Шибаев кивнул – ничего, мол.
– Как ты думаешь, если я приглашу ее на ужин, она согласится? Или пока не стоит?
Шибаев взглянул на Алика в упор, и тот поднял руки, сдаваясь:
– Молчу! Знаешь, а ведь капитан никогда бы не догадался про коломбин! – сказал он после паузы. – Топчется на одном месте… тоже мне, великий сыщик! Никто бы не догадался.
– Точно, никто, – сказал Шибаев. – Ты молоток, Дрючин. И вообще…
Он замолчал, так как подал голос его айфон. Номер был ему незнаком…
Глава 44. Похвальное слово орнитологии
Воробей мой, воробьишка!
Серый-юркий, словно мышка.
Глазки – бисер, лапки – врозь,
Лапки – боком, лапки – вкось…
На улице капитана Астахова окликнул тощий молодой человек в пухлой синей куртке и красной вязаной шапочке, в очках с толстыми линзами. Это был Влас Ульянкин, сосед и друг второй жертвы шоколадного убийцы – учительницы музыки Лидии Глут.
Он смотрел на капитана настороженно, словно сомневаясь и спрашивая себя, имеет ли право отрывать занятого человека своими глупостями.
– Что-то вспомнили? – спросил капитан, в свою очередь внимательно рассматривая парня. – Может, пройдем ко мне? – Он кивнул на вход с часовым.
– Я на минутку! – Ульянкин замотал головой и протянул Астахову небольшой плоский сверток. – Вот!
Капитан развернул и увидел проклятую красную с золотом коробку «Mini Pralinen»! Пустую, судя по весу. Он поднял взгляд на Ульянкина, и тот сказал поспешно:
– Конфеты вчера съели!
Оказывается, «Хохлатая цапля» праздновала прилет грачей. Вчера на природе, в центральном парке, – традиция у них такая. Принесли кто что смог, ну, там, пирожки, торт, бутерброды и термосы с чаем и кофе; сдвинули скамейки. Вина не было, потому что все непьющие.
– Лена Максименко принесла эту коробку с конфетами, – сказал Влас. – Я ее сразу вспомнил, вы показывали. Лидочке прислали такую же. Я хотел предупредить, что не нужно их есть, мало ли что, а вдруг отрава… И для следственного эксперимента надо бы оставить. Но никто не стал слушать, мигом разобрали. Я один не взял…
Он замолчал, снял очки, достал из кармана носовой платок, принялся протирать линзы – волновался. Капитан молча ждал.
– Я потом спросил, где она их взяла… конфеты. Говорит, на рынке есть кондитерский ларек, торгует контрабандой… оттуда.
– Чем торгует? – переспросил капитан.
– Контрабандой! У нас такого нет, это лучший европейский шоколад. Я покупал там конфеты для Лиды, но этих не видел. Лена говорит, есть свой круг проверенных покупателей, им продают из-под прилавка.
История лепилась нелепая и странная: какая, к черту, контрабанда? Полно всего, бери – не хочу! Что за явочный ларек? Что за конспирация? Что за тайный круг посвященных?
– Проводите? – спросил капитан.
– Конечно! – с готовностью согласился Влас. – Идемте.
И они пошли на рынок. Упомянутый ларек работал, в окошко выглядывала румяная женщина средних лет в кружевной наколке. Вывеска сообщала, что киоск номер двести тридцать один принадлежит кондитерской фабрике «Золотой олень» и торгует собственной свежей кондитерской продукцией.
Капитан представил коробку, женщина кивнула, сняла с полки такую же и спросила:
– Вам одну?
– Одну, – сказал капитан. – У вас тут написано, что вы торгуете собственной продукцией, а это тогда чья?
– Тоже наша! – бесхитростно ответила женщина. – Тара импортная, а шоколад наш.
– А вот эта тоже ваша? – Капитан достал айфон и показал фото французской коробки.
– Наша, но сейчас таких нету.
– Вы продаете этот шоколад всем желающим? – Странный вопрос, если подумать.
– Ну да… – На лице ее было написано недоумение.
– Постоянные клиенты есть? Всех помните?
– Приходят… здороваемся, иногда перекинешься парой слов. А что? Будете брать? Мне работать надо! – Она насторожилась и смотрела враждебно.
Капитан показал удостоверение; открыл альбом в айфоне, протянул ей:
– Вы знаете этих людей?
Она качала головой: нет, нет, нет… И вдруг сказала:
– Вот! Целых пять коробок сразу!
Капитан сдержанно поблагодарил, хотя душа пела, а с языка просились всякие нецензурные слова. Он поблагодарил продавщицу и пошел через базарные ряды. О Власе Ульянкине вспомнил, только когда тот тронул его сзади за локоть. Капитан обернулся и уставился недоуменно.
– Вы уже знаете, кто убийца? – спросил парень, буравя его громадными стрекозьими глазами.
Как ни хотелось Астахову соврать, он все же не решился и сказал:
– Пока рано говорить, но вы мне очень помогли. Спасибо!
– Я его знаю?
– Не думаю.
– Это знакомый Лиды? Они встречались?
– Нет, они не встречались, – сказал капитан. – Больше сказать не могу. Давайте договоримся, когда все закончится, мы с вами встретимся и я все расскажу, идет?
Влас кивнул и спросил:
– А эти конфеты, значит, не из Европы? Знаете, однажды мама купила духи Кристиана Диора за смешную цену, а потом мы увидели, что в его фамилию специально добавили лишнюю букву. Так и с этими коробками, наверное… Но духи были все равно хорошие. Вы его поймаете?
Капитан кивнул, прикидывая уже, с чего начнет и куда полетит в первую очередь. Он крепко пожал руку Власу Ульянкину, еще раз поблагодарил за помощь и пожелал успехов обществу орнитологов… как его?
– «Хохлатая цапля», – подсказал Влас.
– Обществу «Хохлатая цапля»!
Влас смотрел на капитана своими необычными глазами так печально, словно ожидал каких-то откровений. Астахов, приплясывая от нетерпения, положил руку ему на плечо и сказал:
– До встречи!
На том они расстались. Капитан убежал, а Влас смотрел ему вслед, пока тот не скрылся за углом.
– Ах ты гад, – бормотал капитан, сжимая кулаки и уворачиваясь от толпы. – Ну я тебя сейчас! Ты у меня попляшешь! Да я тебя… и ведь как красиво вывернулся, сволочь! А на вид дурак дураком!
Глава 45. Взрыв
Нельзя ничего сказать о глубине лужи, пока не попадешь в нее.
Шибаев выскочил из-за стола и помчался в прихожую.
– Куда? – закричал ему вслед Алик, тоже вскакивая. – Что случилось? Кто это?
Он тоже побежал в прихожую. Шибаев, стаскивая с вешалки куртку, орал в телефон:
– Где ты? Что видишь? Ты одна? – И после паузы: – Через двадцать минут! Уйди оттуда, жди на улице! Что?!
Алик, у которого от любопытства шевелились уши, прислонился к стенке, пытаясь ничего не пропустить.
– Хорошо, у дороги! Спрячься! – кричал Шибаев. – Я понял! Двадцать минут!
Он сунул айфон в карман.
– Я с тобой! – закричал Алик, хватая дубленку. – Ее нашли?
– Позвони Астахову! – приказал Шибаев уже с порога. – Мотель «Старая мельница», двухэтажный дом в двухстах метрах у дороги слева. Там, похоже, труп. Все, Дрючин!
– Подожди! Ее убили? – Алик рванулся следом, но того уже и след простыл. На негнущихся ногах он вернулся за стол, налил себе коньяку и залпом выпил, после чего стал набирать капитана Астахова. Тот долго не мог взять в толк, куда надо бежать и чей труп.
– Труп Черниковой? – допытывался капитан. – Где? Какая мельница?
– Не знаю! – кричал Алик. – Мотель «Старая мельница»! Он помчался! Приказал позвонить тебе… вот, звоню. Двести метров от мотеля! Я с тобой! – Но в трубке уже было тихо. – Ну и не надо! – обиделся Алик.
Он сидел за столом, подперев голову рукой, пил коньяк и рассуждал, глядя на Шпану.
– Чей труп? – спрашивал он. – Черниковой? Получается, ее тоже убили? А кто звонил? Инга? Инга нашла труп и позвонила Ши-Бону? Труп или, похоже, труп? Ночью? Или кто? А где убийца? Капитан тоже помчался… а я? Как думать головой и распутывать, так Дрючин, а как на дело, так обойдемся без него!
Шпана жмурился и не отвечал, только сипло мурлыкал.
– А почему на «ты»? И почему Ши-Бону, а не мне? – обиженно спрашивал Алик у кота. – Как это прикажете понимать? Я ему как другу: нравится, мол, приглашу на ужин… все такое, а он, значит, за моей спиной? Предатель! И молчком, молчком… А как она там оказалась? И кто убийца? Кто-то из коломбин? Какая-то «Старая мельница»… – Он хлопнул себя ладонью по лбу: – Вспомнил! Был один раз с клиентом. Контингент тот еще… стре́лки, терки, дикие морды… непонятки!
Алик положил голову на руки и задремал. Шпана вспрыгнул на стол и, поглядывая на спящего, неторопливо доел мясо…
…Шибаев увидел в освещенном окне женскую фигуру – поднял голову, словно от толчка, и увидел. Резко притормозил и свернул к дому; выскочил из машины, оглянулся на сверкающие огнями крылья мельницы и рванул ручку двери. Вбежал в большой холл, ярко освещенный настенными светильниками, и увидел лежащую на полу женщину в красном. Вокруг ее головы расплывалась черная лужа крови; по тому, как неподвижно она лежала и еще чему-то неуловимому, Шибаев понял, что она мертва. Он застыл и прислушался – дом показался ему затаившимся и пустым. Ни звука, ни шороха, ни дуновения. Нехорошая тишина. С самыми дурными предчувствиями он стал подниматься по лестнице: осторожно, часто останавливаясь и прислушиваясь. В коридоре наверху было темнее; из полуоткрытой двери напротив лестницы падала узкая полоска света.