– Предъявите ваши документы!
– Товарищ директор, вы не понимаете, с кем вы…
– Я всё прекрасно понимаю. Таких, как вы, шелупонь вороватую, я столько на своём веку повидала… Так что насчёт удостоверений? Нет? А ну-ка, пошли вон! И чтобы духу вашего в школе не было! А узнаю, что следите за моим домом – вызову ОМОН.
– Вы об этом пожалеете!
– Дверь за собой закройте!.. Алло, Семён? Нужна твоя помощь. Тут ко мне только что два козла пришли. Что хотят – неясно. Врут, будто из милиции, а удостоверения показать отказались. Будь другом. Я пока пережду в кабинете, а ты вызови бригаду. Если действительно ваши – одно дело. А если, не дай бог, опять какие залётные. Сам понимаешь… Да, жду!
Наташка Санатова с силой распахнула двери и влетела в квартиру.
– С чего такая взбаламошенная? – удивилась Светлана.
– Ни с чего! – девушка крутанулась перед большим зеркалом в коридоре. – Мне только что сделали комплимент!
– Кто?
– Пойдём, покажу…
Наташка подбежала к открытому окну, дождалась, когда подойдёт мать, и указала пальцем на стоявший в тени раскидистого тополя внедорожник:
– Водитель. Очень симпотный! – она прищёлкнула язычком. – И вчера тоже смотрел на меня. Когда вечером возвращалась с работы, зыркал в мою сторону.
– Это кто зыркал? – раздался за спиной весёлый голос Санатова. Сергей подошёл к своим женщинам, обнял их за плечи. – Кто тут строит глазки моей красавице?
– Да вон, – Света кивнула вниз. – Парни в джипе развлекаются.
– В каком джипе?
– Вон в том, – Наташка вторично указала на машину. – Они и вчера стояли.
Улыбка сползла с лица Санатова.
– А ну-ка, девоньки, марш от окна!
Сергей отогнал женщин, несколько секунд ещё смотрел на автомобиль, после чего принялся упаковывать мусорный пакет.
– Пап, ты чего? – Наташка с недоумением смотрела на действия отца. – Я же утром выносила.
– То утро, а сейчас вечер. – Сергей суетливо завязал полиэтилен и кинулся к двери.
– Сообщение из Читы. В Анон-Борзе местная милиция задержала наших людей. Первую группу. Нет, компрометирующих нас документов они при себе не имели. Да, молчат… Вторая группа через соседей Гончарук выяснила, что в доме директора школы на днях действительно проживал гость. Мало того, два дня назад он вместе с мужем директора, отплыл по Борзе на моторной лодке. В направлении Шилки. Да, «Гюрзу» послали.
– Ваши предположения по поводу того, куда направляется Савицкий?
– Если они будут использовать только реку, то выход один – по Шилке, до речки Могоча. Та впадает в Зею.
– Через сколько дней он может оказаться в городе?
– Суток через пять-шесть.
– Чем занимается этот Гончарук?
– Пенсионер. До того работал инженером в Чите. Строительные объекты для воинских частей.
– С местностью хорошо знаком?
– Со слов соседей, охотник и рыболов. Неоднократно выходил на лодке к Зее.
– Значит, маршруты знает. Установите посты в районе Зеи. Как только Савицкий останется один – задерживайте. Гончарук не трогать.
Михаил снова напросился к Урманскому. Профессор долго смотрел в экран ноутбука, на котором светилась свежая схема маршрута экспедиции Дмитриева. Яркая, красная точка мигающе высвечивала место стоянки лагеря.
– А где это на Граматухе? – уточнил профессор. – Далеко от места находки Колодникова?
– Не очень, – отозвался Дмитриев. – Хотя отец почему-то не захотел разбивать лагерь рядом с раскопками. Группа обосновались где-то между археологической базой академика и ключом Джуркан.
– «Чистой водой».
– Совершенно верно.
Профессор несколько минут молчал. Они общались на кухне приглушёнными голосами, стараясь не разбудить жену профессора, шёл двенадцатый час ночи.
– Но при чём здесь Колодников? – Урманский кивнул на монитор. – Да, действительно, Иван Иннокентьевич совершил две археологические экспедиции на Граматуху и выше, к Норе. Это засвидетельствовано и в его дневниках. Но при чём здесь геологоразведывательная экспедиция вашего отца? Там археология, тут геология. Две разные науки. И потом: когда ваш папа пришёл работать в институт, Колодников уже был величина! Разный уровень! И потом, ещё один нюанс. Колодников числился от Академии наук при Хабаровском институте, наш же институт он только курировал. И был здесь наездами. Эпизодически. А потому ваш отец тем более не мог с ним сойтись. Я думаю, это простое совпадение.
– А если нет? – упрямо стоял на своём Михаил. – Если отец что-то узнал такое, о чём было известно Колодникову? Что, если отцу о находках историка рассказал, предположим, один из членов археологической экспедиции? Вот отец и решил воспользоваться моментом.
– В таком случае ваш батюшка был «черным археологом». То есть, иначе говоря, занимался преступной деятельностью. Вы хотите, чтобы о нём заговорили с этой стороны?
– Я хочу знать правду, – выдохнул гость. – Какой бы она ни была.
– И чем мне вам помочь?
– Вы сказали, у вдовы Колодникова сохранились дневники учёного. Я бы хотел с ними познакомиться. Мне бы подошёл и отсканированный материал.
– Бабушку в возрасте хотите заставить сканировать?
– Надеюсь, внуки или знакомые, владеющие компьютером, у неё есть? – Дмитриев кивнул на телефон. – Можете ей позвонить?
– Прямо сейчас?
– У меня нет иного выхода. Я уезжаю на Гилюй. Поймите. Я бы ей дал свой электронный адрес…
Урманский скептически покачал головой:
– А не боитесь, что она вас пошлёт подальше?
– Нет, не боюсь, – улыбнулся Михаил. – Меня уже так часто все посылают, что привык.
Александр Васильевич тяжело вздохнул, принялся искать номер в мобильном телефоне.
– Алла Николаевна, добрый вечер… Тут такое обстоятельство…
Дмитриев быстро облизал пересохшие губы: Урманский только что навёл его на мысль. Он-то исходил из того, будто отец познакомился с материалами Колодникова. А что, если всё было как раз наоборот?
– Включите громкую связь! – потребовал Михаил у профессора.
– Что? – не понял Урманский.
– Включите громкую связь! – с силой произнёс Дмитриев и кивнул на телефон.
Александр Васильевич осуждающе посмотрел на гостя, но просьбу таки выполнил.
– Саша? – В маленьком помещении стандартной кухни женский голос слышался чересчур громко, в нем явственно слышалось недовольство. – Что у вас там? Вы не один?
– Алла Николаевна, – Мишка прокашлялся, – простите за беспокойство. Это я попросил Александра Васильевича, чтобы он набрал вас. Мы не знакомы, но у меня к вам один очень важный вопрос. Скажите, ваш муж, Иван Иннокентьевич, был знаком с Дмитриевым Юрием? Геологом? Алла Николаевна, мне это очень важно знать! Я сын Дмитриева.
В кухне на некоторое время наступила оглушительная тишина. Только стрелки электронных часов, висящих на стене, прерывали её сухими щелчками. Наконец в трубке что-то зашелестело. После чего послышалось:
– Да, Ваня был знаком с вашим отцом!
– Только знаком или…?
Короткая пауза заставила затрепетать Мишкино сердце.
– Это Иван Иннокентьевич попросил Шабанова взять вашего отца преподавателем в институт.
– СЧХ, – Санатов снова выглянул в окно, убедился, что джип продолжал стоять на месте: в освещении от фонаря на столбе была видна его лакированная крыша, после чего продолжил в трубку: – У нас чужаки. Двое. В «ниссане». Вторые сутки торчат у подъезда. Пытались разговоритиь Наташку. Нет, никаких активных действий не придпринимали. Что делают сейчас? – Сергей снова выглянул в окно, присмотрелся. – Курят. Ладно, утром сообщу что да как. Но будут ломиться, предупреждаю: двустволку я зарядил. Будь!
…логика буддизма следующим образом объясняет «исчезновение» склонной к монументализму цивилизации пью, ирригационными сооружениями которой население Мьянмы пользуется до сих пор. Оказывается, цивилизациям, как и людям, свойственен определенный срок жизни. Они также проходят в своем развитии этапы рождения, становления, расцвета, увядания и упадка. По учению Будды, нет ничего устоявшегося в мире. Все подвержено изменениям. И, как гласит бирманская мудрость, «есть время красоваться шпилем на дворцовой башне и время быть низвергнутым на землю»…
Народ. Ru, Сергей Петров «Интересная газета»
– Я помню, как ваш отец и Ваня часто встречались в нашей квартире, – послышалось из телефонной трубки. – Закрывались на кухне и долго, до утра беседовали. Иногда спорили.
– А в дневниках профессора отмечен данный факт?
– На тех страницах, что не изъяты Академией наук, ничего нет. Впрочем, если не верите, можете с ними познакомиться сами. Только в моём присутствии.
Дмитриев бросил взгляд на Урманского: такого поворота событий он не ожидал. Если поехать к вдове учёного, а встретиться с ней нужно обязательно, то тогда накрывалась поездка на Гилюй. А там, в тайге, Санатову без него делать нечего.
Александр Васильевич всё понял. И хоть это ему не понравилось, тем не менее произнёс:
– Алла Николаевна, как вы посмотрите на то, если вместо нашего нового знакомого приеду я, а он с вами позже встретится? – Урманский с трудом подавил тяжёлый вздох. – Заодно рассмотрим новую статью для «Амура».
– Сашенька, вы же знаете, я всегда рада вас видеть.
– Вот и замечательно! Тогда завтра выезжаю, послезавтра буду. – Урманский постучал по телефону ногтем. – Помню, Алла Николаевна, помню. «Ананасные» конфеты нашей фабрики «Зея», пару килограммов. Как обычно! Обнимаю!
Александр Васильевич нажал отбой. Михаил тем временем что-то черканул на клочке бумаги, после чего протянул написанное хозяину дома:
– Адрес моей электронной почты. Постарайтесь отсканировать, что н