Было заметно, что Клещ несколько успокоился.
– Какие бумаги? – тут же поинтересовался майор.
– Да хрен его знает. Тетрадки. Кажется…
– Рукописи, – неожиданно донеслось со стороны батареи.
Майор повернулся на голос.
– Что за рукописи?
– Почём мне знать? – пробурчал Сом. – Когда мы бабку вязали, смотрю, он шарит по книжным полкам. Ещё подумал: на кой хрен ему книги дались? В серванте обычно деньги-то хранят. А он давай по полкам лазить. И в пакет тетрадки какие-то пихать. Одна из них упала, раскрылась. А в ней всё мелким почерком исписано. Рукописи.
– Точно взял с собой только рукописи? И больше ничего?
– Начальник, ну мне что, по сто раз объяснять…
– По двести! Ты что, меня за идиота считаешь?
Капитан чуть не заехал второму бомжу в ухо, но Рыбаков его остановил.
– Не считаешь, а принимаешь. И подожди размахивать руками. Эдак они у тебя все тут чебурашками станут. – Он присел недалеко от бомжа, но на таком расстоянии, чтобы тошнотворный запах не доставал до него. – О следующей встрече с ним договаривались?
– Нет. На хера?
Сашка достал мобильник, вышел в коридор. Через распахнутую, ведущую в кухню дверь было видно, как лейтенант успокаивает вдову.
– Алло, – майор с силой прижал телефон к уху, – Сергей Викторович? У нас ограбление. Украли рукописи академика… Пока не знаю. Хозяйка квартиры придёт в себя, тогда и будем смотреть, чего не хватает… Да, понимаю, что это уже второй прокол за день. А что я мог сделать? Сами ж говорили про прослушку, вот и результат. Понял. Понял, говорю!.. Есть дождаться Урманского.
Сашка со злостью сунул телефон в карман рубашки.
– Твою мать… И где теперь искать этого гада с рукописями? Он их сейчас сожжёт, и вся недолга. Хоть бы одна бумажка осталась!
Последнюю фразу майор произнёс, с силой стукнув кулаком по стене. От чего кисть руки тут же отреагировала болью.
– Есть бумаги, – неожиданно донёсся до сознания Рыбакова тихий голос из кухни.
– Что вы сказали? – Майор ворвался в помещение, и присел перед сидящей на стуле женщиной. – Повторите!
Вдова академика подняла на следователя опухшее от слёз лицо:
– Я скопировала некоторые дневники Ивана Иннокентиевича. Когда готовила от его имени статьи в «Амур». До копий грабители не добрались. Они на даче. На Чёрной Речке…
– Информация по отряду вертолётчиков. Савицкий никакого отношения к воинской части не имеет. А вот Гончарук имеет, и достаточно близкое. Пять лет назад он руководил строительными и ремонтными работами, как на территории самой части, так и в офицерском городке. Судя по всему, находится в дружеских отношениях с командиром части и начальником штаба. Самое главное: сегодня ночью в части были проведены учения. В воздух подняли три вертолёта. План полётов – Зейский район Амурской области. Машины находились в воздухе полтора часа.
Щетинин бросил мобильник на кровать, взял со стола пачку сигарет, подошёл к окну. Зажигалка мигнула в ночи, чтобы тут же погаснуть. Мысли кирпичиками укладывались в стену размышлений.
Дрянь дело. «Жучок» в Мишкиной комнате оказался новейшей модификации. Изготовлен в Корее. Поступил на вооружение полгода назад. Для СЧХ эту информацию пробили в техническом отделе. Ни у них, в милиции, ни у «гэбэшников» таких игрушек не было. Далее, родной дядька по отцовской линии, Щетинин Вилен Иванович, что служил в Главном управлении «конторы», в Москве, сообщил: никакой группы в Амурскую область управление за последние три недели не посылало. Если, тут же поправил себя генерал, снова не начались закулисные игры. Но на данный момент у него таковой информации не имелось. Третье. Сразу после отъезда мужиков в Зею, в конце рабочего дня, и на ЧПешку Санатова, и на фирму, где работал Мишка, нагрянули налоговики. Одновременно. Случайность? Сомнительно, принимая во внимание последние события в Южно-Сахалинске и Хабаровске. Кто-то из числа очень серьёзных людей хочет помешать Дмитриеву установить истину. Идиоты, своими действиями только подтверждают правильность выбранного направления! Значит, Мишаня кому-то таки наступил на «хвост». Причём сам того не заметив.
Окурок с шипением исчез в темноте.
Другой вопрос: на что пойдут серьёзные люди, чтобы остановить их? Налоговики наверняка получили задачу копать под обоих. А потому и Серого, и Мишку будут отзывать назад, в Благовещенск. А те хрен приедут. Что он их не знает, что ли? Ну, предположим, с налоговой он разберется. Перенесут проверку, притормозят дело, до возвращения друзей. Слава богу, ребятки не обезбашенные, понимают – с ментовкой лучше не связываться: самим после будет хуже. А тот, кто дал ЦУ, тоже промолчит, засветиться не захочет. А потому конфликт не состоится. Но в таком случае у этих неизвестных любителей рукописей не останется ничего иного, как применить физическое воздействие. Подобно тому, что они сотворили на Сахалине и в Хабаре. Прямая угроза…
СЧХ с силой смял пустую пачку, швырнул её за окно, после чего, выругавшись, принялся искать на кровати мобильный телефон.
Первым с подножки тамбура спрыгнул Санатов. Принял вещи, кинул их на бетонную дорожку, помог спуститься Виктории. Мишка последним покинул вагон.
Их встречали. Родня Санатова по линии Светланы. Родная тётка, Галина, и её зять, Саша Шилин, муж единственной дочери, Анны.
– Щетинин звонил, – вполголоса, так, чтобы не услышала тёща, проговорил Шилин. – Только я ничего не понял. Вы что, криминалу дорогу перешли?
– Если бы. Тогда б СЧХ тебе не звонил. Всё значительно хуже. Похоже, против нас выступает государство. Так что, Сань, будь в стороне. Ане и тёще – ни слова. Отвезёшь нас к Гилюю и – назад. Будут спрашивать – отвечай как есть. Приехали, мол, попросили, отвёз. Всё. Больше ничего не знаю.
– Смеёшься надо мной? Чтобы я своих бросил?
Дмитриев притормозил.
– Санатовых два дня пасли возле хаты. Открыто. Нагло. В Южно-Сахалинске убили следователя, который сорок лет назад вёл дело отца. В Хабаровске этой ночью совершено нападение на квартиру одного учёного, про которого мы только подумали, будто он причастен к экспедиции. Только подумали! Понимаешь? Кто-то из властьимущих очень не хочет, чтобы старое дело всплыло на поверхность. А у тебя маленький ребёнок. Спасибо уже за то, что и так нам помогаешь. Более тебе влазить в это дело не стоит.
– А почему Серёга оставил в Благовещенске Светку с Наташкой? На них что, не отыграются?
– Уже спрятали. СЧХ постарался. А тебя прятать некуда. Да и незачем.
– А ты за нас волну не гони. Как-нибудь разберёмся. – Шилин снова подхватил вещи и продолжил движение. – Мы – местные, у нас тут всё схвачено. Мои поживут у тёщи. Её соседи – мои корефаны. Один из ментовки. Оба охотники. Надо будет – полгорода на уши поставлю. Так что не тронут. Самим накладно станет. Это им не Москва! – Александр подбросил на плече сумку и сильным, уверенным шагом направился к ожидающей их машине.
Михаил повернулся к Вике:
– Маме позвонила?
– Да. Сегодня же переедет к подруге. А оттуда в Омск, к племяннице.
– Что ж, будем надеяться, суток трое у нас есть.
– Мы же за три дня не успеем. Сам вечером в поезде говорил, на десять дней едем.
– То было вчера, Викочка. А сегодня всё иначе. Судя по всему, с нами захотят встретиться. И не когда-нибудь, а в самое ближайшее время. И пообщаться. Вполне возможно, на повышенных тонах.
– Кто?
– Если бы я знал. Зато во всей этой головоломке появился один плюс: с нами установил контакт тот самый неизвестный, кто отослал в «Амур» стихотворение.
Дмитриев достал мобильный телефон, пролистал почту, после чего передал мобильник Виктории:
– Последняя смс. Пришла как раз перед прибытием. Читай.
Вика взглянула на экран. На нём светилось следующее: «Жду на Гилюе. Будьте осторожны. За вами следят».
– А откуда у него твой номер? – Брови Виктории удивлённо подскочили.
Мишка снова подхватил сумку:
– Вот и я ломаю голову: откуда?
Поселение с экзотическим названием Чёрная Речка, расположилось в тридцати километрах от Хабаровска. Машиной по разбитой дороге около часа езды. Водитель милицейской «газели», всё время чертыхался, поглядывая в небо. Если пойдёт дождь, амба: придётся вызывать помощь. Самостоятельно из грязи не выбраться.
Урманский всю дорогу молчал. Его потрясло то, что произошло в доме вдовы академика. Всё сходилось: причиной выхода экспедиции было не золото. А то, что в своё время нашёл академик. То ли на Граматухе, то ли на Норе.
Впрочем, не это сейчас беспокоило профессора. «Как, – испуганно в который раз задавал себе вопрос учёный. – Как эти люди смогли узнать о том, что выяснили мы с Дмитриевым?» Вывод напрашивался сам собой: его прослушивали. Слышали, как он общается с женой, что у них происходит в спальне… Прослушивали его мысли вслух. Урманский обессиленно сжал кулаки, – значит, вся жизнь рушится. «Господи, – еле слышно бормотали губы учёного. – Как это страшно, когда тебя слушают, против твоего желания. А если они установили и видеонаблюдение?»
Александр Васильевич стянул с носа очки, принялся их механически протирать носовым платком. За окном медленно проплывали деревья. Среди листвы блеснуло серебром озерцо. Но профессор, ушедший в свои мысли, ничего не замечал.
Неожиданно его толкнули в бок. Это рядом присел майор Рыбаков. Сашка вот уже как несколько минут наблюдал за профессором. Поначалу он никак не мог понять, чем расстроен учёный. Но, просчитав в уме все варианты, понял, что беспокоило Урманского. А потому решил помочь.
– Успокойтесь, Александр Васильевич. Всё в порядке.
– Вы о чём? – попробовал взять себя в руки профессор.
– О том, что вас волнует. Прослушивали не вас.
– А кого? – эта фраза, невольно вырвавшаяся из уст учёного, выдала его с головой.
Санька спрятал улыбку: ох уж эта простота.