– Ещё одна жертва пропавшей экспедиции. – Сашка говорил, не глядя на собеседника. – По-моему, Александр Васильевич, вам пора сходить с поезда. Понятное дело, в фигуральном смысле. Вернёмся в Благовещенск, пойдёте в университет, получите отпускные и отправляйтесь-ка в Китай. На курорт. Недели на две. Не меньше.
Александр Васильевич стянул с переносицы очки, принялся тщательно их протирать:
– Позвольте мне самому решать, когда и на какой станции покидать этот, как вы выразились, поезд.
Майор и не думал улыбаться.
– Смотрите, как бы не стало поздно.
– Поздно стало тогда, когда я дал добро на публикацию стихотворения. Теперь уже менять нечего.
– Что ж, – Рыбаков достал мобильный, принялся искать нужный номер, – коли вы остаётесь в нашей команде, предлагаю вам первому сообщить Дмитриеву о находке. – Он протянул телефон. – Ему эта информация будет очень кстати.
Летние ночи в Зее прохладные, свежие. И независимо от того, в какой части города находишься, в центре Зеи или в посёлке Светлом, что был построен в начале семидесятых для работников гидроэлектростанции над городом, на близлежащих сопках, подальше ли от реки или ближе к ней, всё едино. Да и само Зейское лето, короткое, северное. А потому Серёга Санатов вышел на балкон в тренировочных брюках и куртке. Составить компанию Дмитриеву.
Со стороны Зейской ГЭС горели огни. И слышался шум отдававшей энергию турбинам, падающей с плотины воды.
Серёга зевнул:
– Идём спать. С ранья выезжаем.
– Иди. – Мишка достал третью сигарету. – Я ещё постою.
– Волнуешься?
– Нет, хернёй страдаю.
– Чего ты… – Санатов не обиделся. – Я же со всей душой.
– Вот и я про душу… – Мишка с силой бросил окурок. – Слушай, Серый, помнишь, ты как-то говорил, будто у тебя есть знакомый инженер на Ипатьевском камнеобрабатывающем комбинате?
– Есть, а на кой он тебе?
– Да одна мыслишка покоя не даёт.
– Колись.
– Вот думаю: что если мы махнём не только на Гилюй, а и на Нору, и на Граматуху? Найдем те блоки, о которых Урманский рассказал. Исследуем их. Как смотришь?
– Никак. – Санатов плотнее запахнул куртку. – Мы для чего сюда прибыли? Искать останки экспедиции. Так? Так. Вот давай этим и займемся. А блоки, кирпичи там разные – оставим на потом. Не забывай – у нас времени, по максимуму, дней десять. И «хвост» за нами, как сообщил СЧХ. Так что не бери тяжёлого в руки, а дурного в голову. Найдём могилу твоего бати, потом, глядишь, и этой фигнёй займёмся. Если будет время и желание.
Серёга с трудом подавил зевок.
– А по-моему, ты не прав, – отозвался Мишка. – В этом деле всё взаимосвязано. И если поймём, для чего предназначены те гранитные блоки, то поймём, что произошло с экспедицией.
– И каким же это образом?
– А вот подумай сам. – Дмитриев развернулся полностью к собеседнику. – Предположим, Урманский прав, и Колодников действительно обнаружил следы неизвестной цивилизации. Его тут же отстраняют от дела. Но он не складывает руки и находит выход в лице отца.
– Ну да, типа козла отпущения.
– Почему? – опешил Михаил.
– А потому! – отрезал Санатов. – Господи, надо же, какое сенсационное открытие совершил академик Колодников!.. Нашёл гранитные блоки!.. Да я сейчас спущусь вниз, пойду к станции и там столько этих блоков найду…
– Не утрируй. Эти блоки, что у станции, сотворили руки современного человека. А те – из прошлого.
– А кто тебе сказал, что из прошлого? – не сдавался Серёга. – Завтра Урманский обещал прислать на почту отсканированный текст. О чём там шла речь? Что некто вёз блоки по реке и не довёз. Всё! Больше ничего! Так что не надо выдумывать того, чего нет.
– По какой реке? – сыронизировал Михаил, чтобы задеть самолюбие друга. – Это по Граматухе-то везли гранитные блоки?
– Ну, да.
– Серый, если бы кто иной, а не ты, сказал мне такое… Но ты, который облазил всю область вдоль и поперёк, веришь в то, что некто решил провести гружённый гранитом корабль по самой норовистой реке в этих краях?.. Не ожидал.
– А что тут такого? Ты же слышал: вырубили гранит из скалы. После, судя по всему, решили спустить по Граматухе к Зее. А потом судно случайно ударилось о пороги, о которых хозяин корабля ничего не знал, груз остался на берегу…
– А блоки на Норе?
– Это ещё не доказано.
– Хорошо. Вернёмся на Граматуху. Лодка затонула. Вопрос: почему хозяин не вернулся за блоками?
– А я почём знаю? Революция помешала, – отмахнулся Санатов.
– Да, да. Время собирать камни, время разбрасывать… Прям для данного случая поговорка.
– Ну ладно, – согласился Санатов. – Предположим, но только предположим, ты прав. Всё равно не пойму: на кой тебе нужен инженер? Что он тебе скажет?
Мишка огляделся, заметил деревянный ящик с инструментом, присел на него.
– Понимаешь, Серый, не верю я в то, что, как выразился Колодников, эти блоки сделаны руками этих… как их…
– Хреново ты слушал профессора, Мишаня. – Санатов зевнул. – В том то и дело, что в статье Колодникова речь не шла о том, будто неандертальцы сделали те блоки. О них, то есть о наших пращурах, академик упоминает только в одной фразе: о нуклеусе леваллуазского типа, то есть о выемке в скальной породе. Что вполне было под силу диким варварам. Вот так-то!
Санатов оторопело уставился на друга.
– Ты как это запомнил?
– Случайно. К тому же я только что покопался в интернете. Во всех источниках сообщают: Колодников занимался изучением эпохи неолита. И все археологические экспедиции оформлял именно для изучения данной эпохи.
– Это к чему?
– А к тому, что на следы мохэ академик наткнулся совершенно случайно.
– Делать скоропалительные выводы рано. И потом. Ну, жили себе, эти древние… Из каменюк домишки строили. Что с того? Историки доказали, что так оно было, мы им верим. Баста!
Мишка с сожалением констатировал факт пустоты сигаретной пачки.
– Хорошо. Мысли вслух. Почему в древности люди знали, как из гранита сделать блок, а их потомоки про это забыли?
– То есть?
– А то и есть. На Граматухе Колодников нашёл не только блоки, но и городище. И оно, то есть городище, выложено из необработанного камня, то есть не из гранитных блоков. Получается, обрабатывать блоки умели, а в строительную конструкцию их не вносили. Это же идиотизм! Из блоков-то кладку делать значительно проще, нежели из необработанного камня. И блоки вот они, под ногами. Ан нет, умишком-то наши предки так до них и не дошли.
– Но это только одна из версий, будто те блоки делали мохэ. А может, их делали после них? Мы же не знаем!
– Именно потому мне и нужен инженер.
– Слушай, а зачем было вообще строить дома, когда проще и надёжнее жить в землянках? – веско заметил Санатов.
– Тем более. Но вернёмся к моему вопросу. Блоки и городища. Где преемственность поколений? Передача опыта?
– А может, блоки к нам никакого отношения и не имеют.
– А если имеют и Урманский прав? – дохнул парком Михаил. – Вызвони инженера!
– Вот пристал…
– Ну, пусть разъяснит, каким образом из булыжника можно сделать гранитный блок вручную? И за сколько по времени?
– А чё там делать? Взял каменюку, да… – Санатов представил, как бы древний человек обрабатывал дерево, материал, с которым работал. Причём материал более мягкий и податливый, нежели камень. И замолчал.
– Вот то-то и оно. – Дмитриев плотнее запахнул ворот куртки на груди. – На словах просто: достали камень, вооружились скребками – и пошла писать губерния. А ты возьми сам скребок да поводи им по граниту. Интересно, через сколько часов, если не месяцев, а скорее лет, ты отполируешь одну сторону? А создать блок? И не один? А кучу? Да там всё племя бы горбатилось не покладая рук. А охота? А рыбная ловля? А выращивание зерновых? Овощей?.. Нет, брат, не так всё просто. Особенно в свете того, что отцу не дали познакомиться с этими изделиями. Так что, звонишь инженеру?
Серёга сплюнул в темноту и потянулся за мобильником.
– Ты что, сбрендил? – Мишка схватил друга за локоть. – Завтра и от соседей. И вызывай не сюда, а к СЧХ. Пусть тот отвезёт его на Граматуху. Там разберутся.
Серёга чертыхнулся:
– У тебя паранойя.
– Если бы. С утра мотнусь в местное отделение нашей фирмы. Нам нужны три новых мобилы и симки к ним. Штучки по две на каждого. Тогда хрен они нас прослушают.
– Ну, как, обустроились? – Щетинин, слегка коснувшись щеки, поцеловал Светлану.
– Серёжа, ты можешь толком объяснить, что происходит? – Санатова схватила подполковника за руку и вытянула следователя в коридор. – Почему мы должны быть здесь? Почему запретили пользоваться мобильниками? Почему я не могу связаться с работой? Что вообще происходит?
– Ну, пока, собственно, ничего серьёзного. – СЧХ прикрыл дверь рукой, чтобы их разговор никто в комнате не услышал. – И надеюсь, всё обойдётся и в будущем. А ваш переезд – страховка. Дней на пять-десять. Поживите, отдохните. Ты же в «Васильке» ни разу не была? Вот случай и выпал. Трёхразовое питание, плазменный телек, процедуры, сауна, бассейн – рай!
– И охрана?
– И охрана! И никаких звонков! Если хочешь, чтобы всё было путём – полная тишина в эфире. На полторы недели. Всего-навсего!
– Сергею угрожает опасность? – Светлана заглянула в глаза СЧХ, и тот понял: врать не имеет смысла.
– Пока нет. А чтобы не было иначе – потому вас и вывез. Мишкину маму, к слову сказать, тоже. Им и мне нужны прикрытые тылы. Больше ничего добавить не могу. В охранении оставляю двух человек. Толковых. Весёлых. Так, чтоб не скучно…
Света ещё сильнее сжала руку Щетинина. Губы женщины дрожали:
– Серёж, скажи, неужели это стоит нашей жизни? Жизни внуков? Детей? Серёгиной жизни?
– Нет. Не стоит, – СЧХ поднял ладошку Светланы к губам. – И, поверь мне, если вам будет угрожать хоть малейшая опасность, мы остановимся и прекратим поиски. Но пока ничего не грозит, стоит рискнуть.