– Этот череп меня искренне поразил, – заявил известный египтолог профессор Дональд РЕДФОРД. И пообещал организовать тщательное его исследование.
Диагноз врачей
Откуда же взялись столь явные уродства? Ответить на этот вопрос для начала попытались патологоанатомы. И доложили свои выводы на недавно прошедшей конференции. Совещания подобного рода ежегодно организует медицинская школа Университета штата Мэриленд, посвящая их «историям болезни» разных исторических личностей. Ныне объектом стал Эхнатон (он же Аменхотеп IV Уаэнра Неферхеперура), живший более 3500 лет назад.
По мнению Ирвина БРЕЙВЕРМАНА из Йельского университета, облик фараона обезобразили генетические отклонения. Ученый обнаружил проявления сразу нескольких мутаций. Эхнатон мог страдать от синдрома Марфана, который удлиняет конечности, лицо, делает паучьими пальцы. Синдром Клайнфертела, который заставляет организм вырабатывать чрезмерное количество женского полового гормона, привел к гинекомастии – появлению большой женской груди. Синдром Фролиха спровоцировал отложения жира на ягодицах и бедрах по женскому типу. Ну а голова вытянулась от того, что в детстве у Эхнатона рано срослись кости черепа.
Женоподобный половой гигант
Поверить в то, что фараон был просто больным, мешают минимум две загвоздки. Все разом синдромы не встречаются. А по отдельности проявляют себя не только внешне. Мужчины, страдающие хотя бы одним, во-первых, импотенты с микроскопическими половыми органами, во-вторых, бесплодны. Эхнатон же, как свидетельствуют исторические хроники, не был ни тем, ни другим. Обладал внушительным мужским достоинством в сочетании с женской грудью и бедрами. Держал огромный гарем. Имел двух официальных жен. И больше десятка детей. Только красавица Нефертити родила ему шесть дочерей. Тутанхамон – сын от второй жены, имя ее Хия. Две дочери Эхнатона впоследствии стали его наложницами. А еще одна – гражданской женой. То есть «половой гигант» не гнушался инцестом. И мутации отнюдь не вредили здоровью фараона. Что идет вразрез с выводами Брейвермана.
Гости с Сириуса
Уфологи считают, что генетические отклонения Эхнатона – это результат экспериментов, которые проводили некие ящероподобные существа, прилетавшие на Землю из района Сириуса. Упоминания о них встречаются у многих народов, включая египтян, шумеров и догонов. Конечно, пришельцы – «Хозяева вод», как их называли древние люди, – скорее всего занимались искусственным оплодотворением, внедряя в человеческие яйцеклетки свой генетический материал: огромные вытянутые черепа находят по всему миру.
Поставить точку в споре мракобесия и серьезной науки могли бы анализы ДНК из останков Эхнатона. Брейверман и Редфод рассчитывают, что их исследования заинтересуют египетские власти и те дадут разрешение на эксперименты.
Игорь ВЛАДИМИРОВ. «Комсомольская правда», 28.06.2008.
Щетинин сначала спустился в буфет, после чего снова поднялся на второй этаж управления и прошёл к своим вынужденным гостям.
– Вот, – СЧХ аккуратно выложил снедь из пакета на стол, – обедаем. Потом отдыхайте. Вам принесут телевизор. Воду и соки. Туалет здесь, в конце коридора. Умывальник там же. Условия спартанские, но иных в течение двух дней не будет. К сожалению, до послезавтра я вынужден вас задержать. Дабы не приключилось ещё какой-нибудь хрени.
– А потом? – поинтересовался сын проводника, присаживаясь к столу.
– А потом поедете домой. Слава богу, вашу хату они не тронули. Александр Васильевич встретит жену, и мы их отправим на море. А вот Анатолий Тихонович, надеюсь, сопроводит меня в Зейский район.
– Неужели за что-то зацепились? – Урманский присоединяться к компании не стал. Так и остался стоять у стены. За последние сутки он сильно сдал.
– В том-то и дело, что нет. – СЧХ принялся очищать яйца от скорлупы. – Вы присядьте с нами, Александр Васильевич. Подкрепитесь.
– Вы ушли от моего вопроса.
– Хорошо. Отвечу как есть. – Щетинин кинул яйцо в тарелку. – Нашёлся один из участников пропавшей экспедиции. Живой и здоровый. – Все удивлённо вскинули головы в сторону следователя, в том числе и Урманский. – Да, да. Именно он прислал вам, Александр Васильевич, стихи. Савицкий Владимир Сергеевич. Помните выпускника, про которого вспоминал декан геофака Ельцов, когда вы к нему пришли с Мишкой? Жив, курилка.
– И что он рассказывает? – в глазах профессора наконец-то вновь зажёгся огонёк любопытства.
– На связь я выйду примерно через час, вот тогда всё и выясним. Но и без него мы уже многое знаем. – Подполковник прошёл к сейфу, открыл его, достал оттуда бутылку коньяка и несколько стопок. – Например, о том, что место, к которому шла группа Дмитриева, уже под толстым слоем воды. И для того, чтобы добраться до него, нужно иметь, как минимум, хорошее водолазное снаряжение. Хотя в 1969 году оно ещё было доступным для исследований. – Подполковник припечатал к столу бутылку, расставил стопки.
Кононов первым сел за стол:
– В таком случае не понимаю, в чём вы видите мою миссию? Я дайвингом никогда не увлекался.
– А я вас и не собираюсь отправлять на дно. Блоки на Норе. Для того чтобы получилась цельная картина, мы должны осмотреть и их. Если, конечно, вы не против. Меня интересует, соответствуют ли они тем, что мы видели на Граматухе? Или нет. Но этим сможем заняться только тогда, когда наш противник скажет: «Гитлер капут!»
СЧХ свинтил пробку, разлил спиртное по стопкам.
– И вы думаете, это произойдёт завтра? – Инженер, видя, как дорогой напиток поставили перед ним, с удовлетворением потёр руки.
– Уверен, – чётко произнес подполковник. СЧХ взял свою стопку, поднял её, посмотрел на напиток сквозь стекло. – Потому, как завтра эти ребятки, если у них не сработает чувство самосохранения, встанут против целого государства. И тогда я им очень не позавидую.
Александр Васильевич протянул руку, взял свой сосуд, молча опрокинул его содержимое себе в рот. Последняя фраза Щетинина заставила сжаться сердце учёного. А что, если не сработает то самое чувство самосохранения?
– Я пытался связаться с «Гюрзой». Они отказываются выходить на связь. Ни в Зее. Ни в Благовещенске. Вот уже как почти два часа…
– Перестаньте устраивать скандал! Связи нет, потому что им до обнаружения дневника запрещено контактировать с кем бы то ни было. Нам только утечки информации не хватало. Но не это главное. Вы отстранены от операции.
– То есть… Как отстранён?
– Мы более детально рассмотрели ваше предложение о том, чтобы дать возможность увидеться Савицкому и Дмитриеву. И пришли к заключению, этого делать ни в коем случае нельзя. Не знаю, что руководило вами, когда вы предлагали Высшему руководству свои аргументы, но вторично допустить ошибку мы не имеем права. Потому вы отстранены. Продолжайте оставаться на месте. Никакой, предупреждаю, самодеятельности! После операции мы с вами свяжемся. Всего хорошего!
Лёха, сквозь густую зелень листвы, аккуратно, по привычке, прищурив взгляд, наблюдал за прибывшими спецназовцами. В том, что это спецназ, Донченко не сомневался. И не потому, что у тех в руках было оружие, а на теле камуфляж. Армейским обмундированием сегодня пользовался чуть ли не каждый второй рыбак и охотник. Просто Лёха с одним из них был знаком лично. И об этом знакомстве у него остались самые неприятные воспоминания.
Судно с шорохом наехало на берег. «Лодка-то армейская, не из магазина, – тут же определил капитан, – с автоматической подкачкой воздуха. Даже не побоялись, что сделают дырку – всё равно будет плыть».
Лёхин знакомый привстал, втянул воздух обеими ноздрями. Донченко вжался, вдавился всем телом в землю. «Лишь бы кто-то из них не пошевелился, – билась в голове опера одна и та же мысль, связанная с Савицким и майором. – Эта тварь никогда не включала логику. Но чувства у него обострены, как у хищника. Дважды его нюх вытаскивал нас из западни».
Тем временем спецназовец тщательно сканировал взглядом прилегающую местность. Голова наёмника медленно поворачивалась, следуя за глазами. Руки, казалось, спокойно, расслабленно держали оружие стволом вниз. Лишь ладонь правой руки слегка похлопывала по рукояти, как бы поглаживая пластиковую поверхность. Но Лёха прекрасно знал: достаточно лёгкого шороха – и короткий обрубок автоматного ствола тут же уставится в нужную точку и выплюнет минимальную дозу свинца. Пуля стопроцентно найдёт цель.
Со стороны лодки послышался зуммер переносной спутниковой станции. Второй спецназовец вытянул аппарат, нажал на кнопку приёма:
– Слушаю.
– Возвращайтесь! – донеслось до Лёхи. – Дед не соврал. Нашли следы. Правда, только одного мента.
– А старика?
– Пока нет. Следы ведут в гору.
– А где второй? – поинтересовался наёмник, одновременно махнув рукой товарищу: мол, разворачиваем корыто.
– Не знаю. Скорее всего разделились на поиски объекта. Один пошёл в гору, второй – вдоль берега. Мы пойдём по следу, вы ждите на берегу. Второй должен крутиться где-то рядом. Мы…
Движок громко затарахтел, а потому Донченко не смог услышать конца фразы. Лодка, повинуясь хозяину, пошла на плавный разворот. Лёшкин знакомый присел на пластиковую доску, заменяющую скамейку, по-прежнему не сводя взгляда с берега. Резиновая посудина, совершив большой круг, устремилась обратно, к месту высадки Лёхи и майора.
Сашка решил было привстать, но Лёшкин тихий окрик заставил снова прижаться к земле:
– Лежать! – почти шёпотом приказал опер. – Они сейчас вернутся и ещё раз осмотрят берег.
– С чего ты решил… – Майор осёкся.
Действительно, лодка неожиданно снова вынырнула из-за кустов и медленно прошлась вдоль берега. Лёхин знакомый, теперь уже в бинокль, вторично проверил береговую линию.
Мотор «протакал» чуть вперёд. По звуку опер определил, судно вторично пошло на разворот, после чего движок натужно взревел, и армейский бот, теперь уверенно задрав нос, устремился к намеченной цели.