, где ты через два часа даже следов их не найдёшь.
Щетинин почувствовал сухость во рту. Вот тебе и «всё просчитали».
– Ты уверен, что они поступят именно так?
– Сам подумай.
– Логично, – вынужден был согласиться СЧХ. – Ничего, постараемся так скрутить, чтобы твои дружки не успели отзвониться.
Задержанный криво усмехнулся:
– Попробуй. Рискни.
СЧХ сделал вид, будто в карманах затерялась какая-то вещица. А мозг следователя пытался хоть как-то проанализировать ситуацию. Что-то складывалось не так, как он рассчитывал. А вот что – пока не понимал.
– Почему решил предупредить? Из-за билетов?
– В группе есть люди, которым не доверяю. Больно кровь любят. Безбашенные. Теперь, если опростоволоситесь, они сами себе руки развяжут.
– Это они сработали в Южно-Сахалинске?
Солдат промолчал. Что и стало ответом для Щетинина.
– Твою мать…
Спустя пять минут подполковник услышал доклад по рации: заложница освобождена, в целости и сохранности. Задержаны хозяин дома и один человек, квартирант, по документам – военнослужащий. У второго изъят пистолет с двумя полными обоймами. Разрешение на оружие имеется. Оба задержанных сопротивления не оказали.
Щетинин принялся «качать» ситуацию с задержанием на детали. Спустя десять минут перед ним была полная картина ареста хозяина дома и его временного жильца, из которой выходило следующее. Хозяин возился в огороде. К появлению опергруппы отнёсся спокойно. А вот квартирант на момент появления группы захвата находился в садовой пристройке, в так называемой летней кухне. И он-то как раз успел воспользоваться мобильной связью. О чём говорил разобранный телефон, брошенный в топку печки, на которой варился ужин. Некоторые части аппарата из огня извлекли, но сим-карту среди раскалённых углей обнаружить не удалось.
СЧХ нажал на кнопку отбоя и с силой грохнул кулаком по столу: не успели!
– Сват?
– Всё спокойно!
– Гости не появлялись?
– Нет.
– Внимание: приготовиться к варианту «Д». Как поняли?
– Вас поняли! Захват лагеря произвести немедленно?
– Нет. Ждите указаний. При захвате особое внимание обратить на средства связи. Проверьте ноутбук и телефоны. Всю информацию – через интернет ко мне! Отбой!
Донченко с лёгким шорохом вполз в импровизированную землянку:
– Всё в порядке?
В темноте невозможно было увидеть ни майора, ни старика, но Лёха знал, они здесь и они его ждут. Неслучайно он не вползал в убежище минут двадцать, вслушиваясь в то, что творится под маскировочной сеткой.
Рыбаков тронул опера за ногу:
– Тут вокруг бродили…
– Если бы только бродили, – тихо отозвался Лёха. – Они собираются захватить лагерь.
– Когда?
– Хрен его знает! Ждут указаний.
– Так что теперь делать? Нужно им помешать!..
– И самим угодить в ловушку?
– Хотя бы предупредить наших!
– Думай, что предлагаешь! Сразу догадаются, что мы где-то рядом. Тех, что возле лагеря, трое. И в оцеплении видел четверых! Вот тебе и статистика. Повяжут – пикнуть не успеем. Будем ждать. По крайней мере, до рассвета. Это не бандиты. Ничего плохого им не сделают. А до утра, глядишь, что-то да прояснится…
Урманский нежно обнял жену, прижал к себе.
– Прости! Это из-за меня. Не думал, что так получится… – нервно шептали губы профессора. – Прости…
Худенькие женские плечи вздрагивали от рыданий.
Щетинин с минуту смотрел на супружескую пару, застывшую в центре комнаты, после чего произнёс, обращаясь к Кононову:
– К сожалению, это ещё не конец ваших мучений. Всем придётся посидеть здесь до утра. А может быть, и весь завтрашний день.
– Почему? – Александр Васильевич встрепенулся, оторвал мокрое от слёз лицо от волос супруги. – Вы же ликвидировали эту… «малину».
– «Малина» у рецидивистов, – заметил СЧХ даже без тени улыбки. – К этим людям данное выражение не имеет никакого отношения. Ничего не изменилось. Понимаете? Я бы даже перефразировал: с освобождением вашей жены всё, наоборот, только началось.
– Но мы же не можем здесь находиться вечность! – вскинулся инженер. – К тому же вы обещали свозить меня на Нору и Гилюй.
Сергей хотел было осадить его, но только махнул рукой.
– Съездим, только чуть позже. – Он устало опустился на спинку стула. – А сейчас вам лучше находиться здесь. К сожалению, всё пошло не так, как мы рассчитывали. – Окинул взглядом присутствующих. – Во время задержания произошла утечка информации. Один из преступников успел связаться с сообщниками. Теперь группа на Гилюе находится под угрозой. А потому все силы я должен бросить туда. И мне бы очень не хотелось, чтобы ослабли мои тылы, в вашем лице. И самое паршивое в данной ситуации заключается в том, что я не знаю сил противника. Понятия не имею, есть кто-либо у них в городе или нет? Я не могу дать гарантию, что сразу по выходу из управления вас не… Словом, здесь вы в безопасности. Так что терпите.
Щетинин положил руки на стол, опустил на них голову. Сколько он не спал? Сутки? Двое? Нет, сутки, кажется… А ощущение, будто неделя прошла.
Кононов присел напротив:
– Прилягте. Хотя бы на часок.
– Часок не спасёт. – СЧХ с трудом оторвал тяжёлую голову от мягкой поверхности стола. – Вот закончится всё – и дня два с кровати сползать не буду… Ладно, отдыхайте, а у меня тут ещё одна встреча намечена. – Он встал, с силой потёр ладонями лицо. – Надеюсь, продуктивная.
В темноте послышался лёгкий шумок, будто большой, тяжёлый зверь напролом шёл сквозь густые сосновые ветви. Вика встрепенулась, присела. Языки костра облизывали темноту ночи и не давали возможности рассмотреть, что творится по ту сторону пламени.
– Что там?
Мишка подкинул в огонь очередное полено, после чего проследил за взглядом девушки:
– Где?
– В лесу, – Виктория кивнула в темноту.
Дмитриев прислушался.
– Да вроде тишина.
– Нет, что-то было, – уверенно прошептала девушка. – И справа тоже. Кажется…
– Успокойся, – отмахнулся Михаил. – Всё в порядке. В тайге ночью всегда немного страшновато. Любой звук, на который днём не обратил бы внимания, ночью кажется странным и настораживающим. Тебе не холодно?
– Немного, – Вика поёжилась.
Дмитриев стянул с себя свитер, накинул на плечи девушки. Проведя, как бы нечаянно, рукой по ее спине и задержав на талии, он почувствовал, как тело Вики напряглось под его ладонью. Но сил убрать руку не нашлось.
– Когда вернёмся, чем станешь заниматься? – Мишка мысленно обругал себя последними словами: тоже мне, нашёл что спросить? Но в голову, кроме подобной банальщины, ничего не лезло.
Вика повела плечами. Осторожно. Так, чтобы не сбросить Мишкину руку:
– Мы с мамой ремонт хотели сделать. Два года собираемся.
– Давай… помогу.
– Да ну…
– Перестань. Мне это будет несложно. А потом, может, на недельку махнём во Владивосток? В августе? Бархатный сезон, море тёплое. Если ты непротив.
– Не знаю…
Мишка плотнее придвинулся к девушке. Теперь он ощущал её не только рукой, но и всей левой стороной тела. От такой близости у Дмитриева даже голова закружилась. А Вика, вся сжавшись, трепетно ждала продолжения от понравившегося ей мужчины.
В лесу, за палаткой, ближе к реке, хрустнула ветка. Теперь вздрогнул и Михаил. Вика это почувствовала. В воздухе повисло напряжение.
Неожиданно полы палатки, в которой отдыхал Санатов, распахнулись и Серёга выполз на свет божий.
– Хорошо вздремнул. Жаль, мало. – Увидев, как парочка сидит, прижавшись друг к другу, Серёга хитро подмигнул. – Не помешаю?
Ответить Дмитриев не успел. Из темноты неожиданно тихо и по-кошачьи легко вырвалась мутная фигура, тенью обрушилась на Санатова, прижав того к земле. Серёга только закряхтел от боли – напавший профессионально принялся выкручивать ему руки. Мишка даже не успел вскочить на ноги, как две точно такие же тени накинулись и на него с Викторией.
Дмитриев сделал попытку вырваться, но незнакомец применил болевой приём. Мишка, скрипя зубами, вынужден был прижаться всем телом к земле. Невдалеке вскрикнула Вика. Михаил, услышав зов о помощи, несмотря на боль с силой рванулся из-под противника. Ему практически удалось вывернуться, однако некий тяжёлый предмет с силой обрушился на его голову в области темени. Последнее, что зафиксировало сознание парня, было то, как рука незнакомца полезла к нему в карман, в котором хранился мобильный телефон.
Старичок напротив Щетинина имел вид бодрый и уверенный. Даже то, что его привели в кабинет следователя в ночное время, не смутило хозяина дома по улице Высокой. Он спокойно расположился на стуле, закинув ногу на ногу, и открыто взирал на молодого, по его меркам, человека.
Сергей решил не сидеть на привычном месте, во главе стола, а пересел на стоящий рядом стул. Так сказать, уравнял позиции. Но не для того, чтобы соблюсти «демократизм». А для того, и он сам это понимал, чтобы применить физическую силу. Хоть это и было для него противным, но сегодня подполковник решил не душить в себе злость.
– Не стану ходить вокруг да около, Матвей Харитонович. – СЧХ слегка наклонился в сторону задержаного. – Вы прекрасно знаете: на Гилюе мои друзья. И сейчас они в опасности. А вы у меня. Какой выход из положения видите?
Старик повёл плечами.
– Понятия не имею, о чём речь, – с искренним удивлением произнёс он. – И вообще, я хочу знать, на каком основании меня задержали?
Щетинин никак не отреагировал на слова задержанного: он был готов к подобной фразе.
– Что ж, – Сергей откинулся на спинку стула, – хотите знать, за что арестовали? Имеете право. Вас задержали как соучастника похищения жены профессора Урманского.
– Уточнение. Лично я никого не похищал, – перебил подполковника старик. – Я летом живу в летней кухне. На свежем воздухе. Если имеете в виду ту женщину, что находилась в доме, так то в помещении жильцов, которым временно сдавал комнаты. А как она у них оказалась, чем занимались – откуда мне знать? Они – люди взрослые. Может, женщина предлагала некие услуги? Я ведь подглядывать привычки не имею. А так всё было тихо, спокойно. Так что все вопросы – к жильцам.