– Продолжи.
– Без проблем. Ломоносов. Тютчев. Кюри. Оппенгеймер. Александр Казанцев. Есенин, чёрт побери! Ещё?
– А Юрий Геннадьевич Дмитриев, выходит, после контакта с зейским объектом умом тронулся?
– Не он первый. – Старик скрестил руки на груди. – Идти вовнутрь объекта его никто не заставлял. Сам захотел. Хотя предупреждали.
Щетинин со стуком поставил стакан на стол.
– Бред!
– Бред – политические ток-шоу по телевизору. А здесь реальность, пережившая века. Вы ведь видели блоки. Самое яркое доказательство, – парировал старик. – Проще простого назвать непонятное явление бредом. Значительно сложнее попытаться понять, вникнуть в суть явления. Даже если оно кажется нереально фантастическим. Впрочем, если удобнее…
– Ладно. – СЧХ принялся указательным и большим пальцами правой руки разглаживать щётку усов. – Предположим, верю. Хотя всё это… – Он махнул рукой. – Теперь хочу услышать ответ на второй вопрос: кто вы? Те, кто охраняет эти так называемые объекты?
– Тогда наберитесь ещё раз терпения. Потому как начать придётся с мохэ.
Донченко прислушался, тихо матюкнулся.
– Ну, вот и всё. – Опер, прикрыв рукой электронный циферблат, уточнил время. – Они захватили лагерь. – Его рука непроизвольно потянулась к кобуре, проверяя наличие оружия.
– Может, рискнём? – майор в темноте коснулся локтя опера.
– Именно этого от нас и ждут. Уверены, что мы недалеко. Потому такой шум и устроили. Слышишь, в голос разговаривают. И бьют их специально для нас. Ждут ответных действий. – Опер спрятал руку под куртку, надавил на кнопку электронных часов. Циферблат загорелся, показав цифры времени. – Ничего, мужики крепкие, потерпят. Синяки даже украшают.
Однако Рыбаков расслышал в спокойном голосе оперативника нотки неуверенности.
– Что-то идёт не так?
Лёха придвинулся ближе к майору.
– Слишком уверены в себе ребятки. Это хреново. Очень хреново, – едва слышно принялся рассуждать Донченко. – А ещё более хреново то, что они активизировались по собственной инициативе. Узнав о том, что база в Благовещенске ликвидирована.
– А в чём разница, что начали действовать самостоятельно, а не по указанию? – послышался из-за спины майора обеспокоенный, приглушённый голос Савицкого.
– Во многом. Если не во всём. – Донченко натянул рукав куртки на часы, пряча под материю циферблат. – Контрактник – существо подневольное. Выполняет только ту работу, за которую платят. Любая инициатива не приветствуется хозяевами. И не оплачивается.
– Ну?..
– Баранки гну! Базу в Благовещенске ликвидировали два часа назад. А лагерь захватили спустя полтора часа. Если хотели надавить на нас, почему ждали? – Лёшка нащупал в кармашке рюкзака фляжку с водой, извлёк её, открыл, сделал пару глотков.
– И каков, думаешь, ответ? – еле слышно поинтересовался Сашка.
– Приказ о захвате лагеря к ним поступил не из Блага. Звонок с базы сделали не в лагерь, как думал Викторович, а совсем в другое место. Где всё просчитали и только после приняли решение о захвате заложников.
– Ну, это и так понятно, – прошептал Рыбаков. – Их курирует кто-то в Москве. Щетинин говорил же…
– Ты что, не понимаешь? – тут же зло парировал Лёшка. Его бесило, что Сашка не «догоняет» таких простых вещей. – Они уже сломали все щетининские планы. Никакого приказа в двенадцать не поступит! И никто с Гилюя отзывать «бритоголовых» не станет. Так что застряли мы тут, как…
– Откуда и когда мохэ появились в наших краях – трудно сказать. – Рука старика остановила реплику Щетинина. – По официальным сведениям, мохэ заселяли данный район в IV–VI веках нашей эры. Но на самом деле они осваивали эти края ещё до Рождества Христова. И не просто осваивали, а с определённой целью.
– Археологические раскопки говорят о первоначальной дате, – возразил подполковник.
Матвей Харитонович покачал головой.
– Предположим, сгорела деревня. В которой один дом был построен двести лет назад. А другой – пятьдесят. Приехали эксперты. И осмотрели останки только одного дома. Того, что простоял всего пятьдесят годков. И написали в отчёте: деревне всего полсотни лет. Правы они?
– Нет, конечно. Нужно всё селение исследовать.
– Именно! Вот и в нашем случае мы уже сделали выводы по нескольким найденным городищам. А ведь полная история мохэ ещё не написана. Она лишь чуть приоткрыта. А начало никто до сих пор не прочёл.
– А по какой причине решили, будто они пришли с определённой целью?
– Простая житейская логика. Спустись мохэ ниже километров на тысячу, что для племени кочевников – ерунда, и сидели бы в тепле и уюте, близ богатых рыбой рек и забитых мясом лесов. Ан нет, задержались! Зимой – под минус сорок, а летом – нестерпимая жара. И задержались не на год. На века.
Старик замолчал.
– По твоей логике выходит, задержались с одной целью: охранять объекты? – не выдержал паузы СЧХ.
– Не просто охранять. Сделать всё для того, чтобы те не попали в руки глупых людишек.
– То есть они знали о предназначении объектов?
– Скажем так: имели представление.
Сергей почесал правую щеку, которую недавно укусил комар.
– Слушай, дед, что ты мне тут фантастику рассказываешь? Тоже мне, Ефремов с Гаррисоном.
– Хотите – верьте, хотите – нет. Право выбора за вами. Хотя помню себя: тоже в первый раз повёл себя подобным образом. – Матвей Харитонович никак эмоционально не отреагировал на злую шутку следователя. – Кстати, о мохэ я впервые услышал на зоне. Ты был прав, когда заметил, что я сел за дело. В шестьдесят первом. За грабёж. – Именно в том году, механически отметил СЧХ, когда Колодников вышел в первую экспедицию на Граматуху. – Продовольственный магазин с дружками взломали. Есть хотелось – спасу не было. Мать умерла, отец на фронте сгинул. А что на бабкину пенсию купишь? Вот и пошёл на дело… Сидел со мной один неадекватный человек. Попал за политику. Свойство у него одно имелось. Очень любопытное свойство. Когда смотрел на тебя, будто душу вынимал изнутри. И как бы ты ни сопротивлялся, а понимал: врать бессмысленно. Всю твою нутрянку видел насквозь. И не хочешь, а говоришь правду. Странно, а? Только еще и страшно. Будто тебя накачали специальной сывороткой.
– Гипноз?
– Любой гипноз, в сравнении с его даром, шарлатанство. Мужик именно подчинял себе. Молча. Как бы незаметно. Вроде просто общается с тобой или смотрит – а язык немеет. И в горле сушит. Точно помню.
– И за что его посадили?
– Работал на радио. В один прекрасный день, как говорят в таких случаях, кто-то из районных чиновников должен был сделать доклад о том, как в его районе всё хорошо и замечательно с заготовкой мяса и молока. А этот, которого потом посадили, во время доклада сел напротив партийного чинуши. Вся заготовленная речь, естественно, псу под хвост. Докладчик такое выдал в эфир… Ну а мужика – к нам. За вредительство. Мол, сломал дорогостоящее оборудование. Кстати, на зоне его все побаивались. Считали заговорённым. Пальцем не трогали. А через два года его перевели в другой лагерь. Или в другое ведомство, что скорее всего.
– Странный случай…
– Ничего странного. Если владеть техниками мохэ.
– А он владел?
– А почему я тут?
Старик снова посмотрел в глаза Щетинину и тут же опустил взор. СЧХ привстал:
– Э-э, да ты что, пытаешься на мне проверить?
– Пытался, – отрезал задержанный. – И не только сегодня. Да вы не волнуйтесь, Сергей Викторович. На вас это не действует. – Он откинулся на спинку стула. – Мало нас таких по Земле бродит. И почти каждый на учёте.
– Кого это «нас»? – Серёга ощутил, как в горле запершило. Этого ещё не хватало!
– А вы что, думаете, по воле случая ваши предки переехали в Амурскую область? – Матвей Харитонович наклонился к следователю. – Вот так просто родители вашего отца и дяди поселились в Новобурейске? С бухты-барахты, бросив нажитое в Краснодарском крае? В нашем мире нет случайностей и совпадений. Есть закономерности и следствия.
– Мой отец даже понятия о вас не имел, – сквозь зубы процедил Щетинин.
– Это ничего не меняет, – спокойно отозвался собеседник. – Вам же знакомо понятие «консервация»? – Матвей Харитонович снова откинулся на спинку стула. – В вашем случае начался обратный процесс.
– Ни мой отец, ни дед никогда не занимались какими-то курганами.
– А прадед? Что вы знаете о прадеде? По мужской линии? Никодиме Ставрине?
Сергей вздрогнул. Это имя некогда упоминал дед Иван, когда рассказывал про то, как в детстве тот его порол за соседского петуха. Деда Ивана не было на свете вот уже как тридцать с лишним лет. А уж о прадеде Никодиме Серёга и вовсе не вспоминал. И вот имя всплыло из небытия.
Старик меж тем продолжал мысль:
– В каждой местности охранников объектов по-разному называли. Да и людишки в стражах тоже были разные. Но про вашего прадеда ничего плохого сказать не могу. Достойный был человек… О чём задумались, Сергей Викторович?
– А вы считаете, мне не о чем поразмыслить? После того, что услышал?
СЧХ ждал, что старик вот-вот хлопнет себя по коленям и расхохочется, мол, как я тебя, начальник, разыграл. Но тот молчал. Ни улыбки. Ни утаивания взгляда. Только строгость. И узкие щёлочки глаз.
Щетинин расстегнул две пуговицы на рубашке: то ли ночь была душноватая, то ли разговор обжёг.
– А теперь – детально. Кому принадлежали объекты?
– Остаткам погибшей цивилизации.
– Враньё!
– Но ведь вы обсуждали именно этот вариант с Урманским? Когда тот вернулся из Хабаровска. – На этот раз задержанный улыбнулся. – Вот я и ответил на ваш вопрос. – Он осмотрелся. – Конечно, в этих стенах не принято задавать вопросы арестованным. Но вы не будете против, если я несколько сломаю традицию?
СЧХ утвердительно качнул головой.
– В таком случае вспомните историю и ответьте мне на вопрос. Когда в Европе началась борьба с ересью?
СЧХ пожал плечами: