Глядя на счастливых Тара и Эри, мне тоже хотелось таких отношений. Открытых и искренних. Кэд наверняка желал бы объявить нас парой официально. Но я по-прежнему не разрешала никому о нас рассказывать. И когда однажды приехала Силианна Харрарз, нам пришлось провести порознь целую неделю. Моя ненависть к миру достигла в этот момент апогея. Разговоры, прогулки и ужины с Кэдом оставались для меня единственной отдушиной. Да, он был романтичным, заботливым, щедрым и все такое, но еще он был другом. Я думала о нем с теплотой.
Карнатар был кошмаром, но от мыслей о нем внутри полыхало.
Я съежилась в углу чулана, размазывая по щекам слезы. Горечь от несправедливого наказания отравляла душу больше, чем боль от подзатыльника, полученного от отца. Я не была виновата в том, что вышла ночью! Жозетт просила принести ей воды, у нее очень болела голова. И Рита, и Катрина куда-то подевались. Знай я, кого попросить помочь, обязательно сделала бы это. Но, как и всегда, отец даже не стал слушать мои оправдания.
– Ты наказана, Дейнатара, – сказал он. – Тебе запрещено выходить из комнаты.
А потом он меня ударил. Впервые в жизни отец дал мне затрещину. Не очень сильную, но ощутимую хотя бы тем, что она была незаслуженной.
Снаружи послышались голоса, и я затаилась. Если меня кто-нибудь найдет, точно выпорют. Вопиющее нарушение режима.
– Сертан, это глупо. Ты делаешь только хуже. – Я узнала голос Карнатара.
– Это ты делаешь только хуже. Какого демона ты давал ей кровь?
– Ты прекрасно знаешь! Я пытаюсь оставить ее во дворце. Среди тех, кто ее любит. Спасти. – В голосе советника послышалось возмущение. – Я пытаюсь дать ей то, что не даешь ты!
– Только не надо мне говорить, что я плохой отец. Она бы не родилась, если бы не я.
– Не преувеличивай свою роль. Иллария все решила. Тебе оставалось лишь смириться. Так что прекрати изображать из себя мученика. Я не стану говорить, что ты плохой отец. Я скажу, что ты ужасный отец, Сертан.
– Ты в этом тоже не преуспел, Карнатар. Кажется, Смиля вчера поймали на воровстве?
– Смиль – копия деда. Наследственность не лечится, и я не собираюсь этим заниматься. О моей семье поговорим в другой раз. Меня волнует Дейнатара.
Я навострила уши и постаралась даже не дышать.
– Нет здесь никакой проблемы. Увези ее и отдай кому-нибудь на воспитание. Только этот выход приемлем.
Дальше я уже не слушала. Свернулась калачиком и заскулила, чувствуя себя совершенно ненужной. Хотелось, как года три назад, побежать к Карнатару и попросить сказку на ночь, но сейчас он только отругал бы меня. И, быть может, увез в ту самую семью, на воспитание.
Когда все вокруг стихло, я выбралась из чулана.
Отцу я была не нужна. Жозетт, притворявшаяся подругой, раз за разом делала гадости. Наверняка именно она подстроила все так, что ни Риты, ни Катрины рядом не оказалось, а потом попросила воды. Леон будто и не живет во дворце, любимчик отца. То стрельба, то охота, то боевая магия.
Карнатар… Поступки Карнатара пугали меня все больше и больше.
Я, вытирая слезы, направилась вниз. Они не отвезут меня в чужую семью. Я уйду сама и, быть может, найду тех людей, которым буду нужна.
Я должна поговорить с Кэдерном.
Он не должен узнать все в неподходящей обстановке или, не приведите боги, из газет! Нужно сказать ему хотя бы о том, кто я.
Если он не возненавидит меня за предательство, если не откажется от чувств, узнав о том, что все это время принимал за обычную девушку принцессу, мы сможем что-то построить. Я знаю, что сможем, я положу все силы и собственную душу, чтобы его полюбить.
Мысленно я повторила это тысячу раз, пока шла к его дому. На город уже опустился вечер. Обычно теплый свет уличных фонарей успокаивал меня, дарил чувство защищенности и уюта, но сегодня он казался каким-то неестественным, приторным. Больше некому было создавать вокруг меня уют. Родители за пределами страны, Кэдерн в паре минут от самого большого разочарования в жизни, друзей придется оставить.
В будущем – не простивший меня отец, стерва-сестра (уж Жозетт точно не обрадуется возвращению Дейнатары) и Леон, которого я почти не помню.
Кэд открыл, едва я постучалась.
– Дейна? Уже очень поздно, ты в порядке? Ты плакала? Дейна, на тебе нет лица! Проходи. Я налью тебе горячего вина…
– Подожди, мне нужно с тобой поговорить.
– Да, мне тоже.
Серьезный тон Кэдерна мне не понравился.
– Я имел серьезный разговор с матерью.
Я замерла, так и не справившись с пуговицей на шубке. Он говорил с Силианной? А если Карнатар рассказал ей обо мне и Кэд уже все знает?
– О чем говорил? – губы не слушались.
– Дейна… – глубоко вздохнув, он вытащил из кармана небольшую шкатулку. – Я хочу сделать тебе предложение стать леди Элвид.
О боги и Старейшины, помогите мне.
– Нет, – вырвалось у меня.
Его лицо удивленно вытянулось. Даже стало немного смешно: до чего самоуверенный лорд!
– Нет? – переспросил Кэд. – Нет, Дейна?
– Подожди! Пожалуйста! Я… я не могу дать тебе ответ, пока ты не узнаешь кое-что…
– Дейна, – он обнял меня за плечи, – что бы ты ни сказала, я приму все. Поверь, решение далось мне нелегко. Меня уже предала одна невеста. Я не хочу потерять и вторую.
Я оцепенела, будто смотря на Кэдерна чужими глазами. Предала? Мне было одиннадцать! Я даже не знала о том, что помолвлена!
– Я ухожу из университета.
– Что… из-за меня? Из-за слухов? Дейна, все решит официальное заявление о помолвке.
– Нет. Не из-за тебя. Я… неблагословленный ребенок. Мои родители не получили разрешение на мое рождение. Скоро мне двадцать, и я не знаю, что случится. Я не могу связать себя помолвкой. Твой род не простит, если ты решишь жениться на незаконнорожденной.
– Но твои родители…
– Приемные. Меня отдали им в детстве. Я должна уехать, прости.
Кэд покачал головой, то ли не веря мне, то ли пытаясь найти хоть какой-то выход. Это была лишь часть правды, но я не могла заставить себя признаться в остальном.
– Дейна, я что-нибудь придумаю. За мной стоит король, мама, папа, лучшие маги страны!
– Иллария погибла, родив Дейнатару, – тихо прошептала я. – Если никто ничего не сделал для королевы, с чего ты взял, что сделают для меня?
Он обнял меня.
– Я сделаю, Дейна. Я отрекусь от рода, если будет нужно.
Сердце сделало несколько перебоев. Он готов отказаться от родовой магии ради меня? А мне-то как отказаться, правящим особам такая роскошь недоступна.
– Это не поможет. Ты же знаешь.
Но когда он обнял, я не сопротивлялась. Как же я устала бояться! Может, в этом и состоит план Карнатара: вернуть меня во дворец прямо перед двадцатилетием, чтобы я умерла на глазах у собственной семьи? Чтобы последние минуты жизни жалела о том, что натворила?
– Мы что-нибудь придумаем, Дейна, только не убегай. Теперь я точно не смогу жить, не зная, что с тобой. Предоставь все мне. Хочешь, расскажу сказку?
– Не хочу сказок. – Я ворчала для порядка, лишь бы совсем не расклеиться от такой быстрой смены эмоций.
– А я расскажу.
Меня усадили на диван и принялись (в который раз) гладить по голове.
– В королевском роду был принц по имени Фар…
Я подняла глаза, пытаясь понять, не шутит ли Кэд.
– Он любил одну девушку, очень красивую и очень умную. И она его любила. Они поженились, а в день пророчества ей предрекли скорую смерть.
– Я знаю эту сказку, – прошептала я. – Он выгнал ее умирать и женился на другой.
– Это не конец сказки, солнышко. Принц очень страдал и продолжал ее любить. Он искал ее – разумеется, втайне от родных и новой жены. Он мучился чувством вины, мечтал хотя бы раз ее увидеть и очень боялся, что она умерла. Он так и не нашел свою Мадлен, лишь много позже ему сообщили, что она умерла от холода, оставшись зимой без ночлега. Фару было больно, очень больно. Он сожалел о том, как поступил с женой. Боги наказали его, лишив покоя. Он вечно тосковал о Мадлен. Я не хочу, чтобы с нами произошло что-то подобное. Что бы ни приготовили для тебя боги, необязательно проходить через это в одиночку. Я всегда думал: а если бы принц Фар не отказался от Мадлен? Если бы рискнул и пошел против воли богов, вдруг ничего бы не случилось? Мой преподаватель прорицаний в университете говорил, что зачастую мы сами наделяем предсказания силой. Я хочу проверить эту теорию.
– Кэд, – я закрыла глаза, постепенно успокаиваясь, – ты дурак. Это может разрушить твою жизнь! Я каждый день говорила себе, что не должна ни к кому привязываться, я столько лет была одна!
– Возьми кольцо, ладно? Когда придумаем, как жить дальше, наденешь. Все будет хорошо.
И я почти поверила в это. В то, что он примет принцессу, найдет для нее выход, в то, что будет счастье, и муж, и ребенок, и дом. И даже в то, что отец у меня будет, я поверила.
Кэд спустя несколько часов все же нашел в себе силы заказать ужин.
– Дейна…
– Что? – Я поглощала мясо даже не за двоих – за четверых минимум.
– Скоро я должен предстать перед его величеством, и тебе придется с ним познакомиться.
Курица попала мне не в то горло, и я закашлялась.
– Во дворце скоро бал по случаю обручения принцессы Жозетт и лорда Вирне.
– Жозетт выходит за Карнатара?! – Я снова подавилась многострадальной курицей.
– Не за Карнатара, а за Смиля.
Вот тут настало время смеяться. Я хохотала так, что пришлось выпить немного воды, дабы успокоиться. Вот это наказание за убийство и торговлю дурманом! Даже не знаю, в плюсе Смиль или в глубоком минусе.
– Будем надеяться, они взаимно уничтожатся, – хихикнула я. – Подходящая друг другу парочка.
– За что ты так не любишь Жозетт? – удивился Кэд. – Ты с ней не знакома.
Я прикусила язык.
– Может, и не знакома. Но то, что стерва, вижу. Да и не зря она выходит за Смиля, любая нормальная давно бы сбежала.