Мы скачали на комп разную попсу, и примерно к половине шестого мизансцена с декорациями была готова. теперь надо было как-то выжить из предбанника Ларису. Но она, хоть с пунцовым от гнева лицом, уходить, похоже, и не собиралась.
Вздохнув, я на повышенных тонах завела:
— А эта кикимора что там засела? Я не собираюсь ничего отмечать при ней, от нее воняет, даже розы не заглушают запах! Прогони ее нафиг, иначе я уйду!
Саша что-то нечленораздельно бормотал, я продолжала истошно голосить… Наконец, догадавшись, он набрал шефа:
— Тима, тут Лариса не уходит, а Поля истерит… Ой, прости, Полечка! Я не то хотел сказать! Словом, ее присутствие Ларки расстраивает, уйти грозится. О, спасибо тебе, я твой должник!
Он положил мобильник на стол и показал мне поднятый вверх большой палец. Я на цыпочках подошла к двери: точно, Лариса ответила на звонок, и сейчас с кем-то эмоционально беседовала. После чего наступила тишина, а через несколько минут с треском захлопнулась входная дверь.
Через минуту Саша осторожно выглянул в предбанник. Он был пуст, и Саша отправил смс Оскару: «Путь свободен»
Вернувшись в кабинет, он на полную катушку врубил на компе подборку Стаса Михайлова, и под лихие песни о вечной любви мы уселись за стол. Меня стало слегка трясти. Только сейчас я с ужасом подумала: а если киллерша не ограничилась прослушкой, если где-то в кабинете спрятана видеокамера? Дрожащими руками я начала набивать текст Оскару, но тот ответил лаконично: «Спокуха!»
А еще через несколько минут в кабинет ввалились два веселых парня в джинсах и свободных футболках, и с порога полезли обниматься к Саше:
— Санек, ну наконец-то с твоей дражайшей познакомимся! Давая, представляй даме!
Саша неловко поднялся, но в этот момент один из гостей, слегка навалившись на стол, опрокинул бутыль с водой. Розы вылетели из нее и поплыли по столу, раздался странный треск, и свет в кабинете потух. Прекратилась и заунывная песня Милайлова.
— Вот теперь порядок. — оба гостя тут же отлепились от хозяина и выпрямились. — Пока пробки выбиты, трансляция не пойдет. Сейчас все быстренько осмотрим, запротоколируем, и вперед.
К счастью, темно в офисе отнюдь не было. Апрельское солнце светило в широкие окна, предусмотрительно задернутые только легким тюлем. Прибывшие спецы с помощью каких-то приборов за три минуту обнаружили жучок под компьютерным столиком и миникамеру в люстре, прямо над нашими головами. Быстро определив тип шпионского устройства, они сунули нам под нос бланк протокола с кучей незаполненных граф, мы с Сашей расписались, и свет снова зажегся.
— Без тебя…. — раздался гнусавый тенор, и я невольно вздрогнула. Это продолжалась прерванная песня.
— Ну прости, братан! — кривлялся один из сотрудников. — Погубил я твои цветочки! Каюсь, успел принять еще до ви…визизи… визита! От радости, честно.
— Да зуб даю, мы так желали на твою фифу поглядеть… ой, сорян, мадам! Нам о вам столько всего говорил Санек… Мы ж рады, он нам как брат, зуб даю!
Перемежая извинения плохо понятной полублатной речью, оба гостя выпили с нами по стакану Кагора, всячески выражая мне свое почтение и нахваливая сладкий напиток, и, поглядев на мое хмурое лицо, вскоре ретировались.
Посидев еще пару минут. Я резко встала и начала сгребать в кучу тарелки, плавающие по столу розы и разбросанные огурцы в кучу, приговаривая!
— Ты свинья, кого ты привел к нам! Я словно вместе с тобой в грязи извалялась! Сам убирай теперь тут!
Я столкнула гору мокрой бумажной посуды на пол, схватила с вешалки плащ и с легким завыванием сбежала, оставив Сашу в прямом смысле слова разгребать разгребать последствия.
А назавтра ко мне в кабинет зашел немолодой мужчина со строевой выправкой и красным обветренным лицом, и с порога выдал::
— Что-то вид у вас какой-то несерьезный.
— Эээ… Я вся внимание. — удивилась я. — Вы садитесь, вот стул.
— У меня дело деликатности требует. — все с тем же брюзгливым выражением лица продолжил он, но все же сел напротив. — Я боевой генерал, все, что имею, кровью в боях заработал! А тут моя фигли-мигли, вот как вы девчонка, хочет отнять и поделить! Да я уверен, что хахаль ее подбивает!
Он слегка повысил голос, лицо немного побагровело.
— Она думает, я ейного трахаля кормить буду, да всем обеспечивать? Отвечать, когда я спрашиваю! — Он аж приподнялся со стула.
— Ну я не… думает, думает. — торопливо закивала я. — Негодяйка она!
Немного успокоившись, он уселся поудобнее.
— Словом, слушайте мой приказ! — рявкнул он. — Проследить за профурсеткой, выявить любовника, принести мне фото! А так по факту решим. Если доказательства будут железными, тут же и ликвидируете обоих.
— Берусь исполнить только первую часть. — мягко возразила я. — Противозаконными делами мы не занимаемся.
— Что??! — возопил он, вновь поднимаясь. — Значит, кувыркаться с каким-то сопляком и пытаться мои денежки на него спустить, это не противозаконно, а наказать изменницу нельзя? Вы в своем уме?
— Я с вами полностью согласна. — я с опаской покосилась на его сжатые в кулаки огромные ладони. — Но суд, боюсь, не всегда придерживается подобной точки зрения.
— А я разве в суд обращаюсь? — гневно вопросил генерал. — Я к частникам пошел, не надо за идиота меня держать!
— Давайте все же пока ограничимся слежкой за вашей женой. — ласково предложила я. — Может, она вам верна, и весь наш разговор вообще ни о чем.
— С чего тогда о разводе заговорила? — злобно уставился на меня генерал.
— Ну мало ли, может, настроение у нее с утра плохое. — пожала я плечами. — Она уже к вечеру может и передумать.
— Ладно. — неохотно согласился суровый клиент. — Пускай пока по-вашему будет. Выследите ейного трахаря, потом поговорим.
Мы подписали стандартный договор о слежке за женой, подозреваемой в неверности, после чего генерал строевой походкой удалился. Я застыла в задумчивости: это настоящий клиент, и надо срочно заниматься слежкой, или подставной, и тогда слежку надо лишь имитировать? Так и не решив головоломку, написала смс Оскару. Ответ пришел быстро: «Имитируй бурную деятельность».
Я еще немного посидела в задумчивости, затем поднялась, оставив договор на столе, и вышла в предбанник. Лариса со мной здороваться перестала уже давно, и теперь не изменила своей привычке. Я спустилась вниз, купила в Винотеке томатного сока и пару пластиковых стаканов, снова поднялась. Затем убрала договор в небольшой сейф, собрала в сумку шпионскую аппаратуру и вышла из кабинета.
Внеплановый отгул пришелся кстати. От постоянного напряжения висок ныл уже вторые сутки, я пила Анальгин, но чувствовала приближение жесткой мигрени, делающей меня непригодной ни к каким расследованиям дня на три. Поэтому сейчас я решила погулять по почти летнему городу.
На деревьях уже распустились зеленые листики, частные дома за заборами скрывались в розовой пене цветущих яблонь. Аромат черемухи, несильный, но словно окутывающий невесомым покрывалом, чуть усиливал головную боль, но вызывал непонятную эйфорию. Как хорошо жить, и зачем я постоянно придумываю себе проблемы? Из-за чего мучаю себя, Сашу и бедную дочку, которая любит нас обоих?
Огромный дуб, который я помнила еще девчонкой, преградил мне дорогу через узкую парковую тропинку. Этот дуб переживет меня, человеческая жизнь такая короткая, и на что я ее трачу? Более того, при моей страсти к авантюрам Парки могут обрезать нить намного раньше, чем я ожидаю. Если я где-то ошиблась, я могу просто не успеть это понять…
Нет, пора домой, решила я. Прогулка по цветущему городу вместо прежней радости начала наводить грусть. Вот-вот мама приведет из садика Лику, и мы успеем до темноты сбегать с дочкой на собачью площадку неподалеку от дома. Лика давно просит купить щеночка, но я пока не готова. Хотя, можно же взять не маленькую болонку, а заказать в солидном питомнике немецкую овчарку, которая и в моей работе пригодится. Тьфу, снова здорово! Надо отвлечься, иначе вместо прогулки с ребенком я снова начну продумывать план по поимке киллерши! И, решительно выбросив из головы все мысли о делах, я двинулась к дому.
Назавтра Оскар вызвал меня к себе и передал комплект фотографий, на которых юная блондинка в одной ночнушке стояла возле окна с полупрозрачными занавесками в обнимку с высоким брюнетом. У брюнета был виден лишь коротко стриженный затылок, зато профиль блондинки можно было разобрать весьма отчетливо.
— Это все покажешь клиенту, он устроит погром у вас в офисе, потребует наказать неверную и уйдет, расторгнув договор. А дальше будем ждать. Если уж на этот крючок киллерша не клюнет — не знаю, что ей и предложить.
То, что устроил в офисе подставной генерал, должно было бы запечатлено в цвете. Я искренне жалела, что не могу снимать этот пир духа на видео. Он швырнул фотографии практически мне в лицо, затем начала бегать к двери я обратно, выкрикивая оскорбления изменившей жене, из которых самыми мягкими были «шлюха» и «Сука», плевался на пол и топал ногами. Потом стал требовать немедленно уничтожить гадину, и обещал лично достать заряженный пистолет и вызвать женушку в укромное место, где никто не помешает ее тихо пристрелить. А он сам на этот день уедет из города, так что все будет в порядке.
— Возможно, у вас и будет. — пыталась я перекричать его хорошо поставленный бас. — А вот меня посадят. У меня-то алиби не предвидится!
— Да кто о вас вообще знает, тоже мне, знаменитость! — гаркнул он. — Вы никто, и звать вас никак!
— У вас договор с нашим агентством!.
— Да бросьте, трусите вы просто! С бабами всегда так. — гневно бросил он. — Дайте мне мужика, я с ним поговорю!
Но Тимофей и Саша, узнав о буйном клиенте, заранее сбежали. И я с чистой совестью сообщила, что в «Шерлоке» работают только дамы, как самые лучшие исполнители деликатных дел.
— Так я и подумал. — бросил генерал. — Все, наш договор к черту! Я найду настоящих мужиков.
— Но оплата уже проделанной работы… — пролепетала я, на что он ехидно бросил уже в дверях: — В суд подавайте! Чтоб все по закону!