Света стояла бледная, как сама смерть.
«Кто же тогда та Света — из моего мира?», — чуть не брякнул я, но сдержался. В этот момент дверь лаборатории открылась и в кабинет ввалился…
Этот человек был уже не жилец. Он был почти прозрачным, сквозь кожу просвечивали сосуды и сухожилия. Он был до того худым, что одежда казалась на нем балахоном и свисала с плеч тяжелой бахромой.
Я невольно отшатнулся, Света сделала шаг назад. Охранник, который завел мужчину, был в маске. Он протянул такую же маску Диане, но она нетерпеливо отмахнулась рукой.
— Кирилл… — она поднялась с кресла возле компьютера. — Вы меня узнаете? Я…
Мужчина медленно поднял руку. Я заметил, что пальцы его дрожат. Он снял очки и замер, оглушенный и пораженный, не в силах произнести ни слова.
Передо мной стоял Петя. Петька Чайковский. Мой школьный друг, которого я ринулся искать в той проклятой хрущевке и не нашел. Петька, с которым мы прошли огонь, воду и медные трубы… Петька, с которым мы обменялись кровью, разрезав руки и соприкоснулись порезами — став кровными братьями.
Он посмотрел на меня, и я вдруг почувствовал, что где-то в глубине, в этих неведомых чертогах разума он узнал меня. Может быть, я ему снился, может быть, мерещился, может он слышал мой голос, когда я звал его играть в футбол…
— Петька… — прошептал я.
Диана удивленно крутанула головой.
— Вы меня узнаете? — снова спросила она.
Мужчина сфокусировал свой мутный взгляд. Он долго собирался с ответом, потом острый кадык дернулся, и он произнес:
— Вас нет, не узнаю. А вот его… я где-то видел.