Поправив перед зеркалом воротничок лёгкой накидки, Корни, в сопровождении охраны вышла во двор, к поджидающей карете. Разговор с Файно предстоял непростой. Корни до боли прикусывала губу, пытаясь унять дрожь. Тщетно.
Дождь бы сейчас не помешал. Вот если бы попасть под него. Промокнуть до нитки. Тогда чувства внутри, сравнялись бы с происходящим снаружи. Дождь бы наполнил Корни до отказа, а затем смыл все тревоги. Унёс с собой в реку, а затем далеко-далеко, к морю…
Но сейчас вовсю светило тёплое солнце, слышалось пение птиц, и за окном экипажа мелькал дивный пейзаж. Всё это не приносило никакого облегчения Корни, ведь один из самых близких людей во всём мире, обманывал её.
Карета будущей королевы остановилась у входа в женскую половину дома. По обе стороны от дорожки росли осенние розы, распустившиеся в полную силу, вокруг стоял пьянящий аромат.
Лакей открыл дверцу и подал Корнелии руку. Файно уже с нетерпением ждала на ступенях крыльца. С удивлением и радостью, с замиранием сердца Корни увидела и другую фигуру ожидающую её. С лицом и жестами её матери. Уника. Уна. В простом, коричневом платье, волосы убраны назад и заколоты гребнем. Сестра королевы всем своим видом словно извинялась за своё существование.
– Дар, моя милая! – тётушка первой спустилась к ней, заключая в объятья. – Мы так рады твоему приезду!
– И я очень рада тебя видеть, Уна.
Корни постаралась, чтобы улыбка вышла как можно более тёплой.
Лу́на и У́на. Принцессы-близнецы. Похожие настолько, что родителям пришлось заказать для каждой из них камею. На короткое время волна курьёзных случаев, с участием сестёр, стихла. Но лишь на время. Придворные были в ужасе. Девочки в восторге.
Отец говорил, что они были очень дружны и тяжело переживали разлуку.
Глядя на такое родное, но в тоже время чужое лицо, Корни испытывала смешанные чувства. Радости и тоски одновременно.
У́ника редко показывалась при дворе, а их встречи с королем можно пересчитать по пальцам одной руки. Сестра королевы стеснительна, гораздо более спокойна, покорна судьбе. Она никогда не искала чего-то большего. Путеводной звездой была сестра, за ней она всегда следовала, ей доверяла. Потеря этого света, стала для неё роковой. У́на ещё больше замкнулась в себе, хотя время лечит любые раны, смерть сестры оставила неизгладимый отпечаток. Забыть такое невозможно, только принять и смириться, чтобы не сойти с ума.
Удивительно, как смерть одного человека повлияла на такое количество людей. Изменив их жизни и судьбы, чуть ли не до основания.
Спустившись, Файно взяла Корни за руку.
– Идём. Специально к твоему приезду наша кухарка расстаралась.
– Лимонные кексы?
– Они самые.
Фани улыбалась. Глаза же оставались серьёзными, она настороженно вглядывалась в лицо Корни, ища подтверждение своим самым худшим предчувствиям.
Кексы и впрямь были изумительны. Просидев в гостиной около часа, Корни с кузиной поднялись в комнату. За всё чаепитие У́на не сказала и десяток слов, лишь однажды прервав молчание.
– Ты стала очень похожа на мать, Дарри.
Корни улыбнулась, поблагодарив за комплемент. Уника улыбнулась в ответ, продолжая смотреть на свою дочь и племянницу. Не то, сравнивая, не то любуясь.
Фани болтала без умолку.
Поднявшись наверх, Корни долго молчала, теребя в руках чашку – у Фани так же было накрыто к чаю, – принцесса всё не могла набраться храбрости задать волнующий вопрос. Файно не собиралась помогать ей в этом нелёгком деле, всё щебетала о нарядах и предстоящем празднике.
День Предназначения.
Уже совсем близко. Что же, была, не была.
– Фани… Ты любишь коммандера Максимилиана?
– Что? – шляпка выпала из её рук.
– Я видела его у тебя.
Корни предупреждающе подняла руку, останавливая Файно, готовую возразить.
– Ты ведь поняла зачем я приехала? Максимилиан уже написал тебе о том случае, не так ли? Не может быть, чтобы не писал.
Кузина в отчаянием осела на пол.
– Великие Первые… Дарри… я… не знаю, что тебе сказать. Мы любим друг друга, – слёзы текли по щекам.
– Как давно… – Корнелия справилась с дрожащим голосом, – он приходит к тебе?
– Это не то, что ты подумала, Дар.
– Проклятие, Фани! Я видела его. Вчера. Ночью! Как это ещё можно объяснить? Он залез к тебе в окно принести обронённый платок?!
– Ты не посмеешь меня осуждать. Только не ты.
– И в мыслях не было, Фани! Но, Великие Первые, как же теперь ты выйдешь замуж?
Будущая королева взяла её руки в свои.
– Если всё откроется, твоя жизнь будет кончена! Твоя и твоей матери! У́ника погибнет, как потворщица твоему падению!
– Предназначение выберет нас! Я уверена! – со злостью выкрикнула Файно, вырвав руки.
Это был удар в самое сердце. Корни вспомнила, как кузина совсем недавно утешала её.
– Ты говорила мне надеяться! Говорила, что все проходят через это! А теперь заявляешь, что тебя это не коснется, что ты выше этого? Как же так?
По щекам принцессы потекли горячие слёзы. Обида и боль обжигали сердце.
– Почему ты не сказала, что тоже… любишь его? Я доверяла тебе. А ты… Ты…
– Дарри, я тоже хочу быть счастлива. Мне никогда не достичь таких высот как тебе. Что же мне тогда остается? А?! Я борюсь за свое счастье, как могу!
– Но почему Макс? Зачем ты так с ним?
– Я не хочу больше слушать гнусные обвинения в свой адрес, Дар. Тебе пора возвращаться домой. В свою уютную гавань. Уходи. Тебе, со своей вершины, не понять чаяния простых смертных, чья жизнь беспросветна.
Отвернувшись к окну, Фани больше не проронила и слова.
– Ты не права Файно. Никогда бы не подумала, но ты совсем не знаешь меня.
Кузина не удостоила её ответом.
– А я не знаю тебя. Совсем не знаю… – тихо произнесла Корни, выходя из комнаты.
Утерев слёзы, она ущипнула себя за щёки, приводя в порядок. Глаза заплаканы, но так удастся скрыть бледность. Принцесса подставила лицо ветру, выглянув в окно. Ланайва была тут же, в коридоре, поджидая у закрытых дверей.
– Госпожа… – Она несмело протянула платок. – Возьмите, он поможет вам… поможет… – она не могла подобрать слов, чтобы не оскорбить принцессу своей помощью.
– Спасибо, Ланайва. – Корни едва не разрыдалась снова, в миг, почувствовав себя слабой и ничтожной.
Промокнув лицо предложенным платком, Корнелия улыбнулась служанке, и двинулась к выходу.
Уника сидела там же, где они её оставили – в гостиной с книгой в руках.
– Рада была вас видеть, Уна.
– Ты так редко бываешь у нас, милая. Заходи чаще. Ты ведь знаешь, как мы тебе рады.
Корни улыбнулась. Это вышло естественно, непринуждённо.
– Теперь вы должны мне ответный визит. Буду ждать вас.
– Обещаю, моя милая.
Уна улыбалась, провожая Корни. Она долго стояла на крыльце, глядя вслед уезжающей карете. Корнелия же покинула дом Файно с тяжёлым сердцем. Тревога не оставляла её, и когда она вышла у себя.
«У себя…»
Корни окинула взглядом поместье. Дом, утопающий в цветах, аккуратную подъездную дорожку, зелёные насаждения…
«Как быстро это стало своим. Ещё не близким, не родным, но своим. Я рада возвращаться сюда».
Корни отпустила охрану, Ланайву, и пошла вдоль фасада в глубину поместья. В сад, разбитый у маленького круглого пруда. Прозрачная вода отражала солнечные лучи. На западе собирались дождевые облака, но принцесса надеялась ухватить драгоценное время перед грозой. Посидеть в одиночестве. Привести мысли в порядок. Поплакать.
Слишком многое произошло за последние дни. Месяц после замужества оказался наполнен событиями едва ли не больше, чем вся предыдущая жизнь Корнелии. Что она могла вспомнить? Лишь мать, которая была, а затем исчезла, оставив на сердце неизгладимый шрам. Отец. Отгородился, замкнулся в своём горе. Корни осталась в одиночестве. С одной стороны стеной возвышалась неизбывная потеря, с другой – условности, не дававшие отцу и шанса проявить нежность. Только урывками, тайком…
В остальном… Серые дни перетекали один в другой, почти не задерживаясь в памяти.
Корни смахнула упавшие листья, устало опустилась на скамейку под деревом, и уронила голову на руки.
Она вспомнила Ричарда, Макса, отца, мать, пророчество… Корнелия закусила руку, чтобы не взвыть в голос. Плечи затряслись от бесшумных рыданий.
Внезапно тёплая рука коснулась плеча.
– Корнелия… моя милая…
Корни вздрогнула, обернулась на голос.
Ричард взял её лицо в ладони, вытер слёзы и поцеловал.
«Первый поцелуй подобен волшебству.
Ничего не зная о магии, мы всё же можем почувствовать её самое прекрасное действие.
Любовь.
Невозможно, чтобы первый поцелуй был отдан долгу.
Или взять силой.
Тогда это не магия Защитников, светлая и сладкая, как весенний ручей, а злая Тьма.
Берегитесь того, кто срывает поцелуй украдкой».
Из дневника Её Величества Луны.
Глава 9
Поцелуй
Я видел, как она вернулась от кузины. Отпустила охрану и слуг, направилась вглубь поместья, к пруду. Её эмоции, подобно вулкану искали момент, чтобы вырваться наружу. Искали подходящее место, вдали от глаз, где можно не боясь осуждения быть собой.
Чтецы хорошо чувствуют эмоции и мысли людей. Чем сильнее дар, тем лучше мы понимаем их. Сначала это просто отголосок, направленность эмоции, как тепло или холодно. Затем образы, картины. Тонкие душевные Связи окутывают человека, оседая на предметах, людях, как туман. Плывут в воздухе. Особенно занятно выглядит навязчивая идея, преследующая человека буквально по пятам. Помню горожанина, одержимого идей собственной фермы. Я чуть ли не покатывался со смеху, встречая его в «облаке» повизгивающих свиней. Жаль никто кроме меня не видел этой забавной картины.
Связи прикосновений долговечны, Связи владений – нерушимы. Связь мыслей исчезают так же быстро, как возникают. Но Чтецы ловят их, собирают, хранят.