Тронув одну из нитей, наполненную воспоминанием о Максимилиане, с удовольствием уничтожил её. Мелко, но пока я больше ничего не мог сделать. Не время для мести. Пока.
Поправив воротник и перевязь, поспешил к моей Корни, чувствовал, апогей эмоциональной бури близок.
Неслышно ступая по садовой дорожке, услышал сдавленные всхлипы. Плечи принцессы вздрагивали от рыданий. Приблизившись, коснулся одного из них.
– Корнелия… моя милая…
Она вздрогнула и обернулась ко мне.
Я взял её удивлённое лицо в ладони, провёл пальцами по щекам, утирая слёзы и поцеловал.
Нет, поцелуй не вышел мокрым или солёным. Он был горячим, как раскалённая печь. У этой глупышки жар. Эмоциональное напряжение вылилось в горячку.
– Ричард…
Кто бы мог подумать, что слышать своё имя из её уст, так приятно. Под сводами моей спальни оно звучало бы ещё притягательнее, но всему своё время.
Корни смутилась до невозможности, касаясь пальчиками своих яблочных губ.
– Пойдёмте в дом, Корнелия, у вас жар.
– Жар? Нет же, я прекрасно себя…
Не дал договорить, подхватил на руки, и понёс прочь из сада, в её спальню.
– Нет лучшего способа проверить температуру, чем поцелуй.
– Конечно… Я… я… Ваше Высочество, вы нарушили сотню правил. Ваши слуги…
– Кого волнует чьё-то мнение, когда я хочу нести на руках мою королеву… Лили, проклятая девчонка!
Дверь от магического удара звонко хлопнула, ударившись о стену. Послышался звук разбитого стекла.
Из бокового коридора тут же высунулась светлая головка.
– Господин?
– Разве я не приказал тебе ждать на пороге?! Мигом приготовь холодную ванну госпоже.
Лили вздрогнула, но поспешила наверх.
Корни испугалась, всем телом прижалась ко мне, а я плёл заклятье, борясь с желанием свернуть на свою половину.
Дверь в комнату Корнелии не пришлось ломать, служанка оставила её открытой, пока сама взбивала подушки и поправляла одеяло.
– Прочь с глаз моих. Ведагора найдёт тебе дело. Я узнаю, если ты не пошла к ней.
– Да, господин.
Лили поклонилась и поспешила удалиться, напоследок бросив полный ненависти взгляд на Корни.
Мысленно я прикинул, сколько мне ещё терпеть эту шавку. Месяцев восемь, может больше, чем полгода. И ведь не уберёшь от Корни, иначе план полетит в бездну.
Моя милая, потерпи. Придётся немного пострадать, но потом…
Я одёрнул себя. Что потом? «Потом» будет только для меня.
Расплескав воду, осторожно положил Корнелию в чашу ванны. Голубое платье намокло, став полупрозрачным.
– Скажите, как почувствуете холод, я перенесу вас в постель.
Очень вовремя потянулся за полотенцем. Сердце стучало, как сумасшедшее.
Проклятье.
– Ваше Высочество, спасибо вам. Мне жаль, что доставляю столько хлопот. Я недостойна…
– Корнелия, оставьте подобные глупости для высшего света.
Не удержался, обернулся взглянуть на неё. В её широко раскрытые глаза, полные страха, на дрожащие руки и платье, не скрывающее ничего.
Протянул полотенце, отводя взгляд.
– Вставайте, вы же сейчас замёрзнете.
– Простите…
Я завернул своё бесценное сокровище и вынес из ванной в спальню. Осторожно положил на постель, накрыл одеялом.
– Я сам вылечу вас. Не волнуйтесь, никто не узнает о произошедшем.
– Благодарю вас…
Голос еле слышим. Рука, выскользнув из-под одеяла, сжала мою ладонь.
– Пожалуйста, Корни, зовите меня по имени. Доставьте мне такое удовольствие, слышать его из ваших уст.
– Хорошо… Ричард.
Какая ты наивная и доверчивая, Корни. Я потянул за нити сплетённого заклятия, и она погрузилась в сон.
Итак, к делу. Перво-наперво надо высушить платье. Капли воды, повинуясь приказу, отправились назад, в ванну. Теперь постель. Как бы мне не хотелось сделать это теплом собственного тела, сегодня холодная перина нагреется благодаря магии. Я тронул за нужные Связи, наполняя пух теплом. Затем потянулся магией и согрел простынь, одеяло, подушку, и наконец, погрузился внутрь Корнелии, изгоняя болезнь. Выискивая повреждённые области глубоко внутри неё, и заставляя их возвращаться в норму. Личный контакт не требовался, но я не в силах отпустить ладонь.
Путешествие заняло добрую половину ночи. Я блуждал внутри неё, дотошно ища и уничтожая болезнь, изучая каждую клетку, запоминая. Пока карта её тела не стала мне так же знакома, как своя. Но и после, когда Корни задышала спокойно и ровно, я остался. Наблюдал за тем, как она спит, как тени рисуют замысловатые узоры на её лице. Она показалась мне очень одинокой и беззащитной.
Под утро, за пару мгновений до пробуждения Корнелии, я притворился спящим. Положил голову на край постели, не отпуская нежной руки.
***
Пробуждение было долгим, словно Корни поднималась со дна водоёма к свету. Она явственно видела его над головой, не до конца осознавая, что происходит, но инстинктивно стремилась к нему.
Очнувшись и открыв глаза, не сразу вспомнила, что произошло накануне.
– Корнелия?
Принцесса села в постели, во все глаза глядя на мужа. Перевела взгляд на сплетённые руки. И наконец, вспомнила.
– О, Великие Первые…
Высвободила руку, закрыла ладонями лицо, сгорая от стыда.
«Четверо! Помогите мне!»
– Ваше Высоч… Ричард, простите меня. Мне нет оправдания. О, не так я себе всё представляла!
Она залилась слезами, уронив голову на ладони.
– Корнелия, послушайте…
– Нет, нет, оставьте меня… я недостойна…
Ричард потянул к ней руки. Коснулся плеч, притянул к себе. Корни вырывалась, но Чтец был настойчив. Развернул к себе плачущую принцессу, заставил взглянуть на себя. Поцеловал.
Сперва робко, затем всё более уверенно, Корнелия отвечала на поцелуй. Руки сами собой потянулись к Ричарду, пальцы коснулись лица и потянулись дальше, обнимая.
Невероятное чувство наполнило Корни, рождаясь в груди. Что-то тёплое, оно раскрывалось, как цветок, росло, заполняя её всю.
«Как прекрасно».
Ричард обнял её крепче, его сильные руки притянули к себе, не отпускали.
«Пусть это не закончится никогда. Это волшебство, эта магия… Это ни с чем несравнимое чувство».
Но вот Чтец отстранился, поцеловал пальцы её рук, взглянул в глаза.
Повисло молчание. Сердце Корнелии готово было вырваться из груди. Принцесса часто дышала, не зная, что сказать, не в силах отвести взгляд.
– Корнелия… Я отчаянно люблю вас.
– Великие Первые!
Невольно вырвалось у неё. Могла ли она представить такое? Не смела и мечтать, глядя на мужа. Одного из самых могущественных магов Виталии. Будущего короля. Пророка.
– Пожалуйста, не отвечайте сейчас. Просто… позвольте сделать счастливой. Мне ведомы ваши чувства, но я хочу переменить их. Не отталкивайте мою помощь. Не бойтесь, здесь условности ни к чему. Я приму всё, как есть. Потому что знаю и люблю вас. Что бы ни случилось, мои чувства будут неизменны. Просто доверяйте мне.
– Я постараюсь. Обещаю.
– Спасибо.
Он вновь поцеловал её руки, и уже уходя, вдруг вспомнил:
– Я вызвал вашу прислугу из Дворца. Хотите позвать Лили? Она же была при вас долгое время, не так ли?
Корнелия задумалась лишь на мгновение.
– Я бы хотела оставить Ланайву.
Ричард поклонился с улыбкой.
– Тогда жду вас к завтраку. Сегодня прохладно, прикажу накрыть в столовой.
– Благодарю вас.
Как только за Чтецом закрылась дверь, Корни упала на подушки. Улыбка не сходила с лица, а пальцы касались горячих губ. Краска заливала щёки, стоило вспомнить, как Ричард целовал её. Обнимал. Ласкал волосы и руки.
«Он всё знает. Как это возможно? Неужели благодаря магии? Невероятный человек. Он всё знает, но не обличает меня. Не сторониться. Он меня любит. Четверо! Почему, почему, я так счастлива?»
***
Спускаясь к завтраку, Корни увидела Ведагору, придирчиво рассматривающую фигурки на камине. В поисках пыли она провела пальцем по поверхности полки. Хмыкнула.
«Как удачно я встретила её».
– Ведагора.
Она обернулась, поклонилась. На лице не дрогнул ни один мускул. Корнелия вообще сомневалась, способна ли старшая горничная на эмоции.
– Да, госпожа?
– Мои дворцовые слуги теперь здесь?
– Мы разместили их, согласно занятиям.
– Я бы хотела увидеть Лили, мою прежнюю горничную.
– Она на кухне. Ланайва проводит вас.
Корни уже повернулась уходить, как вдруг вспомнила важную вещь.
– Ведагора, в какой части дома находится библиотека?
– На половине господина.
Ведагора поклонилась, вернувшись к осмотру гостиной.
«Надо улучить время и осмотреть библиотеку. Любопытно будет узнать о детстве Ричарда… Как он рос, как поступил в Академию, как учился».
Все женщины Виталии, во всяком случае, дворянки, вели дневники. Такова их обязанность. По записям можно увидеть их ментальную чистоту. Отделить невинных от запятнанных. Личные тетради являлись важной уликой на суде. Чтецы, касаясь записей «видят», всё что происходило. Врать на страницах бессмысленно.
Дневник королевы прочитан и выучен Корнелией от корки до корки. В детстве он был её настольной книгой. Она не расставалась с ним даже ночью. Засыпая и просыпаясь со словами матери.
Корни задумчиво крутила браслет. Мысли переключились с воспоминаний детства на служанку, что была рядом долгие годы.
«Значит, Лили теперь на кухне. Жаль, что всё так обернулось. Надеюсь, здесь ей понравиться».
Спускаясь, Корни подобрала подол, чтобы не оступиться на покатых ступенях. Сегодня она выбрала лёгкое белое платье с золотой вышивкой. Цветы плотно устилали юбку, поднимаясь к поясу они «таяли», и лиф оставался белоснежным.
Свою бывшую горничную Корнелия нашла за чисткой картофеля.
– Лили.
– Госпожа?
Служанка подняла на неё красные от бессонницы глаза.
– Как ты здесь? Не хочешь вернуться во Дворец?
– Спасибо, но я хочу и дальше оставаться подле вас… – она бросила завистливый взгляд на Ланайву, та не удержавшись, уминала стащенный пирожок, – или в услужении вам.