– Передай господину мою благодарность.
Девушка с улыбкой вошла, затворив двери и закрыв на засов. Подкрутила фитиль лампы и комната тут же наполнилась мягким светом. Наблюдая за служанкой, Корни заметила в её руке корзинку для еды.
– Как твоё имя?
– Ланайва, госпожа.
– Скажи Ланайва, что в этой корзине?
– Господин прислал вам ужин, – служанка вновь поклонилась.
– Твой хозяин очень предусмотрительно, – едва ли Корнелии удалось скрыть удивление в голосе.
Служанка осторожно вынимала цветы, помогая Корни разобрать прическу. Сложив последние шпильки и распустив волосы, она медленно расчесывала их, что-то тихо напевая, словно мурлыча.
Заинтригованная, Корнелия заглянула в корзинку, поставленную Ланайвой на столик. Внутри оказалось несколько закрытых тканью горшочков. Принцесса наугад вытащила первый из них. Раскрыв его, Корни с трудом сдержала крик, – внутри оказалась курица под соусом с белыми цветами капусты.
***
Сердце едва не вылетело из груди. Его стук казалось, был слышен в самых отдаленных уголках Виталии. Я едва сдерживал себя. Оказалось это весьма сложно в её присутствии. Этого я никак не ожидал. Такое со мной впервые. Очень неприятное чувство. Но хуже всего ощущение того, что в следующий раз неудобства усилятся.
Она стала для меня наваждением. Не прошло и двух суток, а я уже не могу выбросить её из головы. Она словно запретный плод, что так сладок. Но боюсь, даже отведав кусочек, я не успокоюсь. Мне нужна она вся. Полностью. Без остатка. Уж что-что, а себе я не врал. Мои губы скривила усмешка. Вот в чём разница между мной и остальными: я не обманываю себя, только других.
Невозможность взять то, что хочется, сводит с ума.
Войдя в спальню, я прислонился спиной к дверям. Жадно вдыхая ночной воздух, пытался успокоиться. Унять бешеный стук сердца, усмирить сжигающий меня голод. Вдохнув в тысячный раз, я запер дверь. Сорвал камзол, кинул на пол, туда же полетела рубаха, перевязь с мечом кинул в кресло. Наши спальни находились друг напротив друга, и, выйдя на балкон, я мог видеть её силуэт в окне.
В эту ночь я намеревался быть у Лили, но… передумал, я не могу оставить её. Это выше моих сил. Я хочу всё время находиться рядом, смотреть на неё, ощущать запах. Иметь возможность прикасаться, когда пожелаю. Нет, не касаться, а сжать в объятьях и не отпускать. Сжать до боли. Поглотить, погрузить в себя. Но боюсь и тогда мой голод не будет удовлетворен. Так велика моя страсть к обладанию этой девушкой. Просто быть рядом слишком мало.
Я вспомнил, как во время краткой поездки она с восторгом смотрела в ночь. Я уловил её желание играть с ветром, вытянув руку в окно, как войдя в комнату, она оказалась освещена лунным светом. Прекрасное видение! Как была она хрупка в тот миг! А её точеная фигура, сахарные плечи, белоснежный изгиб шеи! Каких сил мне стоило не впиться зубами в эту плоть!
Но, по крайней мере, я уверен, что сумел вызвать симпатию к себе.
Переодевшись в халат и смыв с себя переживания дня, я вновь отправился в путешествие. На этот раз, мне не понадобился локон её волос, теперь мы связаны, и я чувствую её так же, как самого себя. Удобнее устроившись в кресле, я поплыл. Нить, соединяющая нас, незримо мерцала в лунном свете. Всё ещё тонкая и слабая, с каждым днём она будет становиться сильнее. Пока кто-нибудь из нас не умрет. «Навечно», – это всего лишь «пока смерть не разлучит нас».
Скользнув на знакомый балкон, я впорхнул внутрь. Корнелия уже спала, свернулась калачиком, с головой укрылась одеялом. Ланайва дремала тут же, на кушетке для слуг. Опустившись на кровать, я прилег рядом с моей Корни. Она размеренно дышала. На мгновение я представил, как будто дыхание щекочет мне щёку.
Мне безумно хотелось коснуться Корнелии, но я помнил, как далеко до того момента, когда действительно смогу это сделать. Я коснулся своей эфемерной рукой её кожи, провел по волосам. Весь вид принцессы причинял мне почти физическую боль.
Голод и тоска принесли невероятную мысль: мне вдруг захотелось найти волка, соединиться с его плотью, с его разумом и всю ночь рыскать в поисках добычи. Рвать зубами, впиваясь в нежную беззащитную плоть, упиваясь кровью, а после выть на луну, вновь наполняя сердце радостью свободы. Это было очень заманчиво.
Пожалуй, я могу это сделать.
Больше всего я ненавижу потерю контроля над разумом. А вид моей новоиспеченной супруги сводит меня с ума. Я теряю контроль, эмоции берут верх. Нужно успокоиться.
Лили. Эта глупая, самодовольная девчонка начала мне надоедать, стоит заменить её, но произвести это надлежит с толком. Нам ни в коем случае нельзя впустую расходовать даже ненужные ресурсы.
Протянув серебристый щуп через город и долину к лесу, вскоре я обнаружил то, что искал.
Ночную тишину прорезал волчий вой.
Охота началась.
«Послушание и смирение, главные добродетели хорошей жены.
Послушная жена – залог счастливого брака».
(Из наставлений Служителя Первых)
Глава 5
Совет
Месяц радости выдался необычайно солнечным, что бывает крайне редко. Последний месяц лета не балует жителей Виталии тёплой погодой. Но не в этот год. Первые действительно были благосклонны к Корнелии.
Утро после свадьбы, выдалось поистине волшебным. Птичьи трели наполняли комнату мелодичным звоном. Ночью прошёл дождь и через открытое окно в спальню проникал ветерок, свежесть утра и тонкое чувство обновления, что бывает только после дождя. Золотые солнечные лучи играли на занавесях.
Проснувшись, Корни долго нежилась в огромной постели. Склонив голову к плечу, она смотрела на небо, – его голубой клочок виднелся сквозь занавеси, волнуемые ветром. Корнелия задумчиво касалась пальцами золотого браслета. Ей хотелось как можно дольше сохранить то чувство покоя, которое сейчас испытывала. Принцессе казалось, что не существует никаких обязанностей, никаких проблем, никуда не надо идти, а можно хоть весь день нежиться под одеялом. Потянувшись, Корнелия ещё несколько мгновений предавалась сладким грёзам.
Но, как и всё хорошее, это продолжалось не долго. Ланайва, служанка присланная Ричардом и сегодня оставалась подле Корнелии. Словно почувствовав, что госпожа проснулась, она вошла в комнату с предложением одеться и спуститься к завтраку.
– Господин ждёт вас. Завтрак накрыт на Летней веранде.
– Мой гардероб уже здесь?
Ланайва кивнула, отодвигая ширму.
– Подай серо-голубое платье. Вот это, с розовым пояском.
Спустившись на первый этаж, Корнелия оказалась в гостиной. Просторная комната оказалась наполнена необыкновенными предметами, привезёнными из разных уголков Виталии.
Искусно выкованная рама для зеркала висевшая над камином, привлекла внимание принцессы, – почти такая же была у неё самой. Не сказать, что такие рамы большая редкость, однако эта была почти точной копией той, что сейчас висит во дворце. Возможно ли такое? Всем известно – мастера по ковке никогда не повторяются. Корни осталось лишь изумиться подобному совпадению.
Малочисленный народец, живущий у подножья южных гор, с самых первых веков, владеют удивительным умением обработки металла. В Первую эпоху, Алейнерис даровала им необычную магическую способность, которую они не утратили до сих пор. Например, зеркала или картины, помещённые в рамы этих мастеров, не портились с течением времени, и что немаловажно важно, их невозможно украсть.
Заложив руки за спину, Корни с удовольствием рассматривала необычные вещи. На каминной полке стояли фигурки из бронзы, на стенах у окна висели гобелены, изображающие сцены из истории первых веков. С удивлением, Корнелия узнала на одном из них столь редкое изображение Алейнерис получающую Дар Магии из рук Первых. Улыбка мелькнула на губах принцессы: здесь первая Дева не была так смиренна, как её рисуют в книгах. В глазах горел огонь, а прямая, как струна спина и вскинутый подбородок, говорили о чём угодно, кроме смирения.
Второй гобелен повествовал об избрании первого Чтеца: седовласые Защитники возлагают золотой венец на голову коленопреклоненного юноши. Принцесса тщетно пыталась вспомнить имя первого из Чтецов. Нет, об истории Ордена ей почти ничего не известно.
Третий гобелен, висящий в правом углу, заинтриговал принцессу. На первый взгляд просто могучее дерево, символически обозначающее, скорее всего Древо Жизни.
«Рождение магии, рождение Чтецов, а Древо, наверное, означает рождение Жизни вообще. Или магии? Я не понимаю».
Корни в задумчивости протянула руку к вышивке.
– Прошу вас, госпожа, сюда.
На пороге показалась служанка, поклонилась, потупив взгляд.
– Спасибо, Ланайва.
Одёрнув руку, Корни последовала за ней.
Пройдя сквозь гостиную, Ланайва с поклоном открыла стеклянные двери на веранду. Принцесса кивком отпустила девушку, и сделала несколько шагов в сторону открытых створок. Пригладила несуществующие складки на подоле платья, поправила волосы, и еле дыша, прислонилась к дверному проёму. Едва Корни удалось заметить мужа, как сердце затрепетало в груди, словно бабочка, зажатая в ладонях.
Вчерашний день Корнелия вспоминала со смешанными чувствами. Чтец произвёл на неё впечатление, и будущей королеве не терпелось увидеть его вновь. Было в нём что-то пугающе притягательное…
Голова кружилась, ладони вспотели, ноги отказывались слушаться, казалось принцесса вот-вот лишиться чувств.
Если ещё вчера Корни занимали вопросы долга, пророчества и блага народа, то сейчас необходимость понравится Ричарду, постепенно брала верх над всем остальным.
Сегодня он вновь одет в цвета Ордена – черный и золотой. Рубашка, жилет, брюки, высокие сапоги. Меча не было. Костюм простого кроя, не такой восхитительный, как на церемонии, но всё равно впечатляющий. Возможно в большей степени из-за того, на ком был одет.
Чтец стоял спиной к проему двери, сжимая перила террасы. Вот он глубоко вдохнул, но, словно почувствовав, что за ним наблюдают, чуть повернул голову, прислушиваясь. Румянец залил щёки Корнелии. На негнущихся ногах, чувствуя себя особенно неловко, будуща