— Феликс, это Светлана Краснова, — начала я, и слова полились сами собой. Горячие, убедительные, полные отчаянной надежды. — Помнишь, ты говорил, что если понадобится помощь, то я могу связаться с тобой. Сегодня как раз такой случай…
Он рассмеялся так добродушно, что мои страхи начали таять сами собой.
— Лапуля, конечно помню! — ответил он. — Слушай, у меня сегодня, прямо скажем, адский график, но… — Он сделал театральную паузу, и я замерла, ожидая своего «приговора». — Для тебя могу выкроить часок после обеда.
— То, что надо! — вырвалось у меня, и я чуть не подпрыгнула от радости. — Спасибо, Феликс! Я твоя вечная должница!
***
Перед визитом в студию у меня оставалось немного времени, и я решила заглянуть в ближайший торговый комплекс.
Он встретил меня шумом и движением, будто маленький город, живущий своей бурной жизнью. По переходам и лестницам носились люди с пакетами, смеялись дети, переговаривались пары, а из динамиков лилась ненавязчивая мелодия, растворяясь в общем гуле.
Яркие витрины переливались огнями. Одни манили скидками, другие — новинками, третьи притягивали своей яркостью.
Из маленькой кофейни у входа тянуло густым ароматом кофе, который смешивался с волнующими запахами парфюмерного отдела. Этот дурманящий коктейль кружил голову, навевая лёгкое возбуждение — будто вот-вот случится что-то волшебное.
«Гулять, так гулять! — пронеслось у меня в голове, и я невольно усмехнулась сама себе. — Раз есть повод, почему бы не воспользоваться моментом и не обновить свой гардероб?»
Первым делом я, разумеется, отправилась в отдел нижнего белья. Это было вполне объяснимо — во время первого свидания с Соколовым мне хотелось чувствовать себя особенно, и ничто не давало такой уверенности, как красивое бельё, скрытое под одеждой.
Ряды стеллажей, увешанных соблазнительными кружевами и струящимся шёлком, напоминали выставку современного искусства. Я медленно шла между ними, рассматривая комплекты белья — то нежные, как лепестки цветов, то дерзкие, как намёк. Глаза разбегались от обилия оттенков, фасонов и текстур.
Интересно, что из этого могло бы понравиться Соколову?
Страстное алое, как запретный плод? Оно кричало о желании, волновало воображение. Но не слишком ли это очевидно? Вдруг он подумает, что я специально старалась вызвать в нём страсть?
Классическое чёрное, бессменный фаворит, символ элегантности и тайны? Наверное, уже банально и избито... Сколько раз он видел такое?
А может, бежевое? Почти невидимое, под цвет кожи, чтобы казалось, что на мне почти ничего нет… Лишь тонкий намёк, обещание.
Я перебирала варианты, пока взгляд не упал на комплект цвета тёмного жемчуга. Он висел чуть в стороне, словно ждал своего момента. Кружева, тонкие, как паутина, матово переливались на свету, играя перламутровыми бликами. Я прижала его к себе, закрыла глаза и сразу поняла — это моё!
«Беру!» — решительно подумала я.
И не важно, понравится это бельё Ивану или нет. Главное, что оно нравится мне. А когда ты нравишься сам себе, это сразу чувствуют и другие.
Глава 31
С фирменным пакетом в руках, уже в приподнятом настроении, я неспешно двинулась дальше по торговому центру.
Лёгкость в походке выдавала мою внутреннюю радость. Да и как было не радоваться! Покупка, сделанная минуту назад, грела душу и даже немного будоражила воображение, обещая впереди новые впечатления.
Ноги словно сами несли меня, и вскоре я оказалась у входа в отдел модной одежды — огромный зал, залитый мягким светом, где высокие зеркала множили пространство. В стеклянных витринах застыли манекены в эффектных позах, демонстрируя покупателям последние модные тенденции.
Продавщица с идеальным макияжем и смелой ассиметричной стрижкой бросила на меня оценивающий взгляд. Её глаза, натренированные как сканер, скользнули по моей фигуре, задерживаясь на деталях: кроссовки, джинсы, белая рубашка. Всё говорило о повседневности, но, видимо, что-то во мне выдавало жажду перемен.
Губы продавщицы растянулись в дежурной улыбке.
— Вам помочь с выбором? — спросила она с такой профессиональной уверенностью, будто уже держала в голове десяток вариантов, идеально подходящих именно мне.
Я почувствовала, как на лице появляется глупое, счастливое выражение. Как у влюблённой женщины, которую обуревает предвкушение скорой близости с её мужчиной. В такие моменты всегда кажется, что продавцы видят тебя насквозь. Будто по одному взгляду могут определить и бюджет, и вкусы, и даже скрытые желания.
— Я ищу что-нибудь этакое… — ответила я, разводя руками в неопределённом жесте. — Особенное. Что-то, что запомнится.
Она кивнула, будто действительно прочитала мои мысли, и плавным движением провела рукой по ряду вешалок, где висели вещи, явно созданные не для серых будней. Ткани переливались, струились, играли фактурами. Здесь было из чего выбирать.
— Тогда вам сюда, — сказала продавец, слегка наклоняясь ко мне. — Это новые поступления. Для тех девушек, которые не боятся быть заметными. — Она опять широко улыбнулась, на этот раз чуть лукавее, и добавила: — Здесь как раз то, что нужно, чтобы произвести впечатление. И не просто произвести, а оставить незабываемый след.
Я медленно прошлась вдоль ряда, проводя пальцами по плечикам, ощущая подушечками лёгкий шорох шёлка, плотность хлопка, прохладу льна. И вдруг мой взгляд зацепился за тонкую блузу-рубашку мятного оттенка. Она была одновременно и сдержанной, и игривой: слегка прозрачная, но не вызывающе, мягкая, струящаяся при малейшем движении. С намёком, но не слишком откровенная.
— Можно примерить? — спросила я, уже представляя, как эта блузка будет смотреться при вечернем свете, как подчеркнёт мою фигуру, как красиво ляжет на грудь.
— Конечно! — охотно ответила девушка, снимая блузку с вешалки с бережной аккуратностью. — Вам будет к лицу эта модель.
Примерочная оказалась небольшим закутком, но с внушительным трёхстворчатым зеркалом, которое отражало меня под разными углами. Я задёрнула шторку, ощутив лёгкий шелест ткани, и на секунду замерла, глядя на своё отражение в повседневной одежде. Качественной, удобной, но такой обыденной.
Сбросив с себя вещи, я вдруг осознала, как давно не покупала ничего, что выходило бы за рамки необходимого. Когда в последний раз я выбирала что-то просто потому, что это красиво? Потому, что это вызывает волнение внутри?
Осторожно, почти с благоговением, я надела блузку. Тонкая ткань приятно коснулась кожи, словно говоря: «Вот видишь, ты этого заслуживаешь!» По телу даже пробежала лёгкая дрожь, не от холода, а от внезапного волнения.
Я повернулась перед зеркалом, ловя своё отражение со всех сторон, вглядываясь в мельчайшие детали.
«Неплохо! — подумала я. — Очень даже неплохо!»
Но для цельного образа одной блузки было, конечно, недостаточно.
— Примерьте с этой юбкой, — словно угадав мои мысли, продавец просунула сбоку шторки руку с облегающей юбкой прямого кроя.
Я надела её и замерла на месте. Юбка села идеально, будто была сшита специально для меня. Она выгодно подчеркнула талию и линию бёдер, но, при этом совершенно не стесняла движений, позволяя чувствовать себя одновременно соблазнительной и свободной. Вместе с блузкой это выглядело классно. Не просто красиво — гармонично. Стильно, элегантно, и совсем не скучно.
— Беру, — уже во второй раз за последний час произнесла я, выходя из примерочной.
Девушка одобрительно кивнула:
— Отличный выбор. В этом вы будете неотразимы, — сказала она, аккуратно складывая мои покупки в пакет.
Я довольно рассмеялась, уже заранее представляя реакцию Соколова. В голове пронеслись картинки: его удивлённо-восхищённый взгляд, лёгкая ухмылка, которая появляется у него, когда что-то действительно цепляет.
— Надеюсь, моему парню понравится, — произнесла я, стараясь говорить спокойно, но в голосе всё равно прозвучало смутное ожидание, смешанное с волнением.
— Даже не сомневайтесь, — заверила меня продавец, улыбаясь так, будто разделяла мою радость. — Приходите ещё! Не забывайте время от времени себя баловать!
Глава 32
Уже хорошо знакомая студия стилиста встретила меня тёплым светом дневных ламп. Их мягкое сияние отражалось в больших зеркалах, обрамлённых в чёрные рамы, создавая ощущение уюта и спокойствия.
На подоконнике тихо потрескивал диффузор, выпуская тонкие струйки пара, которые медленно растворялись в воздухе, оставляя после себя ненавязчивый аромат лаванды, лёгкий и расслабляющий.
Я окинула взглядом интерьер — всё было так же, как и в прошлый раз. Всё те же стены, украшенные чёрно-белыми портретами красивых женщин, их загадочные улыбки, удобные кресла с бархатной обивкой. На рабочем столике были аккуратно разложены кисти, расчёски и флаконы. Здесь царила гармония, и от этого на душе становилось приятно.
Феликс, как и в первую нашу встречу, приветствовал меня улыбкой, но в его глазах, помимо дружелюбия, читалась профессиональная оценка. Он медленно обошёл меня, слегка склонив голову, изучая состояние волос с той внимательностью, с какой ювелир рассматривает драгоценный камень.
— Ну-ка, ну-ка, — пробормотал он себе под нос, аккуратно взяв прядь между пальцев и пропустив её сквозь них.
Я затаила дыхание, невольно напрягшись. Несмотря на то, что я полностью доверяла его мастерству, во мне появилось лёгкое беспокойство: а вдруг он обнаружит что-то неидеальное? Вдруг скажет, что волосы пересушены, сильно секутся, и всё нужно срочно исправлять?
Но Феликс лишь одобрительно кивнул, и в его глазах промелькнуло удовлетворение той работой, которую он проделал с моими волосами несколько дней назад.
— Состояние отличное, — произнёс он с лёгкой гордостью, и у меня сразу полегчало на душе. — Окрашивать пока не нужно. Только выпрямим и добавим немного сияния. Ты же знаешь, я не люблю портить хорошее.
Работа пошла на удивление быстро: Феликс ловко орудовал утюжком, и каждая прядь под его пальцами будто оживала, становясь гладкой и послушной, как шёлковая лента. Я наблюдала за его движениями в зеркале и ловила себя на мысли, что есть что-то гипнотическое в этом ритме: лёгкий взмах, едва уловимое натяжение, мягкое шипение пара. Он работал почти на автомате, потому что отлично знал каждую тонкость, каждый нюанс. Это было мастерство, отточенное годами, и я доверяла ему на все сто процентов.