А я стояла перед ним в своей «практичной» блузке мятного оттенка и чёрной юбке и чувствовала себя не очень-то уютно. Мой наряд, показавшийся мне сначала подходящим к данному случаю, выглядел слишком уж официально.
Примерно так же, как если бы учительница младших классов, по ошибке заглянула в мужскую баню.
«Ну, конечно, он написал, что форма одежды откровенная, а я решила, что это шутка», — сокрушалась я про себя, ощущая, как жар разливается по лицу.
Но Ваню, похоже, подобные мелочи совсем не волновали. Не успела я даже пробормотать приветствие, как он, не дав мне опомниться, моментально сгрёб меня в охапку и принялся тискать прямо в коридоре. Он прижимался ко мне всем телом, так тесно, что между нами не оставалось ни миллиметра свободного пространства.
«Он же совсем голый под халатом!» — осенило меня, когда я почувствовала жар его тела сквозь тонкую ткань. Я невольно напряглась, поняв, насколько уязвимой оказалась в данной ситуации.
И без подсказок было понятно, что кроме халата на нём ничего не надето. Видимо, это он и имел в виду, когда писал в сообщении, что форма одежды должна быть откровенной.
А я, как всегда, ничего не поняла.
Вместо того, чтобы прийти в чём-то лёгком и соблазнительном, я выбрала блузку с узкой юбкой, да ещё и нижнее бельё на себя надела.
Вечно я всё усложняю!
Глава 34
— Ты всё-таки пришла, девочка моя, — Его губы коснулись моего уха, и тёплое дыхание заставило меня вздрогнуть. Голос Ивана звучал низко, с лёгкой хрипотцой, будто он с трудом сдерживал эмоции. — Я так ждал... Мне показалось, что прошла целая вечность...
«А он умеет быть романтичным», — промелькнуло у меня в голове, и где-то в глубине души дрогнуло что-то тёплое, почти нежное. Но тут же включился разум: «Расслабляться ещё рано!»
Я слегка отстранилась, положив ладони ему на грудь, не чтобы оттолкнуть, а хотя бы создать между нами небольшую дистанцию.
Отдаваться Соколову прямо в его прихожей я не собиралась, как бы ни трепетало у меня всё внутри от его прикосновений. Да, моё тело охотно откликалось на каждое его движение, но разум упрямо стоял на своём: «Не сейчас. Не здесь. Хорошо подумай, прежде чем решаться на этот шаг!»
И, кажется, он прочитал мои мысли.
— Ах, да! Что же это я держу тебя у порога! — будто очнувшись, воскликнул Иван и на мгновение отпустил меня, запахнув плотнее свой халат. Его глаза блестели в полумраке коридора, а на губах играла улыбка. — Прости, я совсем забылся. Всё из-за того, что ты сводишь меня с ума!
Он взял мою ладонь — тёплую, чуть влажную от волнения, и повёл в гостиную, где уже был накрыт стол. Его пальцы сомкнулись вокруг моих с такой уверенностью, будто мы только и делали, что ходили с ним, взявшись за руку.
Мягкий свет свечей неровно дрожал в полутьме, словно живые золотые язычки. Их отблески скользили по хрустальным стенкам бокалов, играли на серебряных столовых приборах, оставляя на скатерти причудливые узоры из света и теней.
— Как и обещал, ужин при свечах! — всё также низко и бархатисто произнёс Иван, указывая рукой на стол.
Его гостиная показалась мне таинственным уголком, отрезанным от внешнего мира. Окна были наглухо закрыты плотными шторами, не пропускающими уличного света. Свечи, закреплённые в изящных кованых подсвечниках, отбрасывали на стены танцующие тени.
На большом овальном столе, покрытом тёмно-синей скатертью, уже стояли изысканные закуски: нежные тарталетки с копчёным лососем, чёрная икра, сырная тарелка, ростки спаржи, запечённые в прошутто. Всё выглядело так, будто сошло со страниц модного журнала для гурманов.
— Садись, пожалуйста, — Соколов пододвинул стул с такой галантностью, будто мы находились не в его квартире, а в самом дорогом ресторане города.
Я опустилась на мягкую обивку, стараясь не показывать, что страшно взволнована.
— Ты сегодня потрясающе выглядишь, Светик, — произнёс он, глядя на меня. Его взгляд медленно и оценивающе скользнул по моей одежде. — Хотя, признаться, я ждал тебя в чём-то более лёгком, открытом...
После его слов я почувствовала, как мои щёки начинают гореть. «Он хочет, чтобы я чувствовала себя неловко? Или просто проверяет границы дозволенного?»
— Ну, знаешь, не все готовы сразу переходить к откровенной форме одежды, — ответила я, стараясь говорить шутливым тоном, но, кажется, не смогла полностью скрыть смущения. — Но готова принести свои извинения за то, что не угадала с нарядом.
Он рассмеялся, звонко и беззаботно, затем склонил голову ко мне:
— Ты права, не надо извиняться. Это я виноват, не смог удержаться. Ты слишком долго заставила себя ждать.
«Слишком долго? Я?! Он ничего не путает?» — нервно сглотнула я. В голове пронеслись воспоминания: многочасовое ожидание его звонка, тревожные мысли перед сном, попытки убедить себя, что он просто занят.
«Мне всегда казалось, что это я ждала его чересчур долго. Гораздо больше, чем следовало!»
Ужин проходил замечательно. Из скрытых колонок лилась тихая музыка. Все блюда были очень вкусными, но я едва могла сосредоточиться на их вкусе. Слишком много внимания требовал сам Иван. Он говорил почти без остановки, взахлёб рассказывая о своих путешествиях, о работе, о том, как скучал...
— Ты не представляешь, каково это, провести целую неделю в джунглях Амазонки, — увлечённо предавался он воспоминаниям. — Ни связи, ни благ цивилизации. Только дикая природа вокруг.
Его истории были яркими, увлекательными, но звучали так заученно, будто он уже десятки раз повторял их разным слушательницам, вроде меня.
Покончив с историями, Иван принялся сыпать комплиментами, и пускал в ход всё своё обаяние, чтобы очаровать меня. И, кажется, у него это неплохо получалось. Я вдруг заметила, что смеюсь гораздо громче, чем следовало, мимолётно касаюсь его руки в ответ на очередную шутку, позволяю себе расслабиться больше, чем обычно.
— Попробуем десерт, Свет? — предложил он, ловя мой взгляд. — Шоколадный фондан с малиной. Мне говорили, что это нечто особенное.
Я кивнула, и в тот момент поймала себя на мысли, что его улыбка слишком безупречна. Слишком выверены жесты. Слишком отточены манеры. Слишком продуман каждый комплимент.
Всё в его поведении было слишком.
Слишком красиво.
Слишком гладко.
Слишком хорошо, чтобы быть правдой...
***
И снова, уже в который раз, я прогнала прочь свои сомнения.
Они настойчиво всплывали где-то на задворках сознания, но я упрямо отмахивалась от них. Ведь всё шло так хорошо! Даже лучше, чем я могла ожидать.
Тёплый летний вечер, изысканный ужин, интимная обстановка, и он — Иван Соколов, мужчина мечты, смотрящий на меня с таким обожанием, словно кроме меня никого нет, и не было в его жизни.
Его взгляд был тёплым и нежным, и когда он говорил: «Ты единственная, с кем мне так легко», — мне хотелось верить каждому слову.
Но почему тогда где-то глубоко внутри занозой засела тревога?
— О чём задумалась, девочка моя? — вкрадчивый голос Соколова вернул меня в реальность.
— Ни о чём важном, — улыбнулась я, отгоняя своё беспокойство. — Просто наслаждаюсь моментом.
Иван протянул руку, его пальцы слегка коснулись моих.
— Я тоже.
И в этот миг мне так хотелось забыть обо всех этих «слишком». О том, что его совершенство пугает меня. О том, что за видимой безупречностью может скрываться что-то ещё.
«Всё идёт отлично. Чего мне ещё надо?» — мысленно спрашивала я себя.
Но ответа не было.
Глава 35
Полностью расслабленная после вкусных блюд и напитков, я сидела, откинувшись на спинку стула. Можно было позволить себе наконец-то не думать ни о работе, ни о проблемах, ни о бесконечных делах.
В голове приятно шумело, а в груди теплилось лёгкое волнение, в ожидании того, что вот-вот между нами произойдёт.
Иван сидел напротив, его глаза поблёскивали в полумраке гостиной, а низкий хрипловатый голос, казалось, проникал прямо в душу, минуя сознание. Я «развесила» уши, ловя каждое его слово, каждую интонацию, словно боялась упустить что-то важное.
Мне было необычайно хорошо от такого внимания и от внезапной близости мужчины, о котором я давно мечтала.
— Светка! — вдруг воскликнул Соколов, ударив ладонью по столу так, что задрожали хрустальные бокалы, и звякнуло столовое серебро. Я вздрогнула, но не от испуга, а скорее, от неожиданности, от этой внезапной вспышки эмоций. — Ну, вот скажи, где были мои глаза раньше?
Его пальцы сжали моё запястье, не больно, но достаточно крепко, чтобы я почувствовала, что он говорит абсолютно серьёзно.
— Как я мог не заметить, что рядом со мной находится такая потрясающая девушка, как ты?! — Иван нервно запустил пятерню в свои тёмные волосы и слегка взъерошил их.
Весь его внешний вид говорил о том, что он действительно не понимает, как мог допустить такую оплошность.
Я растерялась.
Что тут можно сказать? Что все эти два долгих года, что мы проработали вместе, он просто не смотрел в мою сторону? Что я была для него лишь тенью в офисе — тихой, незаметной, удобной? Лишь молчаливой помощницей, которая вовремя приносит кофе, подаёт документы и никогда не позволяет себе лишнего?
«Может, стоит высказать ему всю «неудобную» правду?» — пронеслось в голове.
Выплеснуть прямо в лицо, что он просто не ХОТЕЛ меня замечать! Что его взгляд вечно скользил мимо, будто я была не человеком, а частью интерьера. Потому что в его яркой, стремительной жизни не было места для таких обычных девушек, как я!
Но обличающие слова застряли где-то в горле, и вместо них я лишь неопределённо пожала плечами.
— Всё эта проклятая суета! — внезапно проговорил Соколов, резко откинувшись на спинку стула.
Слова вырвались у него резко, почти с отчаянием. Голос, обычно такой уверенный и не знающий сомнений, прозвучал вдруг с нотками горечи и разочарования.
— Вечная гонка за успехом! По сторонам оглянуться некогда! Невозможно даже понять, что за человек рядом с тобой, какие у него мысли, чувства… Ни на что не хватает времени!