Медленно, миллиметр за миллиметром, я начала стягивать податливую кружевную ткань вниз, постепенно открывая то, что так жаждал увидеть Иван. Он замер, вытянув шею, чтобы случайно не упустить ни единого движения.
Его глаза пылали желанием, а губы сладострастно замерли в полуулыбке — той самой, которая всегда появлялась, когда он чувствовал свою власть.
Разглядывая моё тело, Соколов даже облизнулся, как кот, увидевший перед собой блюдце со сметаной — медленно, с особым наслаждением, словно уже предвкушая скорую победу надо мной.
— Богиня! — прошептал он хрипло, лихорадочно поправляя на себе шёлковый халат. — Светка, ты богиня!
Лёгкая дрожь в пальцах выдавала его возбуждение. Тёмно-синяя ткань скользнула по его телу, обнажив на мгновение мускулистый торс, и я, помимо воли, задержала взгляд на его руках. Сильных, по-мужски красивых, привыкших брать, что хочется.
Иван подался вперёд, совсем уже готовый сорваться с кресла и броситься ко мне. Его тело напряглось, как у хищника перед прыжком, и я почувствовала, как у меня перехватило дыхание от предвкушения скорой близости.
Но…
Именно в этот момент, когда развязка была так близка и вроде бы неизбежна, раздался резкий, пронзительный звонок в дверь. Он моментально разрушил напряжённую атмосферу.
Звонок прозвучал так внезапно, что я невольно вздрогнула, испугавшись громкого звука, остановилась и инстинктивно натянула трусики обратно, пытаясь хоть как-то прикрыть обнажённое тело.
— Чёрт! — раздражённо выругался Иван. Его лицо, ещё секунду назад выражавшее горячее желание, исказилось гримасой недовольства. Брови сдвинулись, губы плотно сжались, а в глазах отразилась досада.
— Кому, блин, приспичило явиться именно сейчас? — пробормотал он себе под нос.
Соколов устремил мрачный взгляд в направлении прихожей, прикидывая в уме, кто бы это мог пожаловать в столь неурочный час.
Я стояла, прикрыв руками обнажённую грудь, чувствуя, как дрожь пробегает по моим плечам. Мне хотелось быстрее одеться и исчезнуть из его гостиной, но вместо этого я лишь молча вопросительно смотрела на него: «Что будем делать?»
Иван заметил мой взгляд и, кажется, немного смягчился. Он глубоко вздохнул, пытаясь избавиться от накатившего гнева, и равнодушно пожал плечами.
— Я никого не жду! — без малейшего сомнения заявил он. — Пошли все к чёрту! Продолжай, девочка моя, не тормози!
Но неизвестный гость, казалось, только раззадорился. Он явно не желал уходить не солоно хлебавши, и, что есть силы, продолжал трезвонить. Периодически в резкие, настойчивые трели звонка встревали громкие удары кулаком по двери.
— Ну, это уже откровенная наглость, — с раздражением процедил Иван сквозь зубы. — Просто, варварство, какое-то!
Он поднялся с кресла так резко, что оно откатилось назад, ударившись о стену с глухим стуком. Пульт от музыки, брошенный им на диван, подпрыгнул и замер, и комната внезапно погрузилась в тишину. Тишину, которую теперь нарушал только этот проклятый, неумолкаемый звонок.
— Я пойду, разберусь, — бросил он через плечо, уже направляясь к двери. — А ты, Светик, пока пожуй чего-нибудь. Отдохни.
Его взгляд скользнул по столу, где стояла тарелка с фруктами и недоеденным шоколадным десертом — сладким напоминанием о том, как хорошо всё начиналось.
— Когда вернусь, продолжим с того места, на котором остановились. Не одевайся!
Он торопливо, на ходу поцеловал меня в щёку и вышел, плотно закрыв за собой дверь. Его шаги удалились, а я осталась стоять посреди комнаты, ощущая странную, гнетущую пустоту.
Опять. Уже второй раз подряд что-то или кто-то останавливает нас в самый горячий момент. В первый раз это могло показаться случайностью, но теперь… Теперь мне это всё больше и больше не нравилось.
Я медленно опустилась на край дивана, машинально поправляя растрепавшиеся волосы. В голове крутилась одна и та же мысль, навязчивая, как звонок неизвестного визитёра:
«Почему именно сейчас? Ни вчера, ни завтра? А в этот самый момент, когда между нами должно было всё случиться?»
Может, это знак? Предупреждение? Или просто Вселенная решила посмеяться надо мной и над моими желаниями?
Я вздохнула, ощущая сладковатый аромат десерта, витающий в воздухе. Рука потянулась к тарелке, где лежал кусочек шоколадного фондана с малиновой начинкой. Но пальцы замерли в воздухе, так и не притронувшись к нему.
Вместо этого я уставилась на закрытую дверь, за которой раздавались приглушённые голоса. Рациональный разум пытался убедить меня, что это просто гости, случайные визитёры, ничего страшного.
Но я знала, что это не так.
Кто бы там ни был, он пришёл не просто так. Без особых причин никто не стал бы так настойчиво и агрессивно ломиться в дверь.
И что-то подсказывало мне, что добром это не кончится.
Глава 38
Мои размышления о том, что происходит, прервали голоса из прихожей. Они стали громче, отчётливее, и теперь я могла различить знакомый низкий тембр Соколова. Его слова звучали резко, отрывисто, хлёстко.
Он даже не пытался скрыть своего раздражения, и такое его поведение вызывало вопросы. Обычно Иван всегда умел держать себя в руках, даже когда бывал очень зол. Всё-таки он являлся успешным адвокатом, а эта профессия учит стойко относиться к разным жизненным обстоятельствам.
Да, это было странно, но куда больше меня заинтересовал второй голос — женский, молодой, возмущённый. Он был совершенно незнакомым, и это немного напрягло меня: девушка из прихожей Соколова точно была не с моего прежнего места работы.
«Что нужно этой незнакомке от Ивана?» — с тревогой подумала я, и в голову тут же полезли самые нелепые догадки. «Кто она? Любовница? Недовольная клиентка? Или соседка, пришедшая высказать своё недовольство?»
Оставалось только гадать.
Сначала их диалог сливался в неразборчивый шум, но постепенно тон беседы накалялся, голоса звучали всё громче, и вскоре в прихожей разгорелся самый настоящий скандал.
Я не собиралась специально подслушивать, но Соколов и его таинственная гостья начали разговаривать на таких повышенных тонах, что у меня не осталось выбора. Всё было прекрасно слышно даже через плотно закрытую дверь.
— Слушай, Юлька, сколько можно меня преследовать?! — гневным рокотом прокатился голос Ивана, и я даже вздрогнула от его резкости. — Совесть поимей, наконец!
Судя по всему, бывший босс уже с огромным трудом сдерживал себя. Но его собеседница вовсе не собиралась отступать.
— Про совесть, значит, вспомнил, да, Вань? — выкрикнула девушка звенящим от негодования голосом. В нём слышалась не просто злость, а что-то нестерпимо горькое, похожее на долго копившуюся обиду. — А где ты раньше был со своей совестью?! Отвечай!
То, что я услышала, невероятно заинтриговало меня, но параллельно с этим голову вдруг пронзила мысль: «А что если сейчас дверь распахнётся, и эта разъярённая незнакомка ворвётся сюда?»
Я замерла и перед глазами мгновенно вспыхнула картина, настолько чёткая и яркая, прямо как кадр из дурного сна. В ней была я в одних кружевных трусиках, в комнате с опущенными шторами, где горят свечи, и накрыт стол на двоих!
«Боже, как это будет выглядеть?» — с содроганием подумала я. Ведь со стороны это действительно выглядело бы отвратительно. Как пошлая сцена из дешёвого романа. Полуголая я, застигнутая врасплох разгневанной подругой Соколова. И даже если на самом деле между нами ещё ничего не случилось, кто поверит, когда такие факты налицо?
Неловкость от подобного сценария неприятно сжала горло. Я резко вскочила со своего места и бросилась к разбросанным вещам.
Нужно было срочно одеться. Чем скорее, тем лучше! Не то чтобы я очень боялась этой девушки, но оказаться в смешном положении в центре чужого конфликта совсем не хотелось.
Я метнулась к своим вещам, по пути хватая бюстгальтер, небрежно брошенный у кресла. Тонкое кружево, которое ещё несколько минут назад казалось таким соблазнительным, теперь вызывало лишь досаду. «И зачем мне понадобилось креативить и бросать его в лицо Соколову?»
Пальцы дрожали, когда я надевала бюстгальтер и пыталась попасть крючками в петельки на застёжке. Они будто нарочно выскальзывали, не желая подчиняться. Блузка и юбка были натянуты наспех, даже не глядя в зеркало — мне было всё равно, как они сидят. Главное — быть одетой. Главное — не оказаться в дурацком положении, когда тебя захотят выставить виноватой в чужих проблемах.
Я уже застёгивала мелкие пуговки на блузке, когда из прихожей опять донёсся взрыв голосов, и ссора, казалось, притихшая на время, вспыхнула с новой силой:
— Ты вчера утром выдернула меня с важного совещания, потому что, видите ли, не могла одна сходить на УЗИ, как это делают все остальные бабы! — грубо распекал Соколов незнакомую мне Юльку. — А сегодня опять припёрлась, какого-то чёрта! Может, дашь мне передышку хотя бы на какое-то время?!
— Я заранее предупреждала тебя, что у нас сегодня вечером сеанс йоги для будущих родителей! — выпалила девушка, и на последних словах её голос нервно сорвался. — А ты опять обо всём забыл! О чём ты думаешь, вообще? У нас будет ребёнок! А тебе плевать?
Тишина, последовавшая за её словами, длилась всего секунду, но за это время я успела представить, как она смотрит на него — с подозрением, с болью, с ненавистью. И вдруг, видимо, что-то заподозрив, она истерично воскликнула:
— У тебя что, там кто-то есть?! Ты не один?
Повисла недолгая пауза.
— Да, не один! — быстро нашёлся Иван, привыкший находить лживые отговорки для своих многочисленных подружек. — Мы с коллегой работаем над составлением искового заявления. Ты не вовремя! Совсем не вовремя! Понимаешь, нет?
«С коллегой?.. Работаем над исковым заявлением?»
Это со мной, что ли?
Мои пальцы остановились на очередной пуговке, на блузке. «Так вот, оказывается, как это называется!» — усмехнулась я про себя. А Соколов — хорош: использовал юридический жаргон для прикрытия совсем другого вида «работы».