«Я не верю в то, что разлюбил ее, — думал Аарне. — Я привык к ней… Но когда я смотрю на нее, я ощущаю полное безразличие».
— Я плохой, — сказал он громко.
— Нет… — прошептала Майя. — Нет.
— Скажи, я тебе что-нибудь дал?
— Дал. Много. Очень много.
«Я не могу ничему поверить, — думал Аарне. — В каждом слове мне чудится фальшь. Как я ненавижу фальшь. Как ненавижу!»
Рельсы блестели на солнце, сходясь у горизонта. Медленно наступал вечер.
— Что я тебе дал, скажи?
— Все. Смысл жизни.
— И это все?
Майя молчала.
«Она идет в художественное училище только для меня. Она думает моими мыслями, она пытается увидеть мир моими глазами… И все это она делает искренне. Как это глупо!.. Я ничто, а она мне подражает».
Он спрыгнул с насыпи. Майя с удивлением посмотрела на него.
— Я не могу тебе помочь, — сказал Аарне.
— Что?
— Я обещал воспитывать тебя, помогать. Я не умею!
— Умеешь.
— Нет. Я чувствую. Я переоценил себя.
Аарне нарвал у дороги пучок заячьей капусты. Вскоре железную дорогу пересекло шоссе.
— Что это? — спросила Майя очень серьезно и попыталась улыбнуться.
— Шоссе.
— Где Тарту?
— Там же указатель.
Аарне подошел и прочитал: «Тарту 15 км».
Черная лента асфальта протянулась в сторону заката. Гулко звучали их шаги. Майя набрала где-то большой букет цветов.
— Ты любишь цветы? — спросил Аарне, лишь бы что-то сказать.
— Не всегда. Но сегодня люблю.
У Аарне запершило в горле, и он, отвернувшись, посмотрел на поля, над которыми уже поднимался легкий туман.
Майя долго шла молча, ее лицо оставалось неподвижным.
Наконец, не поднимая головы, она спросила:
— Скажи, ты любишь меня?
Аарне помолчал.
— Майя…
— Скажи, любишь?
— Да, — пробурчал он и рассердился на себя. — Веришь? — спросил он, обнимая Майю за плечи. Цветы упали на асфальт. Он хотел подобрать их, но Майя сказала равнодушно:
— Оставь. Я не суеверна. Пошли дальше.
У машин засветились фары. На указателе стояло: «Тарту 9 км». Они шли молча.
Начал Аарне:
— Майя, мы очень глупы и…
Девушка остановилась и неожиданно побежала назад. Аарне позвал ее, но она не услышала. Он медленно пошел за нею и, наконец, не выдержав, тоже побежал. И увидел, что Майя подбирает рассыпавшиеся цветы. «Все-таки она восприняла это как символ», — подумал Аарне и услышал за спиною рев машин. Со стороны города приближалась автоколонна. Первая машина, не сбавляя скорости, пронзительно засигналила. Майя не обратила на нее никакого внимания.
— Майя! Отойди! — закричал Аарне. Он побежал. — Перестань! Слышишь?!
Майя не поднимала головы. Машина приближалась. «Смерть», — мелькнуло в голове. Аарне с силой толкнул Майю, она упала в канаву. Машина промчалась мимо. Аарне обдало ветром и запахом бензина. Вторая машина. Третья. Четвертая. Опять все стихло. Майя медленно поднялась и оправила платье. Ее волосы растрепались.
— Зачем ты это сделала! — закричал Аарне. И только сейчас понял, почему убежала девушка.
«Тарту 3 км». Ночь. Тишина.
— Я все понимаю, — говорила девушка. — Почему ты сразу не сказал? Зачем ты врал?
Аарне молчал.
— Зачем ты врал целый год?
— Ты не смеешь так говорить. Я не врал. Как я мог сказать тебе то, чего я не знал сам?
Майя не слушала.
— Ты у меня все отнимаешь. — Она всхлипнула. — Я не верю больше людям. Я ничему больше не верю.
— Перестань!
— У меня больше ничего не осталось. Совсем ничего.
— А искусство? — спросил Аарне.
Майя ничего не ответила. Лишь у самого города она прошептала:
— Я не пойду в художественное училище.
— Что же, значит, ты обманывала. В искусстве нельзя обманывать. Я думаю, что искусство надо любить так же, как человека, лишь тогда это будет настоящее искусство…
Ты идешь в одну сторону, я иду в другую, и мы ни разу не оглянемся. Ночь растекается между домами, над вокзалом поднимается белое облако пара. Подъезжает автобус, я вхожу, и кондуктор протягивает билет.
Аарне добрался до дома часов в одиннадцать. Тетя Ида еще не легла. Аарне закрыл дверь и прислонился к стене. Он пытался вспомнить, как уходила Майя, и не мог. Все расплывалось, как серый студень. Он пошел в кухню. Из окна падал тусклый свет, и он не стал включать электричество. Ощупью нашел кружку и подошел к ведру. Но тут случилось неожиданное. В темной кухне что-то загремело, забулькала вода. Это продолжалось пару секунд, затем все смолкло, только где-то что-то журчало… Аарне не мог пошевелиться. Когда он, наконец, пошел зажечь свет, то почувствовал, что промокли носки.
Вспыхнул свет, и он увидел, что с табуретки свалилось ведро, на полу растекается вода, в ней плавают упавшие с веревки чулки.
За дверью послышались шаги тети Иды. Она вошла, оглядела кухню, перешагнула через лужу, сердито оттолкнула Аарне, подняла мокрые чулки, бросила их на веревку и хотела взять ведро. Но оно откатилось в угол.
Аарне хотел помочь.
— Убери руки! — вскрикнула тетя. Она снова потянулась за ведром, но покачнулась и упала коленями в воду. Неожиданно она подняла голову. Наверное, во взгляде Аарне было что-то такое, отчего тетя проговорила с едва скрываемым гневом:
— Ах, ты еще и смеешься?
Аарне отвернулся. Тетя поднялась и вытащила откуда-то из-за печки большую половую тряпку. Она с трудом согнулась, чтобы собрать воду, но не смогла ничего сделать. Аарне подошел к ней и сказал:
— Позволь мне помочь. Я виноват…
— Убери руки, — тихо сказала тетя.
Аарне ухватился за тряпку и потянул ее к себе. Тетя тянула тряпку в свою сторону. Встретив ее взгляд, Аарне отпустил тряпку.
— Чего ты хочешь? — очень тихо спросила тетя.
— Помочь!
— Ты издеваешься надо мной! — изо всех сил прокричала тетя несколько раз.
Аарне пожал плечами.
И почувствовал, как его чем-то ударили по щеке. По губам стекали отвратительные помои. Тетя, держа в руках мокрую тряпку, спросила:
— Хочешь еще? Хочешь еще, дрянь ты такая?
Аарне почувствовал, что он держит в руках какой-то предмет. Он крепче сжал его…
— Убери руки! — взвизгнула тетя. Дверь в соседнюю комнату открылась, и Аарне заметил испуганные глаза Линды. Он очнулся и разжал пальцы. Что-то с грохотом упало на пол. Это была кочерга. Аарне захотелось сесть.
Линда взяла из рук тети тряпку и собрала воду. Тетя Ида села. Аарне заметил, как сильно дрожат ее руки. Она пила, и вода плескалась через края стакана. Не глядя на Аарне, тетя сказала:
— Иди собирай свои вещи. Чтобы завтра тебя не было в этом доме.
Через некоторое время тетя Ида вошла в комнату и с удивлением обнаружила, что там никого нет.
День расплаты
— Вот видите, — сказал Аарне Корнелю, — вот так все и получилось, и я теперь здесь…
Он грустно улыбнулся. Корнель потушил сигарету и сказал:
— Да, что же еще делать… Где вы провели ночь?
— У Индрека.
— А что будет дальше? Мать знает?
— Мать? Нет. Я сегодня напишу ей.
— У вас есть куда идти?
— Может быть, к Индреку…
— Он согласен?
— Да. У него почти свободная комната…
— Ну, тогда хорошо…
Корнель подошел к окну и раскрыл его. Было теплое солнечное утро.
— Вы осуждаете меня? — спросил Аарне.
— Как педагог… я должен был бы… Но я не делаю этого, потому что… я поступил бы так же.
— Спасибо, — сказал Аарне.
Теперь перед ним стояла еще одна трудная задача: забрать свои вещи из старого желтого дома. Ночью он лишь надел пальто и, выбежав, позвонил у двери Индрека. Индрек еще не спал. Выслушав друга, он извлек откуда-то раскладушку… Так прошла эта ночь. Утром Аарне пришел к Корнелю.
…Приближаясь к желтому дому, Аарне почувствовал, что то, что еще вчера было его домом, за ночь стало совсем чужим. Нахально скрипнула калитка. Странно, этот звук Аарне заметил впервые. Индрек насвистывал какой-то легкий мотивчик.
У двери Аарне задумался. Ключ висел на гвозде. Нет, Аарне нажал на кнопку звонка. Зашаркали туфли, щелкнул замок.
Аарне и Индрек поздоровались.
Тетя Ида ответила безразличным голосом. Ее глаза были красными — то ли от бессонницы, то ли от слез.
— Мы пришли за вещами, — сказал Аарне.
Тетя, не ответив, ушла в комнату. Мальчики пошли за ней. Все вещи были на своих местах. Тетя не успела еще ничего переставить. И кто знает, хотела ли она что-нибудь переставлять?
Под диваном лежали два пустых чемодана. Аарне раскрыл один из них и стал укладывать книги. Фейхтвангер, Ремарк, Отто Дикс, Рокуэлл Кент, учебники… тетради… какие-то наброски… «Спецархив» — папка с фотографиями и письмами.
Все это время тетя Ида вместе со своею сестрой неподвижно сидела на диване. Сестра ничего не видела и шевелила беззубым ртом. Аарне физически ощущал взгляд тети Иды и старался не смотреть в ту сторону.
В этом чемодане уместились все книги и бумаги. Опустевшая полка стояла, как пыльный скелет. Во втором чемодане уместились брюки, рубашки и свитер. Два пиджака… Один Аарне решил надеть. Но второй?
— Что у тебя под пальто? — спросил он Индрека.
— Только свитер.
— Хорошо, надень еще этот пиджак.
Они сидели на корточках у чемоданов. Переезжать всегда грустно. Аарне оглядел комнату. Просто, чтобы попрощаться.
— И в такой атмосфере я жил три года, Индрек, — прошептал он, немного удивившись.
Но у тети Иды был хороший слух.
— Ты… — начала она дрожащим голосом, — ты еще придешь ко мне когда-нибудь… Слышишь? Ты говоришь мне при прощании такие слова… Аарне… — Она заговорила тише. — Ты — невоспитанный щенок. Ты вообще не человек, ты понимаешь это?
Старая женщина неподвижно сидела на краю дивана и безжизненным голосом говорила бессмысленные фразы. Говорила ли она мальчикам или же самой себе?
— Аарне, ты страшный обманщик… Никогда еще никто меня так не обманывал…