– Лучше просто не бывает!
– Ох, ребята, у меня скоро самолет в Париж, надо уже мчаться, график просто сумасшедший. Какие же вы молодцы, что пришли, хоть я не очень довольна концертом…
– Дина, – Фарик положил руку ей на плечо, – поверь, все было отлично!
– Ты восточный человек, Фарик, правды не скажешь, – засмеялась Дина, расцеловала нас, и на этом встреча однокашников завершилась.
– Женька, я голодный. Имей в виду, я заказал столик в отличном ресторане. Там подают сказочных лобстеров.
– Годится!
В этом ресторане мы раза два-три были с Антоном. И вдруг, войдя туда, я поняла, что мысль о нем уже не причиняет боли. Отболело! Мне стало так легко и хорошо!
– Вина выпьешь?
– Обязательно!
– Ты что это вдруг так повеселела?
– Признала правоту царя Соломона.
Он пристально посмотрел на меня:
– Все проходит, да?
– Господи, Фарик, я тебя обожаю!
Он засмеялся. И вдруг изменился в лице, но тут же постарался скрыть это. Я оглянулась.
И увидела, что в ресторан вошел… мой брат со своей супругой. Меня затошнило.
– Хочешь, уйдем? – предложил Фарик.
– Еще чего! Да плевать я на них хотела!
– Ох, ты и боевая! – Фарик улыбнулся и погладил меня по руке. – Их провели в другой конец зала, – сообщил он. – Ой, кажется, Антон нас заметил. Идет сюда. Держись, подруга!
– Фархад! Господи, Женька! Как я рад!
Он подошел к нам один.
– Женечка, какое счастье, что я тебя встретил! Нам просто необходимо поговорить. Я знаю, что виноват, но…
– Оставь, Антон, – совершенно спокойно ответила я. – Поверь, объяснения только хуже все запутают. Мы теперь существуем раздельно. Ты от этого только выиграл, я рада. И очень довольна жизнью, иными словами, все к лучшему в этом лучшем из миров. Все. Иди, тебя твоя благоверная заждалась. В карете барыня и гневаться изволят.
– То есть ты знать меня не хочешь?
– Пожалуй, не хочу.
– Женя, но это несправедливо. Фархад, скажите ей… Я вовсе не хотел разрыва… Она сама все бросила…
– Простите, Антон, но я не имею права вмешиваться. Это дело семейное.
– Женька, ну прости ты меня, дурака, я знаю, что повел себя по-свински… Ради памяти мамы прости!
– Антон, я давно не держу на тебя зла. Считай, я тебя простила. Но прежнего не вернешь. – Я говорила твердо и совершенно искренне.
– Ну что ж, насильно мил не будешь. А я…
Я так обрадовался, когда тебя увидел… И Верочка тоже. Ладно, не буду вам мешать.
И он ушел, понурив голову. А мне совсем не было его жаль. Я сама себе удивлялась.
– Извини, Фарик, что тебе пришлось присутствовать при семейных разборках. Скажи, тебе не видно, эта шалава не окривела после атаки Пафнутия?
Фархад расхохотался:
– Да, Женька, ты сильна! Даже мне стало его жаль!
– А мне – нет. Он уже большой мальчик. Он даже ни разу не попытался написать мне, как-то объясниться… А увидал в ресторане, да еще и в компании со старым знакомым, очень удобный случай невзначай попросить прощения и облегчить и без того не слишком обремененную душу.
– А ты можешь быть жестокой…
– Жизнь заставляет.
На следующий день портье в отеле передал мне конверт:
– Вот, мадам, это оставили для вас.
– Спасибо.
Интересно, что там? Я поднялась в номер. Вскрыла конверт. Там лежало письмо.
«Женька, Женечка моя золотая, мне безумно жаль, что связь между нами порвалась. Но я, ей-богу, не предполагал, что ты все так воспримешь. На мой взгляд, немного неадекватно. Но, как говорится, бог тебе судья. Я надеюсь, что рано или поздно ты остынешь и простишь своего, вероятно, не очень умного брата. Твой дом в Кармеле я продал. Он мне не нужен, но поскольку этот дом был куплен для тебя, то деньги за него тоже по праву принадлежат тебе. Прими их и сделай с ними все, что захочешь. Только не вздумай швырять их мне в морду, я просто убежден, что это будет твоим первым порывом. Но я все равно их не возьму. Да, это, возможно, тебя немного позабавит, буду рад, если так – Вера настаивала, чтобы я поделил эти деньги пополам, но я проявил-таки характер, сказал, что подарок есть подарок. Она, кажется, здорово разгневалась, ну да бог с ней.
Женька, родная, знай, что я люблю тебя, вполне осознаю, что ты для меня сделала, и смиренно надеюсь, что рано или поздно ты меня все-таки простишь. Всегда твой братишка Антошка». К письму прилагался чек на кругленькую сумму.
О! Кажется мой братец потихоньку начинает понимать, на ком женился. Ну что ж, это обнадеживает. А как поступить с этими деньгами, я знаю. Прежде всего верну долг Фархаду и Мирону, выплачу все этой твари, и у меня еще останется кое-что на обстановку квартиры и… на кое-какие шмотки, которые можно купить у Сакса. Мне теперь нужно много шмоток! Но Костя меня в них не увидит. Как все глупо и мерзко получилось… Если Антону было за что просить прощения, то Костя-то ни в чем, похоже, не виноват, но проклятая гордость никогда не позволит мне сделать первый шаг…
Мне пора было ехать в театр, к Фархаду, чтобы в перерыве между репетициями обсудить кое-какие срочные дела. Едва я вышла из номера, как у меня зазвонил мобильник. Наверное, Фарик уже торопит. Но номер был незнакомый.
– Алло, Женя?
Мне показалось, что я ослышалась. Такого просто не может быть!
– Да. Кто это?
– Женя, это Вера.
– Что вам еще от меня нужно? – Меня физически затошнило.
– Женя, я хочу извиниться…
– Я не желаю с вами разговаривать.
– Женя, ради бога, вы все не так поняли, мне необходимо с вами поговорить с глазу на глаз.
– Мне не о чем с вами разговаривать. В ближайшее время вы получите все, что вам причитается. Платеж просрочен не будет. Все!
Я дрожащей рукой сунула телефон в сумку. Он снова зазвонил, но я сбросила звонок. Что еще этой бабе от меня нужно? Скорее всего будет требовать половину денег за дом. Ну уж фигушки! Хотя нет, побоится… Знает ведь, паршивка, какой компромат у меня в руках. Значит, попытается каким-то образом у меня его выманить или даже выкупить. Но дудки, дудки, дудки! Едва я вышла из отеля, как подкатило такси, и оттуда выскочил… Мирон!
– Женька!
– Ты откуда? – жутко обрадовалась я.
– От верблюда! А ты куда намылилась?
– В театр, к Фарику.
– Обожди меня, я только закину вещи…
– Не могу, и так опаздываю.
– Ну а оттуда вы куда?
– У Фарика перерыв, нам надо кое-что обсудить за ланчем.
– Нормалёк! Я через час к вам подвалю.
У меня куча новостей.
– И, судя по твоей физиономии, хороших?
– В общем и целом да. Женька, до чего ж я рад тебя видеть!
Войдя в театр, я сразу наткнулась на Андрея. Он был бледен, в глазах паника, руки трясутся.
Я испугалась.
– Андрей, в чем дело? Вам плохо?
– Женечка, как хорошо, что вы пришли!
Я просто не знаю, что теперь будет…
– Да в чем дело?
– Фархад дал в морду Хулио. Чует мое сердце, спектакль сорвется, это все моя непруха…
– Фархад дал в морду Хулио? – не поверила я своим ушам. – Как это возможно? За что?
– Ну, вообще-то за дело… За дикое хамство. Понимаете, Хулио жутко орал на Станку и всячески ее оскорблял. Фархад услышал, вступился за нее, а Хулио завопил, что не желает работать с лесбиянками, вот Фархад и не сдержался. Ох, Женя, я не знаю, что теперь будет, как бы тут не предпочли испанца узбеку… И тогда прощай, Яго…
– Спокойнее, Андрей, держите себя в руках, все будет нормально.
Я понеслась в репетиционный зал. Навстречу мне шел Фарик, на лице которого был написан такой боевой задор, что я ахнула.
– Фарик!
– Уже в курсе?
– Ну да!
– Нормально, Женька! В Америке нельзя безнаказанно оскорблять представителей секс-меньшинств, и вообще этот дон тут уже всех достал!
– Но к тебе у него не будет претензий? Он в суд не подаст?
– Пусть попробует! Мне, Женька, овацию устроили, директор пожал руку, а Хулио предупредил – еще один скандал и с ним расторгнут контракт. Наша взяла, Женька! И этот наглец вынужден был извиниться перед Станкой.
– Андрей в панике!
– А он-то тут при чем? А, боится своей знаменитой непрухи?
– Именно! Фарик, Мирон приехал.
– С чего бы это? По тебе соскучился?
– Говорит, у него хорошие новости, с минуты на минуту будет здесь. Но… Я никогда не знала, что ты умеешь драться!
– Дать в морду хаму не называется драться.
Я внимательно на него посмотрела.
– Адреналин бушует?
– Есть немного, – засмеялся он.
Вдруг к нему подбежала взволнованная Станка.
– Фархад, я впервые вижу мужчину, достойного этого звания! Спасибо, мало того, что вы гениальный музыкант, вы истинный рыцарь!
Фарик смущенно улыбнулся.
В этот момент мне на телефон пришло сообщение от Мирона: «Ребята, простите, но я что-то спёкся после перелета, должен хоть два часа поспать. Потом вас найду».
Появился бледный как тень Андрей.
– Ну что?
– Андрей, забудь к чертям о своей непрухе, – накинулся на него Фархад, – все, она кончилась, плюнь и разотри или, если хочешь, сходи в церковь и поставь свечку за упокой этой своей непрухи, одним словом, не смей о ней даже вспоминать, а то накличешь! Считай, ты уже звезда мировой оперы!
Во время этого монолога я вдруг вспомнила, что в сумке у меня лежит очень красивый блокнот, купленный накануне. Я вытащила его, черкнула на первой странице одно слово и протянула Андрею.
– Вот, держите!
– Что это?
– Это? Ваша новая жизнь. Откройте первую страничку.
Он взял блокнот даже со страхом. И вдруг просиял.
– Ох, Женя!
– Что там такое? – полюбопытствовал Фархад.
На первой страничке крупными буквами было написано «ПРУХА!!!».
Андрей вдруг опустился на одно колено и поцеловал мне руку.
– Я буду хранить этот блокнот как талисман. – Он поцеловал книжицу, спрятал в карман и ушел. Это был уже совершенно другой человек.
– Пошли, Женька, поедим, я что-то здорово проголодался, но здесь нам спокойно поесть не дадут.