ассикой.
Заметим, что здесь продавцов заставляли делать «работу чиновников», и не каждый день. К этому мы ещё вернёмся. А пока – представьте себе, что тот же порядок завели в учреждении. Скажем, обязали каждого чиновника подсчитывать число папок у себя на столе. Что съест часть его времени и ухудшит качество работы. При этом отследить само наличие подобной практики крайне сложно, потому что извне этого не видно. В примере выше понимание того, что люди что-то делают не так, возникло из-за недополученной прибыли. Но работу чиновников очень сложно оценить в деньгах. Да мы этого и сами не хотим. Возьмём санэпидемстанцию. Если качество продуктов не проверять, можно избежать массы сложностей и расходов. Но у вас лично повысится шанс отравиться. Вам хочется рисковать здоровьем (а то и жизнью) ради того, чтобы государство сэкономило деньги? Во что вы оцениваете свою жизнь? Вот то-то.
И это простейший случай. В системе государственного управления немалая часть учреждений работает на другие учреждения, а бо́льшая часть чиновников – на других чиновников. Тут уж про «эффективность» говорить не приходится, тут иной раз можно оценить только «работает – не работает». Для того, чтобы понять, а как и почему оно работает, нужно изучать не только формальную, но и неформальную сторону работы административного аппарата. Каковые исследования затруднены крайне.
Однако вернёмся к первоначальному тезису. Если нечто работает плохо, первая и самая естественная реакция – бросить на эту работу больше людей. Почему же в СССР этого не делали, и более того – внедряли нелепую и ложную идею, что надо «сокращать чиновничий аппарат», «гнать отовсюду бюрократов» и т. п.?
Потому что советский аппарат и должен был работать плохо. Люди должны были месяцами ходить за ничтожной справкой и умирать от инфаркта в каком-нибудь тёмном коридоре. И быть уверенными, что всё зло – от «бюрократов». Потому что иначе у народа возникли бы вопросы: почему государство то и дело совершает совершенно необъяснимые, идиотские и вредные действия? А тут был ответ – «да посмотрите же на этих чинуш, это бездельники и злобные идиоты, они любое дело провалят».
Теперь предлагаю посмотреть: а как обстоят дела с чиновниками в других странах?
Вот тут приведены данные 2015 года [134]. Вряд ли за это время они сильно изменились.
Итак. Россия. Количество населения 141,9 миллиона человек. Общее количество чиновников 996 596 (напоминаю, это 2015 год). На 1 чиновника приходится 140 граждан.
Ближайшая страна по этим показателям – как ни странно, США, имеющая репутацию страны свободы. Количество населения 309 млн, общее количество чиновников 2 101 200. На 1 чиновника приходится 147 граждан.
Из этого не следует, что качество управления в России равно качеству управления в США. В Америке чиновники – а) работают по инструкциям, которые совершенствовались триста лет, б) чиновники – это состоятельные и уважаемые граждане. Только в последнее время начался процесс замены низа чиновничьей пирамиды цветными и мигрантами, что сразу отразилось на качестве управления. Но тем не менее, я думаю, что американский чиновник как минимум втрое эффективнее российского (и это очень консервативная оценка).
Далее, Украина. Количество населения 46 миллионов. Общее количество чиновников 283 400. На 1 чиновника приходится 170 граждан. Труба пониже, дым пожиже.
Франция. Количество населения 61 миллион. Общее количество чиновников 320 000. На 1 чиновника приходится 190 граждан. Это больше, чем в России и Америке.
Если рассуждения автора правильны, Франция просто обязана считаться «бюрократической страной» – поскольку ощущение «бюрократичности» возникает именно из-за плохой работы аппарата. Бинго! Так оно и есть. Вот что пишут люди, живущие во Франции:
Страна чиновников. Так «ласково» называют собственную страну французы, имея в виду и многочисленные документы, которые нужно собирать для любого случая, от съема квартиры до открытия счета в банке, и тот факт, что во Франции очень много чиновников (fonctionnaire de l’Etat), которыми считаются любые люди, работающие в госкомпаниях.
Есть в мире страна, где Бюрократизм поставлен во главу угла [135]. Он обрастает традициями и пропитывает своим духом все государственные учреждения уже третье столетие со времен Великой французской революции. Да да, речь идет о стране свободы, равенства и братства, той самой, некогда воинственной, легкомысленной, культурной столице мира… Как бы там ни было, во Франции, человек, добившийся успеха – это функционер – чиновник, работающий на государственной должности и, разумеется, он матерый бюрократ! А ничтожность его поста или его учреждения не имеет значения. Он повелитель и хозяин этой страны! На него нет управы, нет путей как-либо повлиять, разве что можно рассмотреть такой вариант выхода из ситуации, как личное знакомство и приятельские или родственные отношения.
И так далее и тому подобное – жалобы на французскую бюрократию повсеместны.
Это не значит, что Франция – плохая страна. Это прекрасная страна, всем на зависть. Но, похоже, управление ею имеет свои особенности, скажем так. Не такие, как в СССР, но существенные.
Но давайте посмотрим на страну, которую все дружно нахваливают как пример обезбюрокраченности – Эстонию. Этот маленький северный тигр совершил у себя интернетреволюцию, так что граждане наслаждаются полной свободой от бюрократии, все дела делаются за минуту-другую по интернету. Казалось бы, здесь чиновникам вообще не место.
Смотрим. Эстония. Количество населения 1,3 миллиона. Общее количество чиновников 26 000. На 1 чиновника приходится 50 граждан. Всего пятьдесят! То есть по меркам советских идиотиков, в Эстонии «ужасно много бюрократов». Но их никто не видит. Потому что их достаточно, чтобы система работала без шума и пыли.
А больше всего бюрократов в поднимающемся Китае, новом сверхгосударстве и сверхцивилизации, первой стране мира. На миллиард триста миллионов населения там приходится 70 миллионов чиновников. То есть один чиновник на 18 человек. Тут, конечно, есть особенности статистики – чиновниками в Китае кого только не считают. Не стоит также и забывать, что быть чиновником в Китае не вполне безопасно [136]: с 2000 года в Китае за коррупцию расстреляно 10 тысяч чиновников. При этом коррупционные возможности их весьма малы. Например, если чиновнику вдруг вздумалось инициировать проверку, которая нарушила работу частного предприятия, то он должен быть готов к тому, что владелец обратится в арбитраж [137] (а он в подавляющем большинстве случаев встает в подобных спорах на сторону предпринимателя). Но само количество чиновников невероятно велико. И невероятно велик мировой успех Китая.
Из сказанного не следует, что данное правило работает однозначно. В Латвии на 1 чиновника приходится 26 граждан, а Эстония успешнее, и намного. В Германии на 1 чиновника приходится 163 гражданина, но за счёт высочайшей управленческой культуры они неплохо справляются (хотя жалобы на немецкую бюрократию тоже часты). И, конечно, не надо думать, что чисто механическое увеличение числа управленцев непременно приведёт к улучшению качества управления. Всегда «можно сделать хуже».
А вот что точно ухудшает жизнь, так это сброс бюрократических функций на людей, которые к этому совершенно не приспособлены. К примеру: сейчас остатки бесплатной медицины добиваются простейшим приёмом – врачей загружают чудовищным количеством отчётности. На осмотр и выставление диагноза пациенту уходит пять-шесть минут, а оставшееся время – на оформление разнообразных документов. Врачи стонут и матерятся, но количество необходимой документации – по сути, административного налога на труд, своего рода барщины – только увеличивается. Зачем вдруг? Подумайте сами, вся информация у вас есть.
Но не будем растекаться мыслью по древу. Я всего лишь советую не поддаваться подлой советской ненависти к «бюрократам». И Путину – а также Собянину и прочим – сказать спасибо хотя бы за то, что они сделали нашу страшную систему несколько менее страшной.
После чего их можно и дальше не любить. Но не за это.
И под компасом топор
Я направляю режим больных к их выгоде сообразно с моими силами и моим разумением, воздерживаясь от причинения всякого вреда и несправедливости. Я не дам никому просимого у меня смертельного средства и не покажу пути для подобного замысла; точно так же я не вручу никакой женщине абортивного пессария. […] В какой бы дом я ни вошел, я войду туда для пользы больного, будучи далёк от всякого намеренного, неправедного и пагубного, особенно от любовных дел с женщинами и мужчинами, свободными и рабами.
Партия улучшила свои прежние показатели, в то время как её конкуренты ничего не смогли противопоставить идеологии и действиям «единороссов». По мнению экспертов, столь серьёзная поддержка избирателями крупнейшей политической силы страны ясно показывает, какая партия наиболее соответствует преобладающим в обществе настроениям.
Есть такое понятие – «профессиональная этика». То есть кодекс норм, которыми руководствуется специалист в своей работе, дабы не навредить при этом ближним своим – на что у него имеются специальные профессиональные возможности.
Самый известный кодекс профессиональной чести – Клятва Гиппократа. Где врач клянётся богами, что не будет злоупотреблять своими правами в недостойных целях – например, помогать в самоубийствах, делать аборты, а также, пардон, трахать пациентов.
Аналогичную клятву стоило бы приносить и публичным деятелям, журналистам, публицистам и редакторам изданий. Потому что они довольно часто как раз тем и занимаются, что злоупотребляют своими профессиональными возможностями, особенно по вышеуказанной части. И то, что трахают они не тела, а мозги дорогих читателей, их не извиняет совершенно. Это даже, скорее, отягчающее обстоятельство.