Здесь равно важны обе части определения – и «задвинутость» (а не подлинная приверженность), и «полное незнакомство». Поэтому для того, чтобы определить принадлежность или непринадлежность того или иного православного человека к «фофудье», достаточно выяснить, соответствуют ли его слова его делам. Проще всего, конечно, это сделать в том случае, когда декларируемые им убеждения прямо противоречат православному учению (один небезызвестный «православнутый» товарищ, помнится, начинал с «христианско-демократического» (!) движения, а закончил «отмазыванием» от тюрьмы мусульманина-педофила – что вполне логично, именно учитывая то, с чего он начал и как себя там зарекомендовал). Поэтому приведём несколько простых правил, позволяющих более или менее чётко и быстро выявить «фофудью» и вывести её на чистую воду:
1) Отношение к Белому движению, Советской власти и монархизму. Православный взгляд на эти вещи изложен в трудах Ивана Ильина. Различные виды «фофудьи»: «православный сталинизм» типа О. Платонова, поливание грязью всех героев Белого движения как «предателей и февралистов» (это при том, что среди них были несомненные, убеждённые монархисты – Марков, Дроздовский, Каппель и другие), наконец, псевдо-«монархизм» современных «лоялистов», считающих, что всякая «единоличная» власть уже освящена Богом;
2) Отношение к существующей власти. Тут, как и практически во всём остальном, есть две недопустимые для православного человека крайности. Об этом замечательно выразился Андрей Савельев в своём выступлении на конференции по итогам Русского Марша – 2006: «Беда скорее в том, что образовались, наметились две колоны, которые идут расходящимися путями, и главное расхождение в этих колонах вовсе не отношение к вере или к русскому народу, а, как оказывается, отношение к власти. С Путиным, или без Путина. Мы Путину во всём верим или мы Путину не верим ни в чём. Есть промежуточные звенья: мы кое в чем верим или мы готовы сотрудничать с властью по определенной тематике, мы готовы искать во власти тех, кто разделяет наши убеждения – это промежуточная группа. Но это промежуточная группа, она начинает рассеиваться, расходиться к двум полюсам, к двум непримиримым полюсам. Либо мы вообще отрицаем власть, какой-либо диалог с ней, либо мы полностью следуем за властью, только во власти видим перспективу для России. Идем вслед за Путиным, кто бы вокруг него ни стоял, вся эта группировка – Греф, Зурабов, Кудрин… или, скажем, Сурков, который продался ходорковским-березовским. Это не исключается. То есть промежуточная группировка «мы к власти относимся в зависимости от её поступков» начинает рассеиваться. Мы либо радикально против, либо радикально за. Это, мне кажется, опасно, и смириться с этим невозможно».
Подводим итог. Равно неприемлемы обе крайности: лоялизм (так как существующая российская администрация нелегитимна, это будет «соучастием в делах тьмы», которое осуждается Богом) и «оранжизм» (главным «вечным оппозиционером», которому никогда не угодишь, является дьявол);
3) Отношение к РПЦ, РПЦЗ и каноническому Православию. Для этого типа «фофудьи» характерно антицерковное вредительство. Пока существовал раскол между РПЦ и РПЦЗ, такие «фофудьеносцы» могли критиковать РПЦ (или, как вариант, РПЦЗ) более или менее наукообразно. После воссоединения двух частей русской Церкви они потеряли всякую каноническую почву, отойдя «во тьму внешнюю», то есть во всякие ИПЦ и тому подобные маргинальные структуры, лишённые всяческой каноничности, а, значит, и апостольского преемства.
Следовательно, две равно неприемлемые для православного человека крайности – безоглядное «сергианство», доходящее до именования РПЦЗ безблагодатным «карловацким расколом» и столь же безоглядная борьба с этим самым «сергианством», доходящая до признания РПЦ безблагодатной и не имеющей апостольского преемства. Настоящие святые мученики, прекратившие общение с митрополитом Сергием из-за его соглашательства с Советской властью (например, митрополит Кирилл Казанский), постоянно подчёркивали, что «сергианство» не делает безблагодатными Таинства, совершаемые теми священниками и епископами, которые продолжают поминать Сергия.
Так что о православной политике и о «жестоко православных» провокаторах сейчас уже можно вынести более или менее однозначное суждение. Никакой по настоящему православный политик не будет во всеуслышание заявлять о своей вере (если спросят, конечно, скажет – тут скрывать нечего) и, тем более, не будет ультимативно требовать приверженности православным ценностям от всех остальных.
Суть проблемы: считать русскими самоидентифицирующихся – будет толпа чурбанья. Считать только жестоких арийцев – половину придёццо повыкидывать, Яроврата и Бобровольца точно.
Не переходя на личности, возьмём за образец самый что ни на есть мягкий стандарт национальной принадлежности, которым только могут воспользоваться этнонационалисты. То есть – будем считать русским всякого человека, принадлежащего к белой европейской расе, с русскими языком, культурой, ценностями и самоидентификацией. Список европейских народов и субрас белой европейской расы, как говорится, прилагается – читайте книги по расологии, встраивайте в глаза краниометрический прицел, одним словом, тренируйтесь.
Если объяснять «на пальцах» – есть четыре базовых субрасы, в совокупности описывающих белую европейскую расу: нордическая, балтийская, средиземноморская и фальская. Есть промежуточные субрасы и расовые типы, которые тоже входят в европейскую расу: динарская, понтидская и т. д. Всякий человек, который по внешним признакам принадлежит к одной из базовых или переходных европейских субрас либо к их смеси, считается белым европейцем. «Всё чётко», по науке. И никакой «толпы чурбанья» при таком подходе не будет, да и быть не может по определению.
Есть и ещё один нюанс, по причине которого упомянутой «толпы» особенно бояться пока не стоит. В Россиянии, как известно, быть нерусским почти всегда выгоднее, чем быть русским. Поэтому для «чурбанья», главным отличительным признаком которого, как известно, является именно идейное шкурничество, куда как целесообразнее записаться в нерусские и наслаждаться всеми благами своего положения… пока у них ещё есть эта возможность. Потом, когда быть русским станет выгоднее, соответствующие базы данных должны быть русскими националистами уже созданы, а краниометрический прицел – должен быть уже досконально выверен и не давать промахов.
И последнее. Разумеется, у русского народа среди представителей прочих народов, населяющих Россию и экс-СССР, есть как враги, так и союзники. Но если тот или иной человек действительно является союзником русского народа – он никогда не будет стремиться «записаться в русские». Ибо русский народ сейчас подвергается такому же обезличиванию и этническому демонтажу, как и большинство тех народов, которые связали с ним свою судьбу. Не желай другим, как говорится, того, чего не пожелаешь себе.
Поэтому-то те из нерусских людей, которые зарекомендовали себя как союзники и друзья русского народа, дорожат своей идентичностью и ни за что на свете не променяют её на чечевичную похлёбку «условной русскости». Более того, зачастую такие нерусские люди являются национальной гордостью и ценным достоянием того народа, к которому они принадлежат, сохраняя и развивая его культуру и самобытность. Например, осуждённый по 282 статье УК РФ Юрий Екишев – практически единственный на сегодня крупный писатель на языке коми.
Мораль: с одной стороны, не надо доверять тем, кто демонстративно (и фальшиво) записывает себя в русские, с другой – не надо отталкивать тех, кто, будучи нерусским, хочет помочь русским именно исходя из интересов собственного народа.
Суть проблемы: ты за монархию – ты мутант и реакционер, иди на хрен. Ты против монархии – ты против православия и традиций, иди на хрен.
Насколько верно, в общем, поставлена вторая часть вопроса, настолько же лживо и надуманно сформулирована первая. Вот почему.
«Мутант» – это тот, кого раньше не было, кто является извращением естественного органического строя и развития жизни. «Реакционер» – это тот, кто идёт против воли народа, независимо от того, в чём эта воля состоит. Настоящий же монархист не может быть ни тем, ни другим.
Действительно, традиционным строем практически всех народов была именно монархия. При этом принцип единовластия замечательно и органично сочетался с «националдемократией» – то есть с широким местным самоуправлением, с настоящим и эффективным народным представительством в центральной власти и т. д. К сожалению, впоследствии на Руси стали бросаться в крайности – либо шарахаться в сторону восточной деспотии, как это было при Иване Грозном, Петре I и т. д., либо, напротив, в сторону либерального безвластия и дряблости, как это было в 1917‐м и 1991 годах.
Антимонархические же структуры, то есть «республики» всех видов, действительно заслуживают звания реакционных, именно потому, что они плевать хотели на волю народа и пытаются всяческими способами свести значение народного волеизъявления к нулю. Выборы по партийным спискам, показная борьба фракций в парламентах, постепенное стирание действительных различий между партиями при строгом предвыборном «фейс-контроле»– всё это позволяет не считаться с волей народа. Более того, жёстко подавлять её силой при малейших признаках активного неприятия, как это было во Франции в 1793 году и в России в 1993 году.
Теперь перейдём к практической апологии монархизма. То есть рассмотрим аргументы против монархизма, которые чаще всего высказываются его противниками, а затем сформулируем аргументы в пользу монархизма, которые очевидны всякому образованному человеку, независимо от его вероисповедания (да, это важно, раз уж авторы вопроса увязали монархизм с Православием).
Итак, аргументы «против»: «превратности рождения», «дороговизна Царя и двора», «придворные интриги», «деспотия и произвол».