Но это только начало.
Одновременно с этим будет происходить другой интересный процесс: обретение покемонами материальных тел. Точнее говоря, возможностей действовать в реальном мире без участия человека.
В настоящий момент исследования в области роботизации подошли к критической точке. Роботы научились перемещаться, используя механические конечности, и манипулировать объектами с помощью разного рода имитаторов рук. Одновременно выяснилось, что снабжать робота автономным разумом неудобно и неразумно. Ну то есть можно встроить в него компьютер – но гораздо удобнее передать тело робота под управление внешнего компьютера, а то и сети. Точно так же, глупо было бы ограничиваться микрофонами и телекамерами, установленными на самом роботе – лучше дать ему возможность считывать данные из окружающей среды, то есть из виртуальной разметки. Наконец, тело не обязано быть единым. Несколько отдельных манипуляторов, несколько разных платформ могут двигаться под управлением единой среды. Распределённое тело робота сможет обойти главное ограничение тела биологического – его отделённость от других тел.
Покемоны интегрируются в подобную систему самым естественным образом – в качестве человеко-машинного интерфейса со свойствами субъектности.
Как это будет выглядеть? Ну, например, так. У худеющей девушки имеется покемон – Фея Холодильника. Реально это резидентная программа на её личном компе, набор приспособлений, отслеживающих биологические параметры девушки (прежде всего вес, а также кровяное давление, белок, прочие анализы, вплоть до анализа мочи, делаемого унитазом), а также электронный замок на ручке холодильника. Фея видна через очки, однако она имеет кое-какую власть над реальностью – может не открыть холодильник, если параметры девушки вышли за пределы допустимого. При этом она будет её утешать, просить потерпеть и так далее – или, наоборот, властно запрещать ей есть. Она будет приглядывать за ней и на улице – например, водить её путями, удалёнными от кафешек и ресторанчиков, а при попытке всё-таки остановиться в подобном месте – устраивать сцены, уговаривать, снимать с неё баллы, даже блокировать кредитку или электронный кошелёк (других форм оплаты к тому времени уже не останется). В общем, окружит её настойчивой, всепроникающей заботой – в которой люди так нуждаются.
Точно так же, покемон-поводырь может вести за собой несколько ходячих тележек (допустим, с багажом). Покемон может использовать дрона в качестве «глаз», чтобы отслеживать события на местности. Короче говоря, манипуляторы – конечности – особые приспособления – замки – права доступа – всё это может быть скомбинировано во временное, но единое целое под управлением программы, персонифицирующей себя именно как покемон.
Впрочем, появятся и материальные покемоны, очень похожие на свои виртуальные изображения – какие-нибудь пёсики/кошечки/куколки. Об их возможном использовании – особенно куколок – догадаться нетрудно, оставляем это читателю. Тем не менее я полагаю, что именно виртуальные образы будут наиболее востребованы и станут стандартом общения со средой дополненной реальности. Которая станет неким третьим миром, не физическим и не чисто ментальным. Это мир образов, в котором и будут жить наши потомки.
Ну а пока – g o!
Игрушечные люди
Как показывает статистика, моя предыдущая статья про покемонов и их грядущее торжество вызвала некий интерес. Похвально, когда люди интересуются своим будущим. Чтобы не разочаровать читателей, я решил продолжить тему – на этот раз уделив время другому аспекту грядущего мира, а именно финансовому.
Одним из немногих работающих (со всеми оговорками) методов прогнозирования будущего является использование принципа «глобальная тенденция в конечном итоге перемогает локальные». Здесь это украинское словцо уместно: она именно что «перемогает» – то есть как бы передавливает, пересиливает упирающуюся реальность, несмотря на все её взбрыки. Потому что «туда дело идёт».
Простейший пример. Начиная с неолита, люди совершенствовали средства сообщения. Сначала, чтобы пообщаться с человеком из соседней деревни, нужно было туда дойти. Потом – доскакать. Потом – доехать по мощёной дороге. Потом появились паровозики и пароходики, и можно стало добираться до далёкого далека за считанные дни. Телеграф, телефон и мейл ситуацию добили: теперь время, потраченное на контакт, сократилось практически до нуля. Заметим: по дороге регулярно случались тормоза, откаты, потери технологий. Скажем, римская система сообщений сильно превосходила средневековую. Древнейшую технологию – голубиную почту – переоткрывали несколько раз (что, в частности, стало причиной возвышения Ротшильдов). Но, в общем, тенденция пробила себе дорогу.
Пример посложнее. Известно, что по мере совершенствования военного дела армейские потери снижаются, а вот потери мирного населения увеличиваются. Тенденция наметилась ещё в древности и несколько раз была близка к пику – например, в позднем Средневековье. Массовые армии и особенно великие мясобойни двадцатого века вроде как бы её опровергли. Однако сейчас уже всем очевидно – дело снова идёт к тому же, и на этот раз окончательно. То есть: воевать будут ракеты и роботы, а нести потери – мирные жители. И теперь это уже не переломить назад, игра сделана.
Так вот, мы сейчас намерены поговорить об очень важной глобальной тенденции. Я бы назвал её разоружением населения.
Что я имею в виду. В каком-нибудь неолите любой мужчина, вооружённый каменным топором, был опасен. Причём не только для других мужчин, но и для власти. Причём разница между ним и другим мужчиной с каменным топором была не качественная, а количественная. Несколько мужчин с топорами могли убить вождя племени.
Сейчас мы видим, что даже миллионы обывателей не могут ничего сделать с элитой государства – настолько она могущественна и настолько они слабы. Впрочем, обыватель слаб и против других обывателей – поскольку они охраняются всё тем же государством. Более того. Любое сообщество, даже самое ничтожное, если оно имеет государственный мандат на издевательство над обывателем, может заниматься этим сколько душе угодно. Сейчас такой мандат регулярно выдаётся так называемым «меньшинствам», которые чморят и кошмарят законопослушное стадо как хотят. Негры, феминистки, геи, мусульмане – все они при желании могут сделать с любым «белым цисгендерным мужчиной» всё, что им вздумается, начиная от оскорблений и преследований и кончая физическим насилием. Он же не может ничего, вообще ничего.
Как это достигнуто? Разными способами, но главное – разоружение и постановка под контроль. То есть: у обывателя отбирают всё, что может нанести вред государству, и контролируют всё, что может быть использовано для нанесения такового вреда. В конце концов, у него отберут всё и контролировать будут тоже всё.
Чтобы не ходить далеко за примером. Возьмём оружие в самом буквальном смысле слова – огнестрел. В настоящий момент обыватели им не вооружены. Даже в странах, где разрешено владение огнестрелом, обыватель всё равно не может им воспользоваться – потому что окажется виноват, ибо самооборона наказуема. Конечно, есть разница: в России она наказуема абсолютно (практически все, пытавшиеся обороняться, садятся в тюрьму); в Америке до сих пор действуют “Castle Doctrine” (причинение смерти лицу, незаконно проникшему в жилище, может быть оправдано судом как допустимая мера необходимой обороны) и другие здоровые принципы. Более того – некоторые страны перенимают их даже сейчас (например, та же «доктрина крепости» была принята в Италии в 2005 г.). Но общая тенденция вполне однозначна: сфера легального применения оружия постепенно сужается и сужается. В конце концов, его применение против людей сделают невозможным вообще.
Заметьте: это точная формулировка. Я не сказал, что всё оружие «отнимут» и «запретят». То есть такой вариант тоже возможен, но он не единственный. Власти будет вполне достаточно того, чтобы вы не могли застрелить из своего пистолета представителя власти. А можно и усилить требование – вообще какого бы то ни было человека. Для этого достаточно снабдить оружие специальным электронным чипом, который сделает возможным выстрел только после разрешения из полиции. Которое будет выдаваться только в том случае, если вы стреляете в тире по банкам. Впрочем, можно усложнить задачу и снабдить пистолет электронной распознавалкой, которая разрешит стрельбу по кошкам и воронам (только диким – домашние будут иметь встроенный блокирующий чип). Любой же силуэт, хотя бы отдалённо напоминающий человеческий, будет вызывать блокирование чипа. Ибо нефиг ничтожному обывателю стрелять в людей. Разумеется, у преступников будут «нелегальные стволы», неизвестно откуда берущиеся. Или просто – несколько человек с дубинками и ножами, против которых, как в двенадцатом веке, снова не будет ровно никакого сладу. Обыватель должен быть голеньким, жалким, дрожащим и беззащитным перед любым мускулистым мерзавцем, а пистолет нехорош тем, что уравнивает шансы… Ну и, конечно, полиция станет космической сверхсилой, ну просто потому что у неё будут стрелялки и право стрелять. А уж если они будут вооружены всякими современным штучками – разница в силе между ними и обывателями станет как между тараканом и Юпитером.
То же самое можно сказать, например, о свободном времени. Если бы обыватель им распоряжался, он мог бы измыслить или придумать что-нибудь вредное. Шанс вообще-то крошечный, но он есть. Поэтому, например, рабочий день не снижается, зато появляется масса занятий, которым можно – и хочется! – предаться в нерабочее время: от просмотра телесериалов до путешествий («надо же всё посмотреть»).
Впрочем, это всё очевидно. Я бы хотел поговорить о том, как у обывателя будут отнимать последний опасный ресурс, до сих пор находящийся в его руках – а именно, деньги.
В самом деле. Деньги – это ведь очень опасная штука. На деньги можно купить всё, в том числе и всякие серьёзные вещи. Ну например – хорошую сталь, станок с алмазным сверлом и ещё кое-что. И сделать примитивный, но огнестрел. В гиперинформационную эпоху раздобыть чертежи стрелялки можно… А потом из этой штуки человек выстрелит в богоподобного карателя-полицая. Или в солидного, уважаемого негра-потрошителя, который привык, что может убивать людей «сколько хошь», потому что он негр-мусульманин и у него есть пушка (разумеется, без чипа), а у беленьких даже ножика нет, только ручки да ножки мягонькие. Или – в дитятко важного еврочиновника, который принял законы, при которых всё вышеописанное стало возможным. Кстати, один парень это и сделал, его звали Брейвик. Он, правда, купил оружие готовое, законно. Но мог и сам сделать.