- Кто тут говорит о сексе? – прищурился Градецки. – Хотя за идею спасибо, - и тоже начал разоблачаться.
- Я устала, - попыталась отмазаться я извечной женской причиной. Ноль эмоций. Зашла с другой стороны: - У меня голова болит!
- Сейчас заболит еще задница, - посулил мне муж, стаскивая с меня обувь. – И голове будет не до усталости.
[1] Эта и последующая фраза - цитата из фильма «Внимание» Джованни Солдати.
Глава 8
- Чего ты взъелся? – вытаращилась я на него. – В конце концов, ничего страшного не случилось…
- Не случилось?!! – завис он надо мной с безумным видом. – Я чуть не умер! Когда увидел, как эта чертова капсула начала мигать, то появляясь, то исчезая – чуть не получил разрыв сердца. У меня все, что могло опустилось, а что не могло – поднялось!
- Интересно, - пробормотала я, рассматривая все с его точки зрения и нехотя соглашаясь, - а что у тебя не могло подняться? Какой орган ты имел ввиду?
- Нервы я свои имел! – рявкнул мужчина, сдирая с меня комбинезон.
Ну вот сейчас начнется! Мало мне было в прошлом, так сейчас в будущем добавят…
Но Шон против ожидания не набросился на меня, а начал внимательно изучать в поисках повреждений, бормоча:
- Лучше, конечно, показать тебя доктору, - легко касаясь кожи и переворачивая меня с боку на бок, - но…
- Вот я не понимаю, - вредничала я, - почему? Ты на мне женился под давлением…
- Кто тебе это сказал, глупышка? – усмехнулся Шон, отрываясь от карты моего тела. – Я на тебе женился совсем по другой причине. Больше того, когда встал вопрос, кто будет твоим мужем, я первый выдвинул свою кандидатуру. – Провел рукой по лицу и всклокоченным волосам: - Давным-давно я заразился половым безумием на почве рыжих.
- Чего? – вытаращилась я на него. - А как же твои вопли: «Никто не может меня заставить жениться насильно?».
- Так никто и не заставлял, - спокойно ответил мужчина. – Мне нужно было убедить президента Куксе, что мне это противно, поскольку у нас с ней давние разногласия. И если бы я показал свое настоящее отношение к происходящему, то мы бы до сих пор сидели на Калпагосе.
Я подумала, набрала в грудь воздуха и осмелилась спросить:
- А как ты ко мне относишься?
- Хорошо, - сообщил мне Шон, возвращаясь к осмотру.
- Как хорошо? - не отставала я, изводясь от любопытства. – Насколько хорошо?
- Хочу я тебя, - выпалил Градецки, засадив кулаком в стену, - аж до хруста в челюсти хочу! Ты для меня как наваждение. Даже, когда веки закрываю, ты перед глазами стоишь.
- Так это же здорово! – воскликнула я, подпрыгнув.
Вдруг меня скрутила судорога и по всему телу пронеслась волна боли!
- Ой! – согнулась я. Во рту набежала слюна, которую стало невозможно проглотить из-за боли. Дыхание давалось с трудом. Я сплюнула и расширенными глазами смотрела на расплывающееся на простыне кровавое пятно.
- Диана, - отпрянул от меня капитан. – Господи, что с тобой?
- Я, - корчилась от все более частых судорог. – Не… знаю. Больно…
Шон сгреб меня в охапку вместе с простыней, и как был, голяком, побежал гигантскими скачками по коридору, пока я старалась хотя бы дышать. Боль все нарастала.
- Кэп, - ехал за нами Джарвис, - ваш комбинезон!
- Отстань, жестянка! – орал Градецки, вваливаясь в медицинский отсек. - У меня жена заболела, а ты про какой-то комбинезон!
- Что случилось? – выскочил навстречу Клайв, с какими-то пробирками в руках. – Понятно! – увидел нас. – Кэп, положите ее сюда, - показал он на операционный стол. Включил продолговатую трубку и провел по моему телу с головы до ног.
- Что с ней, док? – переминался с ноги на ногу муж, отпихиваясь от старавшегося его одеть робота. – Насколько все серьезно?
- Похоже на отравление слюной мортага, - почесал темную эспаньолку Клайв. – Только одного не пойму, каким образом? У нас же у всех антитела с тех пор, как мы узнали расу мортагов?
У меня началась новый, еще более сильный приступ. Меня выламывало и выгибало, перед глазами плясали багрово-алые пятна, а рот был полон крови.
- Мортаг? – замер Шон. – Черная дыра! Где она могла встретить мортага? Они достаточно редко появляются из-за неуемной сексуальности… Кромве!
- Кромве? – удивился доктор, что-то быстро мне вкалывая. Меня слегка отпустило. – Где она могла встретить Кромве? Ее же вернули на родину с запретом показываться на Земле?
- Я знаю где, - мрачно сказал Градецки. Наклонился надо мной: - Ты была в прошлом, - не спросил, а констатировал он. – Ты врезала ей в челюсть и, видимо, оцарапала руку. Это так?
- Да, - закашлялась я. – Она… - перехватило дыхание. – Ты… мне…
- У нас есть вакцина, док? – его лицо закаменело. Он все гладил и гладил меня по волосам. Я приникла к его ладони, как к последней надежде. Все так глупо получилось.
- Откуда? – развел руками Клайв. – У нас у всех иммунитет, кроме… - Он посмотрел на меня: - Кроме девушки из далекого прошлого.
- Где есть ближайшая вакцина? - продолжал допрашивать специалиста капитан.
- Думаю, на Планофе, - задумался врач. Взъерошил темные волосы: - Но не уверен. Могу, конечно, связаться, но даже если у них есть вакцина, то Диана просто не доживет до Планофа. Ей осталось часов шесть, из которых пять она проведет в жесточайших мучениях.
- Обезболивающее? – деловито спросил Шон, забирая у замершего от этого известия робота одежду и натягивая на себя.
- Не поможет, - закусил губу Клайв. – Скоро откажут все внутренние органы один за другим. Зато звучит красиво: «Мультиорганная недостаточность».
Кэп с обезображенным яростью лицом рванул дать ему в морду. Доктор поспешно отступил, заканчивая мысль:
- Ей нельзя помочь… На корабле ее не спасти.
- Стазис, - прохрипела я, с упорством придорожного сорняка цепляясь за жизнь.
Шон погладил меня по щеке и вопросительно посмотрел на доктора.
- Это должно помочь, - кивнул тот, задумчиво теребя бородку. – Но насколько быстро мы можем его собрать? Или…
- Нет, - мотнул головой капитан. Глаза на его побледневшем лице стали огромными, в их уголках незаметно скопилась влага. - У нас нет такого прибора. И, скорей всего, и блоков тоже нет. – Мрачно закончил свою мысль: - Мы не специализируемся на стазисе…
- Мини-стазис, - выкашляла я из себя. – У меня… в комбинезоне… как игла… но поместите в капсулу, без нее стазис не… не сработает.
- О чем она говорит? – уставился на капитана Клайв. – Какая игла?
- Вот эта, - внезапно протянул мой прибор Джарвис. Виновато сказал: - Очень интересная игрушка. Маленькая, но такая мощная. Тот, кто изобретал, был настоящим гением своего времени.
- Аха, - засмеялась-закашлялась я кровью, - был… гением… сволочь…
- Тихо, - прижал меня к столу муж. Заглянул мне в глаза: - Диана, если это последняя возможность тебя вытащить, то я ее не упущу. Как пользоваться прибором?
- Загони в палец, - выдохнула я, - как он… - и снова началась болевая ломка. – В капсулу… подпитка… - Вцепилась в него из последних сил: - Если… больше…мне жаль, - и закрыла глаза.
- Прости меня, - быстро прижался Шон к моим губам и вонзил иглу мини-стазиса мне в палец левой руки.
Боль ушла сразу, так же, как и возможность двигаться. Я снова замерла в вечности.
Пробуждение было странным. Я распахнула глаза и уставилась на симпатичного блондина, если вам нравятся три глаза, две антенны над ушами и вытянутый вперед мордой нос, которым меня сейчас и обнюхивали.
Организм настойчиво требовал заорать и дать кулаком в один из трех прищуренных малиновых глаз. Но тут я подумала, что если могу шевелиться и у меня ничего не болит, то, вполне вероятно, это имело отношение к моему исцелению.
Мы находились внутри октагона, восьмиугольного помещения, в каждом угле которого было установлено по зеркалу (или экрану? Черт его разберет). Плюс зеркало на потолке (кто-то себя очень сильно не любит!). Свинцово-серые, унылые пол и стены нагоняли смертную тоску. А уж харя моего визави вообще не радовала.
Из окон видна типичная африканская саванна – редкие специфичные деревья, похожие на земных животные, мошкара и жара. И змеи. Катастрофическое количество разнообразных змей. Одна из них, размером с хорошую анаконду, зависла прямо над окном и упрямо нас гипнотизировала.
Мама!
- Здравствуйте, - разжала я пересохшие губы.
- Так-так-так, - скривился мордатый, распрямляясь и поправляя… оранжевый галстук поверх гладкого черного комбинезона с воротником-стойкой. – Диана Градецки, молодая, здоровая самка детородного возраста. Только весьма плохо воспитанная, - он погрозил мне когтистым пальцем: - Самки в присутствии высших говорят исключительно когда им позволяют. Но поскольку самка новенькая и необученная, то я буду снисходителен и отвечу на несколько вопросов. Потом, если самка не выучит правила, буду вынужден держать ее в наморднике.
- Где мой муж? – подавила я новый порыв провести новый эксперимент: переварятся ли его зубы, если вбить их в его же глотку.
- Капитан Градецки на корабле, - любезно ответил мордатый, усаживаясь на стул рядом и скрещивая длиннющие руки на острых коленях. – Мы милостиво разрешили ему оставить самку и улететь, но он почему-то медлит.
- Что значит - оставить? – удивленно воззрилась я на него, быстро садясь. На руках и ногах брякнули браслеты, соединенные с цепями.
- Мера предосторожности, - кивнуло фуфло в галстуке. – Владелец самки прилетел на нашу планету с просьбой вылечить самку и предложил все, что угодно, за ее спасение. Поскольку самка в детородном возрасте…
Я поняла – это моровое поветрие будущего! Все вырожденцы свихнулись на деторождении!
- …и ее генетический материал чист и стабилен, то мы приняли решение, - поцокал языком трехглазый, - оставить самку у себя на два десятилетия в обмен на спасение ее жизни. Так она послужит нашему обществу и не будет смущать высших своим внешним видом, - он опустил все три глаза на мои ноги и облизал пурпурные губы раздвоенным фиолетовым языком.