Ещё несколько минут назад память Леси на этот счёт молчала. Но фото девицы в вызывающем платьице, так похожей на Алесю, что родная мать не отличит, заставило шестерёнки вращаться. Кое-что она вспомнила. Теория профессора была сродни фэнтезийному роману. Он утверждал, что существует родственный параллельный мир, в чём-то очень похожий на привычный, земной, в чём-то отличающийся. И в этом мире вполне могут жить люди, как две капли воды похожие на людей из земного мира – двойники.
– Предположим, – Шевцов выделил слово интонацией, – пока просто предположим, что слова Брайона про параллельную реальность и двойников имели под собой какую-то почву. И мы действительно оказались… тут.
Алесю смелость босса впечатлила. Логика давно подсказывала ей, что что-то подобное нужно предположить, но ничего такого предполагать пока совершенно не хотелось. В глубине души ещё теплилась надежда, что ситуация разрешиться как-то сама собой.
– Так вот, предположим, что мы в этой параллельной реальности, про которую говорил Брайон, – безжалостно продолжил Виктор Валериевич, не давая Лесе надеяться на чудо. – Что мы тогда имеем? Вас здесь считают некой примой Мелиссой. Вы тут, по всей видимости, звезда местного шоу-бизнеса. Скорее всего, танцовщица или актриса или певица. Меня… про меня пока ничего неизвестно… даже имя… только то, что я ваш жених.
Это звучало немного странно. И даже слегка потешило Лесино самолюбие. Она привыкла, что Шевцов – это шишка, важный человек, босс, а она, так сказать, вспомогательный элемент. А тут выходило всё наоборот: Алеся (ну, то есть Мелисса) – знаменитость, а Виктор Валериевич (ну, то есть двойник Виктора Валериевича), прославлен только тем, что является женихом знаменитости.
– Думаю, нам придётся какое-то время играть навязанные нам роли, – босс задумчиво поглядел в окно, – пока не разбёремся, зачем мы здесь и как отсюда выбраться. Пытаться доказывать, что мы двойники из родственной реальности – плохая идея. Насколько помню, профессор Брайон утверждал, что здесь, также как и на Земле, почти никто не знает о существовании параллельного мира, и наши слова воспримут, как бредни умалишённых. А если нас поместят в психушку, то будет гораздо труднее найти способ вернуться домой. Не знаю, как Вы, Чистякова, а я здесь задерживаться не намерен. Мне в среду позарез нужно быть на совете директоров.
Вот эта решимость Алесе тоже понравилась. Она категорически была согласна с последней частью спича. Задерживаться в параллельной реальности в её планы не входило, как и попадать в местный интернат для умалишённых. Единственное, что её слегка смутило, так это начальная фраза босса, насчёт необходимости играть навязанные роли.
– Я немного не уверена, что смогу изобразить звезду...
– Придётся постараться.
– …и вашу невесту.
– Чистякова, речь только об игре на публику, – раздражённо перебил Виктор Валериевич. – Я не собираюсь на вас посягать. Я же уже говорил, вы не в моём вкусе.
Слова босса должны были бы успокоить Алесю, но её почему-то взяла досада. Чего он постоянно повторяет, что она не в его вкусе? Леся это и с первого раза запомнила.
– Особенно вот в этом образе, – Шевцов прошёлся взглядом по блёсткам. – Певички не по моей части.
В интонации проскочили насмешливые нотки. Алеся, что, виновата, что её двойник оказалась любительницей эпатажных нарядов и представительницей местного сценического бомонда? Впрочем, ухмылка Виктора Валериевича была беззлобной, поэтому готовый сорваться сарказм Леся заменила иронией:
– Вы тоже можете не опасаться моих поползновений. Не являюсь поклонницей таких вот… – она сделала паузу, подбирая подходящее слово, – …гардемаринов.
Если Алеся ставила целью подтрунить над боссом, то зря – не получилось. Её выпад его ни капли не задел, скорее позабавил. На лице промелькнула усмешка:
– Гардемаринов? Вряд ли, – в следующую секунду Шевцов снова стал серьёзным. В задумчивости потёр затылок: – Да… всё-таки любопытно, какую роль придётся исполнять мне. Кто мой двойник?
Глава 4. Любовь публики
Виктор Валериевич принялся изучать купе и обнаружил небольшую нишу. Оттуда была извлечена белая дамская сумочка на золотистом ремешке.
– Может, пригодится? – он протянул находку Алесе.
Содержимое оказалось достаточно предсказуемым: платочки, салфетки, пудреница, расчёска, помада, ключи (ещё бы знать, что они открывают), блокнотик (к сожалению, абсолютно чистый – ни одной записи, ни одной пометки), карандаш, кошелёк, в котором лежали несколько купюр – огромная ли это сумма, или так, на чашку чая, оставалось только догадываться. Кроме того, имелся ещё и фигурный флакончик с бирюзовой жидкостью – видимо, парфюм. И бутылёк с пилюлями неизвестного предназначения. На этом всё.
Пока Алеся изучала содержимое сумочки, босс проверил карманы своих брюк. Его улов был гораздо скромнее – только бумажник. Стопочка купюр, извлечённая наружу, выглядела чуть толще, чем в кошельке Мелиссы, но всё равно не особо внушительно. Но как бы то ни было, у кого-то из двойников должны были водиться деньги. Позволить себе путешествовать в таком люксе наверняка могли только состоятельные люди. Шевцов для порядка пересчитал наличность и продолжил исследовать купе.
– Где-то должна быть обувь, – поглядев на босые ноги Алеси, хмыкнул он и пошарил под полкой.
Идея оказалась правильной. Именно под полкой обнаружился выдвижной ящик, в котором лежало то, что предстояло надеть на ноги: золотистые босоножки на шпильках внушающей ужас высоты и кожаные ботинки, которые показались Алесе верхом комфорта.
Где справедливость? Почему даже в параллельном мире удобную обувь принято носить только мужчинам? Леся нацепила это поблёскивающее орудие пыток, и попробовала пройтись взад-вперёд по купе, чтобы поймать баланс. Никогда ещё ей не приходилось вышагивать на таких высоких каблуках. Спасибо спортивному прошлому – с вестибулярным аппаратом было всё нормально, а, значит, существовала вероятность, что с каблуков она не навернётся, если не придётся много ходить.
– Багажа в купе я не вижу, – Виктор Валериевич с опаской косился на нетвёрдое дефиле Леси. – Если мы путешествовали не налегке, то значит, где-то имеется багажное отделение и наши вещи там.
«Наши» – это, конечно, громко сказано. Алеся подозревала, что обнаружит в чемодане Мелиссы только тряпки. С каким бы удовольствием она променяла их все на свой смартфон.
– Думаю, нужно выйти из вагона, а там видно будет, – Виктор Валериевич кивнул в сторону двери. – Сориентируемся на ходу.
– А может, посидим ещё немного здесь. Обвыкнемся, – трусливо предложила Алеся.
За окном кипела непонятная жизнь. А тут, в тесном пространстве купе, было уютно и безопасно.
– Кх, – в дверном проёме материализовалась проводница и, страшно смущаясь, пролепетала: – Прошу прощения, но через несколько минут состав будет отогнан на служебные пути.
Виктор Валериевич понимающе кивнул работнице и, неожиданно подхватив Алесю под локоток, направил на выход.
– Идём, дорогая.
И жест, и интонация были такими естественными – Станиславскому бы не к чему было придраться. Вот артист! Он, что, все юношеские годы занимался в драмкружке?
Опираться на крепкую руку Виктора Валериевича оказалось приятно. Шёлковая ретро рубаха пахла свежестью и морем. Или это парфюм самого Шевцова? Даже на высоченных каблучищах Алеся была гораздо ниже него. Если на минуту представить, что рядом вышагивает действительно жених, то предстоящая авантюра переставала казаться такой уж пугающей. Эх, жаль, что этот с виду такой надёжный и крепкий мужчина на самом деле никакой не жених, а придирчивый босс.
Виктор Валериевич первым спустился со ступенек вагона. Леся ожидала, что он подаст руку, чтобы облегчить её схождение с вагонного Олимпа на перрон, но он, впечатлённый высотой каблуков, не меньше Алеси, поступил ещё кардинальней – подхватил за талию и снял с лестницы. И вот в тот момент, пока она болталась в воздухе, шепнул:
– Народ не разошёлся. Сдаётся мне, что это ваши фанаты. Готовьтесь испытать на себе любовь публики.
Алесе совершенно не понравилась догадка босса. Ведь действительно все эти люди, столпившиеся на перроне, могут оказаться поклонниками Мелиссы, пришедшими встретить своего кумира. Как же Леся жалела, что оказалась в центре внимания. Может, находиться в чьей-то тени и не тешит самолюбие, но зато как-то спокойнее.
Толпа, завидев сошедших с поезда, оживилась, пришла в движение.
– Мелисса, – прокатилось сначала как тихий выдох, а потом набрало обороты и превратилось в громкий гул: – Мелисса! Мелисса!
Алеся смотрела на поклонников с опаской и настороженностью. Мысленно готовясь, что вот-вот будет раздавлена желающими получить автограф.
– Не забывайте, вы звезда, – шепнул босс и легонько сжал локоть.
Это он намекает, что нужно поприветствовать публику? Алеся попыталась растянуть губы в улыбке и помахала рукой.
Толпа заревела ещё громче. Эх, и вот почему не сложилось всё наоборот: Виктору Валериевичу пусть бы досталась роль звезды, а Лесе – его скромной невесты. Пусть бы поклонники кричали его имя и мечтали разобрать по кусочкам на сувениры именно его, а Алеся бы тихонько пряталась за его широкой спиной. Вот ведь как боссу везёт: и обувь у него удобней, и роль проще.
Люди продолжали улюлюкать, аплодировать, махать руками, но, к счастью, почему-то не подходили. Какие, однако, воспитанные фанаты! Зато боковым зрением Алеся заметила, как с противоположной стороны перрона к ним спешит крупный крепкий мужчина, чуть за пятьдесят, в тельняшке, с обветренным загорелым лицом.
– С приездом, милорд, семь футов вам под килем, – улыбнулся он, обнажив ровный ряд белых зубов. И хоть вся эта приветливость была адресована Виктору Валериевичу, Леся сразу почувствовала симпатию к обладателю тельняшки. – Я уже отнёс багаж в машину, можем ехать.
Босс кивнул, как само собой разумеющемуся факту, но Алеся догадывалась, что его также как и её терзает вопрос. Кто такой этот мужчина? Личный водитель?