Алекс и Ники одними из первых спускаются по центральному эскалатору и после длинной очереди перед кабинками паспортного контроля присоединяются к другим пассажирам, которые пробираются к своим чемоданам, крутящимся на багажной ленте.
Ники осматривается:
– Нам нужно взять такси…
Алекс улыбается:
– Я думаю, что… – И он замечает табличку у выхода: «Алекс и Ники». – …Нас уже ждут!
– Любимый… Но как? Это не похоже на тебя… Всё слишком хорошо организовано!
– Почему ты так говоришь? Ты мне не доверяешь… Вечно меня недооцениваешь…
Они подходят к ожидающему их человеку, он обращается к ним по-итальянски:
– Хорошо добрались? Я Фред.
Алекс и Ники кивают и следуют за ним к выходу. Ники наклоняется к Алексу, убедившись, что ее никто не услышит:
– Это твой знакомый? Как ты его нашел?
– У меня есть друг, известный графический дизайнер, Маус Мышонок, он переехал сюда некоторое время назад. Это он помог мне… А ты вечно меня недооцениваешь! – Он хитро улыбается ей.
Ники до сих пор не знает, сколько сюрпризов ее ждет.
– Подождите здесь… Я сейчас.
Фред исчезает и возвращается уже за рулем американского лимузина.
– Вау… – Ники поднимает бровь. – Что происходит? Мне стоит волноваться? Что ты натворил, Алекс? За что ты собрался извиниться?
– Ни за что… – Он открывает ей дверь, опередив Фреда. – Ты просто не понимаешь, насколько хорошо прошла кампания «Ла Луна»…
Ники садится в машину:
– Но прошло почти два года…
– Вот новая поговорка… Лучше отпраздновать поздно, чем никогда! – Алекс обходит машину.
Фред открывает ему дверь и потом сам садится за руль:
– Отвезти вас в отель?
– Конечно…
Фред спокойно едет по улицам Нью-Йорка. Ники прилипла к окну, затаив дыхание. Город проплывает перед ее глазами, и она молча наблюдает за сменой пейзажа, словно это кадры из фильма. И не знает, во сне это или наяву.
– Не могу поверить… Это безумие… Слишком красиво…
– Да… И ты чувствуешь, что знаешь каждый уголок этого города.
Ники поворачивается и улыбается Алексу:
– Нет, гораздо больше… Ты чувствуешь себя как в фильме…
– В нашем фильме…
И на этот раз она его не бьет, а бросается ему на шею и целует. Потом отстраняется, озорно улыбаясь:
– Говорят, что в таких машинах VIP-персоны иногда занимаются любовью… В тех, что с тонированными стеклами, длинные такие… И просторные.
– Ага…
Ники опять прижимается к Алексу. Чувственно целует его и улыбается:
– Я вспоминаю ту сцену в «Красотке»…
– Какую?
– Первую, когда она смотрит телевизор и смеется над старой черно-белой комедией… И немного переживает за него…
Ники начинает расстегивать рубашку. Алекс подвигается ближе, опускает голову, Ники расстегивает еще две пуговицы.
Алекс улыбается:
– Ники…?
– Да?
Алекс поднимает голову и указывает пальцем на окно:
– Было бы здорово, но…
– Но?
– Мы на месте.
Ники смотрит в окно. И только тогда понимает. Так и есть. Она быстро выходит из машины перед отелем. «Я на Парк-авеню. Отель „Вальдорф-Астория“ возвышается передо мной во всей своей красе». Ники смотрит вверх. От высоты небоскреба у нее почти кружится голова. Это так прекрасно…
– Я узнаю его! Здесь снимали фильм с Дженнифер Лопес в роли горничной… Она там влюбляется в красивого, богатого политика… Да, точно, да… Как он назывался? «Госпожа горничная»!
Фред опускает стекло:
– Я вернусь через час. Помните, не так ли?
Алекс спокойно отвечает:
– Конечно.
И он берет Ники за руку, направляясь к отелю.
Ники прыгает перед ним:
– Что «конечно»? Что мы будем делать?
Алекс подходит к стойке ресепшн:
– Good evening, Belli and Cavalli[31]. – И отдает паспорта.
Через секунду им говорят, куда идти.
– Top floor[32].
– И что? Ты не сказал, что мы будем делать дальше.
Алекс нажимает на кнопку вызова лифта, пока Ники забрасывает его вопросами.
– Я отведу тебя в театр… Прекрасное зрелище, театральное шоу в невесомости, Фуэрца Брута, на Юнион-сквер… Это аргентинская труппа. Просто чудо.
– Но на улице холодно. А у нас ничего нет.
Они выходят из лифта и подходят к двери своего номера.
– Алекс, ты меня слушаешь? У меня нет платья, в чем я пойду? Я же не могу пойти так, ты не…
Алекс открывает дверь. На кровати лежат красивый черный костюм и не менее красивое черное платье.
– …подумал…
Пальто и белье для них обоих.
– Любимый! – Ники бросается Алексу на шею. – Ты такой крутой! – Она подходит к кровати и смотрит этикетку на платье: – Но… Тут написано «8»?
– Это наш 42-й!
Ники улыбается, она покорена.
– Я должна забрать назад все, что сказала раньше… Ты идеален! На самом деле даже слишком идеален! Знаешь, я начинаю немного бояться.
– Глупая… Ладно, у нас мало времени. Пойду приму душ.
Алекс раздевается и проскальзывает в душевую кабину большой ванной комнаты, отделанной мрамором цвета слоновой кости. Открывает воду и выставляет идеальную температуру.
Секундой позже дверь открывается. Ники оглядывается по сторонам, улыбается, а потом проскальзывает внутрь, полностью обнаженная. Озорно смотрит на Алекса:
– Этой сцены в «Госпоже горничной» не было…
Алекс улыбается, когда она подходит ближе:
– Да.
Ники шепчет ему на ухо:
– Или, может быть, они вырезали ее, потому что она получилась слишком откровенная.
Горячая вода скользит по их коже.
– Но, любимая… Театр… Шоу…
– Оно уже начинается…
Алекс понимает, что спешить совершенно незачем. И что, возможно, кто-то другой сходит за них в театр. А они отдаются этой нежной игре, пока вода приятно скатывается по коже.
Глава сорок четвертая
Позже они выходят из отеля, умиротворенные и улыбающиеся. Фред ждет снаружи.
– Прошу… – Он открывает дверцу машины.
– Все в порядке, Фред?
– Я сделал так, как вы предложили, синьор Белли, отдал билеты моему сыну, он поехал со своей девушкой, только что звонил. Сказал, что это было прекрасное шоу…
– Да… Жаль, что мы его пропустили…
Ники и Алекс с улыбкой переглядываются.
Потом Ники надувает губы:
– Жаль?
– Тише…
Фред улыбается, глядя на них в зеркало заднего вида:
– Если хотите, я забронирую билеты на завтрашнее шоу. Как раз осталось два. Вам повезло.
– Но… – Алекс садится в машину.
Фред кивает:
– Не волнуйтесь… Оно закончится как раз вовремя…
– Ну ладно!
Ники понимает, что они что-то замышляют, и с любопытством смотрит на Алекса.
– А теперь мы едем…
– Куда?
– Ужинать. Я проголодался!
После стейка и отличного итальянского вина в «Maremma», траттории с безупречным обслуживанием на Таймс-сквер, Алекс и Ники оказываются в небольшом клубе в Сохо.
Ники в восторге. Она позволяет Алексу вести себя и чувствует себя Алисой в Стране чудес, уверенная, что не столкнется ни с какими неприятностями. Ники удивлена, нет, поражена. Сохо – настоящий рай для шопинга. Она слышала о нем. Видела по телевизору. Вот большие торговые сети, Adidas, Banana Republic, Miss Sixty, H&M, легендарный магазин Levi’s Store. И Принс-стрит со своей старинной одеждой, гламурными брендами, престижными бутиками, бельем на любой случай, магазинами, в которых можно купить буквально все… А потом фотогалерея, где Алекс берет на себя роль экскурсовода:
– Посмотри, сколько фотографий… Эта идея появилась в 1971 году у группы независимых фотографов и художников. Здесь проходят ежемесячные выставки… Знаешь, почему это район называется «Сохо»?
– Нет!
– Это сокращение от фразы «к югу от Хьюстона», South of Houston, потому что этот район расположен к югу от Хьюстон-стрит.
А потом клуб. «Merc Bar», – гласит бронзовая надпись на красных кирпичах. Безумие. Ники и Алекс заходят внутрь. Мягкий свет, музыка, люди улыбаются, пьют, разговаривают.
Алекс держит Ники за руку и пробирается сквозь толпу:
– Вот… Это Мышонок!
А вот и молодой графический дизайнер. У него козлиная бородка, как у Д’Артаньяна, красивая улыбка, темные кудрявые волосы, кожаная куртка, обтягивающие брюки и остроносые туфли. Они с Алексом обнимаются.
– Давно не виделись!
– Так здорово снова тебя увидеть!
Некоторое время они стоят так, обнявшись, потом Алекс улыбается:
– Спасибо за все… э-э-э…
– Пожалуйста… Ты меня не познакомишь? Боишься, что она тут же влюбится в меня без памяти?
Ники улыбается. Вообще-то, этот парень неплох.
Мышонок пожимает ей руку:
– Так это ты – печально известная Ники Ла Луна…
– Звучит как бандитская кличка!
Мышонок смеется:
– Все здесь называют тебя так… Ты прославился в нашем агентстве… – Он рассматривает ее и улыбается Алексу: – В жизни она еще лучше, правда? Молодец, Алекс…
Музыканты в глубине зала начинают играть. Самба в джазовой обработке. Раздается теплый и сочный баритон блондинки-певицы, ей вторит саксофон, гитара задает ритм. Алекс, Ники и Маус сидят за столиком и постепенно растворяются в известнейшей мелодии Чарли Берда, пьют пиво, охлажденное до идеальной температуры.
Глава сорок пятая
Позже. Они все еще в клубе. Гремит сумасшедшая гитарная ми-лонга[33]. Пара в центре зала начинает танцевать. Они стоят близко друг к другу, он держит ее правую руку на уровне головы, она плетет безупречное кружево шагов, двигаясь в одном ритме с партнером. Он обнимает ее правой рукой, в левой сжимает ее ладонь. Ведет в танце. Они легко кружатся по залу, почти не касаясь пола.
Ники пожимает под столом руку Алекса. Они улыбаются. Мышонок замечает и качает головой, улыбаясь.
Чуть позже.
– Нам уже немного неудобно… Давай говори… Сколько это стоит?