Все торопливо взбегают по ступенькам школы. Кто-то еще списывает домашнее задание, кто-то потягивается, кто-то докуривает сигарету. А вон та девчонка, смешная, еще накладывает румяна, глядя в зеркальце своего скутера. То ли хочет произвести впечатление на нового учителя, то ли с помощью этого трюка рассчитывает скорее избавиться от задолженностей. А она чувствует себя превосходно, лучше, чем всегда. Она идет раскованной походкой, веселая, в какой-то эйфории. В общем-то, оно и понятно: так или иначе она сдала экзамен на зрелость.
– Ондэ, вы готовы к новости? Я встретила мужчину своей жизни!
– Да ты что? Что ты там еще задумала?
– Ну давай, выкладывай! Говори быстрее!
Олли, Дилетта и Эрика в нетерпении. Одна прекратила списывать, вторая – краситься, третья выбросила сигарету.
– Вот почему вчера вечером тебя не поймать было. Рассказывай! Не тяни резину! У тебя это было? Мы его знаем? – Олли берет ее под руку. – И смотри, если не расскажешь, все Фабио скажу.
Ники ушам своим не верит. Она удивленно смотрит на подругу:
– Что?
– Клянусь. – Олли подносит ко рту перекрещенные пальцы и целует их. Потом кладет правую руку на грудь и поднимает левую, потом, решив, что ошиблась, все меняет: левую на грудь, а правую поднимает. В конце концов просто поднимает кверху два сложенных пальца правой руки: – Клянусь. В общем, не знаю, как это все делается, но, если ты не расскажешь, я заговорю. Что удивительно.
– Предательница, ты предательница… Ладно. – Ники быстро освобождается из цепких рук Олли. – По вине одной недостойной шпионки Ондэ распускаются! – И она убегает, весело хохоча. Через ступеньку бегом поднимается по лестнице, но вскоре Дилетта, Эрика и все та же Олли догоняют ее.
– Держи ее! Мы заставим ее говорить!
Они, запыхавшись, бегут за Ники, перехватывая руками перила. И так дальше, перегоняя друга, они несутся по коридору. Дилетта, которая всегда в лучшей форме, чем остальные, потому что не пьет, не курит и рано ложится спать, первой догоняет Ники. Олли, отставшая больше других, кричит: «Хватай ее! Держи! Падай на нее! И бей ее!» Дилетта хватает Ники за куртку, тянет, и они обе падают на пол. Дилетта садится сверху, подоспевшая Эрика останавливается в миллиметре от них, а запыхавшаяся Олли, подбежав, сбивает с ног Эрику, и они обе падают на Ники и Дилетту. Они валяются друг на друге, смеются и шутят. Три подруги щекочут и мучают Ники, пытаясь заставить ее говорить.
– Ну хватит, хватит! Я вся вспотела! Не могу больше! Слезайте!
– Сначала скажи!
– Хватит, хватит, сейчас описаюсь, ай, не могу больше! Слезайте, вы!
Олли хватает ее за руку и как бы пытается ее вывернуть.
– Сначала скажи!
– Хорошо, хорошо! – Ники сдается. – Его зовут Алессандро, вы его не знаете, он гораздо старше нас.
– Насколько старше? – Олли ставит ей на живот ногу.
– Ой-ой, больно, Олли! Намного старше!
– Говори правду, ты с ним трахалась?
– Да нет, ты что!
Олли снова берет ее руку, а остальные крепко держат ее. Олли применяет прием дзюдо.
– Ай, больно!
– Тогда говори правду! Ты трахалась?
– Ну совсем немножко!
– Девушки!
Прямо перед собой Ники, Олли, Дилетта и Эрика видят большие мокасины. Кто-то остановился рядом с ними. Мокасины немного ношеные, но начищенные до блеска. Подруги медленно поднимают головы. Перед ними директор. Они вскакивают на ноги, пытаясь привести одежду в порядок.
– Ой, извините. Господин директор, мы тут упали, а потом, ну, в общем, мы начали смеяться, шутить…
– На самом деле они меня мучили…
Эрика пихает Ники в бок и берет ситуацию в свои руки:
– Это ведь очень хорошо – приходить в школу в веселом настроении, так? И министр образования это всегда говорит в начале учебного года: ребята, не надо воспринимать учебу как страдание, это возможность для… Правда, Дилетта?
– Да-да, истинная правда, – улыбнувшись, отвечает Дилетта.
А вот директор совсем не улыбается.
– Очень хорошо. – Он смотрит на часы. – Сейчас начнется урок.
Тут снова вступает Дилетта:
– Но я видела, что учитель итальянского не пришел.
– Это верно. Урок у вас буду вести я. Поэтому будьте любезны пройти в класс. Весело. И закончим бесполезные разговоры в коридоре.
Директор обходит их и идет к классу. Они медленно идут за этой строгой фигурой. Они похожи на маму-утку с утятами. Олли делает жест рукой: мамма миа, ну и зануда… Потом тянет Ники за край куртки и тихо спрашивает: «Эй, а что это значит – совсем немножко?» Ники рисует в воздухе большой круг: «Я преувеличила. Совсем немножко – слабо сказано. Я испытала нечто неописуемое… и даже больше, чем могла себе представить… в общем, мечта!» Она улыбается, вырывается из ее рук и вбегает в класс. Олли застывает на пороге, глядя на нее сердито: «Как же я не люблю, когда ты такая! С. С. Сумасшедше-счастливая!»
Глава тридцать седьмая
Алессандро только что вошел в офис. Он оделся особенно тщательно. Ему ничего не остается, как произвести впечатление: он даже не знает, о чем будет говорить на совещании у Леонардо, ведь идеи-то у него пока нет.
– Здравствуйте, все! – Улыбаясь, он здоровается со всеми секретаршами, сидящими в коридоре. – Здравствуй, Марина. Здравствуй, Джованна.
Он здоровается даже с телефонисткой Донателлой, которая, рассеянно кивнув ему, продолжает какую-то игру на компьютере. Он идет медленной, уверенной походкой. Да. Как выставишь товар, так его и продашь. Он не помнит, где слышал такое, но теперь стало спокойнее. К тому же на ум пришли еще две фразы. Первый закон Скотта: неважно, что что-то идет неправильно. Возможно, это хорошо выглядит. И Алессандро делает все, чтобы хорошо выглядеть. Есть еще и закон Гумперсона: шанс того, что что-то произойдет, обратно пропорционален желательности. Нет. Первый закон лучше. Если идти слишком быстро, все подумают, что ситуация выскользнула у тебя из рук. Нет, все наоборот. Ты все еще первый, лучший, ты владеешь ситуацией. Алессандро решает сделать себе кофе. Подходит к кофемашине, нажимает зеленую кнопку. Машина заработала, из нее в стаканчик ровно льется горячий черный кофе. Полная противоположность его ситуации. Алессандро берет стаканчик и отходит. И видит Марчелло. Своего противника. Тот стоит прямо перед ним. И улыбается.
– Эй, неплохая идейка – выпить кофе. Я тоже собирался… – Он тоже делает себе кофе. – Странно, иногда людям одновременно приходит в голову одна и та же идея.
– Да. Но секрет в том, что это не случайно. Нужно заставить всех хотеть одного и того же, а решаем мы. В этом-то и состоит наша работа…
Марчелло улыбается и берет свой кофе.
– А знаешь, вчера я представил свою первую идею.
– А, да?
Марчелло смотрит на него, пытаясь понять, действительно ли он не знает.
– Я думал, Леонардо тебе сказал.
– Нет, впервые об этом слышу.
Марчелло мешает сахар в своем стаканчике.
– Знаешь, я очень доволен работой. Думаю, это нечто новое. Не революционное, но новое. Новое и простое.
Алессандро улыбается. И думает: да, но Леонардо хочет, чтобы это было «новым и неожиданным».
– Чему ты улыбаешься?
– Да просто увидел, что ты положил два пакетика сахара. Я пью горький кофе.
Марчелло снова смотрит на него, пытаясь понять, что у него на уме.
– Да, но кофе-то при этом остается кофе.
Алессандро снова улыбается:
– Только разница может быть большой или маленькой.
– Разница в том, что кофе горький или нет.
– Нет, все проще. Кофе может быть хорошим или слишком сладким.
Алессандро допивает и бросает стаканчик в корзину. Марчелло тоже делает последний глоток. И смакует сахарные остатки, жуя их. Алессандро коробит от этих звуков. Марчелло с любопытством смотрит на него:
– А сколько тебе, Алекс, лет?
– Через несколько месяцев будет тридцать семь.
Марчелло бросает стаканчик в корзину.
– А мне только что исполнилось двадцать четыре. И все же я считаю, у нас есть больше общего, чем ты думаешь…
Некоторое время они молчат. Марчелло протягивает ему руку:
– Ладно, хорошей партии. Пойдем работать, и пусть победит лучший.
Алессандро пожимает ему руку. «А знаешь, – хотелось ему сказать, – по поводу твоих лет и сладкой жизни, – вчера я провел фантастический вечер с семнадцатилетней…» Но не очень-то он уверен, что это очко в его пользу. Он улыбается, поворачивается и идет в свой кабинет. Но, сделав несколько шагов, засовывает руку в правый карман брюк. Но ищет он не ключи, а немного удачи. Как она ему нужна сейчас… в жизни не так-то и просто найти пакетики с сахаром. Чтобы сделать жизнь слаще. Мимо идет директор.
– А, Алекс! Добрый день. Как дела?
Алессандро вынимает руку из кармана и делает ему знак, соединив указательный и большой пальцы.
– Все о’кей.
– Хорошо. Я вижу, ты в форме. Таким ты мне нравишься. В четыре у меня.
– Да. В четыре.
Алессандро в волнении смотрит на часы над своим кабинетом. Начало одиннадцатого. У него чуть меньше шести часов, чтобы найти идею. Хорошую идею. Потрясающую, блестящую, победную идею. И, что важнее, свежую и неожиданную. И, что самое главное, способную оставить его в Риме. Алессандро входит в кабинет. Андреа Солдини и все остальные сидят вокруг стола.
– Всем доброго дня. Как у нас дела?
– Неплохо, шеф.
Андреа подходит к нему с листами бумаги. Некоторые из них показывает. Это старые рекламы леденцов с самыми разными персонажами. Ковбои и индейцы, разноцветные девочки, спортсмены, даже Солнечная система.
– Ну, в общем, шеф, это самые интересные рекламы леденцов, когда-либо сделанные в мире. Вот эта, например, сильная: она хорошо пошла на корейском рынке.
– На корейском?
– Да, продажи хорошо шли.
– А что за леденцы это были?
– Какие-то фруктовые.
– Да, но вы что, не прочитали? Не проверили продукцию? «Ла Луна», кроме фруктового, имеет всякий разный вкус: ментоловый, коричный, кофейный, лакричный, шоколадный…