Дарио насмешливо смотрит на Андреа Солдини. Как будто говоря: я ведь предлагал, но это отвергли. Андреа замечает взгляд, но старается сгладить ситуацию:
– Можно было бы подвесить на облако…
– Да, луна, подвешенная на облако…
Джорджия улыбается:
– А неплохо! Типа: «Только попробуй»… и дальше название вкуса. Много-много полумесяцев, подвешенных к облакам.
– Да, если бы только у них был какой-то новый вкус, например баклажана, грибов, капусты…
Алессандро садится за стол.
– Да, и все они висят на облаках… только бы дождь не пошел. Ладно, покажите-ка мне какие-нибудь логотипы.
Микела несет ему папку, в которой сотни вариантов шрифтов, повторяющих одно слово: «Ла Луна». Андреа кладет рядом желтую папку с надписью: «Top-Secret» – и в скобках: «Кратчайший путь». Алессандро поднимает на него глаза. Тот пожимает плечами:
– Но ты же просил.
– Да, но надо бы поскромнее. Не хватает нам только светящихся вывесок, а то как же их заметят в Японии?
– Со спутника! – Но Андреа тут же понимает, что шутка не удалась. – Майкл Коннелли[15] сказал, что лучший способ остаться незамеченным – это быть у всех на виду.
Алессандро чуть было не добавил: «Может быть, именно поэтому тебя никто не замечает», но предпочел промолчать.
– Ну ладно, посмотрим, что они сделали.
Андреа чуть наклоняется и, приложив палец ко рту, говорит:
– Директор не очень-то доволен. То есть он считает, что это классика. В общем, ничего особенного…
Алессандро открывает папку. Посередине изображен весь мир с реками, озерами, горами. Все в виде луны и очень хорошо прорисовано. А внизу красными буквами название: «Ла Луна: земля открытий». Андреа поднимает первый лист. Под ним – еще один. Тот же рисунок, но с другой подписью: «Ла Луна. Без границ».
– Видишь, в двадцать четыре года ничего особого не изобретешь. Как там было? Игры без границ? А земля открытий? Это что, леденцы Колумба? Это, скорее, реклама яйца, а не луны. Да с кем тут соревноваться? А, Алекс?
Алессандро, взглянув на него, закрывает папку.
– Они, по крайней мере, принесли готовую работу.
– Да. Но не очень-то оригинальную.
Андреа смотрит на него:
– А у тебя, шеф, есть какая-нибудь идея?
Микела и Джорджия, полные любопытства, придвигаются ближе. Дарио берет стул, садится и внимательно смотрит. Алессандро барабанит папкой по столу и переводит взгляд с одного на другого. Время. Время. Нужно время. И особенно… спокойствие и выдержка. Первый закон Скотта. Только так можно не потерять контроль над ситуацией.
– Да. Есть одна. Очень неплохая. Забавная идея… но я пока над ней работаю.
Дарио смотрит на часы:
– Но уже половина одиннадцатого, собрание в четыре, верно?
– Верно. – Алессандро улыбается, пытаясь выглядеть уверенным. – И к этому времени, я уверен, у нас все будет. Так, давайте устроим небольшой мозговой штурм. – Он берет желтую папку и показывает всем. – Эту-то мы побьем обязательно. – Он хочет придать группе уверенности. – Правда? Во всяком случае, попробуем…
Общее «да», впрочем не очень уверенное, немного убавило энтузиазма у Алессандро. Микела, Джорджия и Дарио идут к своим компьютерам. Андреа остается сидеть рядом с Алессандро.
– Алекс, значит, эта, с облаками, тебе совсем не понравилась?
– Нет. Это не ново и не удивительно.
– Да, это все-таки лучше, чем их кратчайший путь?
– Да, лучше. Но недостаточно, чтобы остаться в Риме. Недостаточно.
Алессандро медленно собирает листки со старой рекламой; он пытается получить хоть проблеск вдохновения, хоть что-нибудь: огонек, искорку, способную разжечь его креативность. Ничего. Полный мрак. Вдруг в его мозгу появляется слабый проблеск, смутный огонек надежды. А что, если нужную идею найдет она, девочка-серфингистка, девочка, закидывающая ноги на приборную панель, девочка, пахнущая жасмином… Ники. И именно в эту минуту Алессандро понимает. Да, это так. Его единственное спасение в руках этой семнадцатилетней девочки. Никогда еще Лугано не кажется ему таким близким.
Глава тридцать восьмая
Третий урок. Математика. Для Ники это одно удовольствие. В том смысле, что она в этом ничего не понимает, так что можно расслабиться. Не напрягаться. Тем более что задачи, которые решаются в классе, ей передает Дилетта. А учитель никогда не вызывает ее к доске. Так зачем же что-то менять в жизни, если до сих пор все так неплохо шло? Ники только что закончила что-то писать на листочке в клеточку (чтобы оставаться в теме) и аккуратно его складывает. Один, два, три раза, пригладила кулаком сгибы, сделала крылышки, нос, получился самолетик. Она смотрит на учителя у доски.
– Все понятно? В этом случае вам надо считать только последние цифры.
Как только учитель снова отворачивается к доске, Ники привстает, приподнимается над занудой Леонори, сидящей перед ней, и с силой запускает самолетик в сторону Олли.
– Ай!
Он врезается прямо в висок Джуди, соседки по парте Олли. Самолетик падает на скамейку рядом с Олли, она быстро его хватает и прячет под тетрадь. Учитель поворачивается к классу:
– Что случилось? Что такое? Что-то непонятно?
Ники поднимает руку, пытаясь оправдаться:
– Нет, извините, это я. Я сказала: а, понятно. Потому что раньше я не могла понять.
– Теперь тебе все ясно? А то я еще раз объясню это место.
– Нет-нет, все понятно!
Дилетта смеется, прикрыв рот рукой, прекрасно зная, что Ники совсем ничего не понятно. Уже лет пять. С тех пор, как она стала посылать ей на уроках решения задач.
– Тогда продолжим. Здесь вы должны записать полученное число и продолжить вычисления в скобках.
Учитель продолжает объяснять, стоя у доски, а Олли вынимает самолетик из-под тетради. Она разворачивает его и с любопытством читает.
«Олли, ты так классно рисуешь. Можешь нарисовать мне эти две идеи? Я тебе объясню. В первой речь идет…» – и объясняются две идеи, которые кажутся Олли совершенно неуместными, но оригинальными, главным лицом в которых является девочка, и все должно быть забавным. Письмо заканчивалось словами: «Ты сможешь это сделать, типа… сейчас? Ты помнишь: Ондэ обещали друг другу помогать во всем, всегда и всюду. А если тебе этого недостаточно, воровка-аферистка, я готова обменять на твою мизерную услугу: а) ужин в остерии на корсо Франча, дорогой, но очень вкусный, сама знаешь; б) неделю бесплатного мороженого в „Аляске“; в) все, что ты захочешь, но при условии, что это не будет за пределами моих возможностей. Типа, куда-нибудь сходить с моим папой, который тебе так нравится, это даже не проси…»
Олли вырывает листок из тетради и быстро на нем пишет. Делает из него шарик и, убедившись, что учитель не видит, бросает его Ники.
«Что? Я должна на тебя горбатиться, а ты даже не хочешь поделиться со мной своими ночными похождениями? Ни за что. Или рассказывай, гулена!»
Прочитав записку, Ники откидывается на спинку и складывает умоляюще руки. «Пожалуйста… – шепчут ее губы, – please!»
Олли мотает головой: «Ни за что. Я хочу знать все. Или все расскажешь, или ничего не нарисую».
Ники вырывает второй листок и быстро на нем пишет. Посмотрев на спину учителя, делает шарик и бросает подруге. Олли на лету хватает его правой рукой. Как раз вовремя: учитель оборачивается и смотрит на Ники:
– Это место понятно, Кавалли?
Ники улыбается:
– Это – да, абсолютно понятно.
– А вам, девочки? – Остальные более или менее уверенно кивают. Учитель доволен: значит, он объясняет понятно. – Тогда продолжим. – И он снова пишет на доске, не зная, что большинству учениц все эти вычисления непонятны, во всяком случае двум из них. Потому что они уже знают, что математику сдавать не будут.
Олли с интересом читает новое письмо.
«Честно говоря, было в два раза меньше того, чем обычно занимаешься ты. Расскажу тебе потом, во время перемены. Scripta manent. Disegnam[16] уже!»
Олли смотрит на нее со всей серьезностью. И одними губами шепчет: «Если мне все не расскажешь, разорву то, что сейчас нарисую. Ясно?»
Ники, сидя за своей партой, поднимает левую руку, потом правую, скрещивает пальцы, целует их, короче, передразнивает Олли, как бы говоря ей: «Обещаю!»
Олли смотрит на нее в последний раз. Ники ей улыбается. И тогда Олли вынимает из парты альбом для рисования и достает оттуда чистый лист. Еще раз читает послание и, на минуту задумавшись в поисках вдохновения, склоняется над листом. Четкими и ровными линиями она дает жизнь задумке своей забавной подруги. А учитель продолжает давать новый материал, сопровождая его самыми понятными в мире объяснениями.
Глава тридцать девятая
Алессандро смотрит на часы, стоящие на его письменном столе. Без двадцати три. До собрания остается чуть больше часа. А они еще не готовы.
– Так что, ребята? Что решаем?
Микела подбегает к столу и показывает ему новый эскиз. Девочка держит в руках луну, как мячик. Никуда не годится. Ничего нового. И уж совсем не неожиданно. Алессандро чувствует себя разбитым. Подавленным. Но нельзя подавать виду. Он держится уверенно и спокойно, чтобы не упустить из рук ситуацию. Он улыбается Микеле:
– Неплохо. Но все же… надо что-то еще… что-то еще… – Он не находит нужного слова.
Но Микела, похоже, поняла, что он имеет в виду.
– Я поняла. Попробую еще.
Алессандро чувствует себя совершенно разбитым. Входит Джорджия.
– Я сделала несколько других логотипов.
Алессандро открывает папку и рассеянно просматривает листы. Что ж, совсем неплохо. Веселые яркие цвета. Но если нет главной идеи, к чему хороший заголовок?
– Слушай, совсем неплохо, молодец.
Джорджия смотрит на него в нерешительности:
– Мне продолжать?
– Да, попробуй в надписи передать вкус шоколада, корицы, лайма…
– Это не очень легко без дизайна продукта, но я постараюсь.