– Хочешь что-нибудь еще?
– Да… – Она улыбается в ответ. – Тирамису, если у них есть.
Алессандро поднимает руку:
– Официант!
Молодой официант появляется из-за его спины.
– Тирамису для девушки. И ананас, пожалуйста.
Официант тут же исчезает. Алессандро снова смотрит на девушку. Поставив локоть на стол, гладит ее.
– Да, все, что ты мне рассказала… я такого не ожидал…
Девушка улыбается.
Ники, наблюдавшая за этой сцены с улицы, как с цепи срывается. Она отбегает от окна. Поворачивается на сто восемьдесят градусов, глаза ее наполняются слезами. Она потрясена. Щеки горят от негодования.
Алессандро сжимает руку девушки в своей.
– Я так счастлив, что мы с тобой встретились…
– Слушай, я себя немного виноватой чувствую…
Алессандро недоумевает:
– Но почему?
И тут слышится какой-то странный шум. Он доносится с улицы. Девушка первой оборачивается к окну.
– Алекс, что там делает эта девушка?
– Где?
– Там, смотри! Это не твоя машина, случайно?
Ники яростно бьет по колесам, по фонарям, со всей силой, которую ей придает злость; она прыгает вокруг машины, почти наскакивая на нее.
– Ники! Это Ники!
– Ты ее знаешь?
Алессандро бросает салфетку на стол и выскакивает из ресторана. Смотрит направо, налево и перебегает улицу.
– Ники! Что ты делаешь? Прекрати! Ты с ума сошла?
Ники продолжает пинать машину. Алессандро почти падает на нее, крепко хватает и оттаскивает от машины.
– Ты что, Ники?
Ники подпрыгивает, пытаясь вырваться:
– Отпусти меня! Отпусти сейчас же! Ты был на собрании, да? Ты не мог за мной заехать? Обеда не получится, мы надолго застрянем? С этими сраными японцами, да? Отдай мне мои рисунки! Отдай мне их! Недоносок! – Она кричит и пинает его ногами.
Алессандро отпускает ее.
– Мне надо было выйти. Возникло неожиданное дело.
Ники оборачивается и фыркает, волосы падают ей на лицо.
– Да, как же, я видела, как ты сжимал руку этому своему неожиданному делу…
Тут девушка, сидевшая с Алессандро, переходит улицу и подходит к ним.
– Что здесь происходит?
– Ничего. Познакомься с Ники. Ники, это Клаудия, мое неожиданное дело и по совместительству… сестра.
Ники готова сквозь землю провалиться. Руки ее опускаются, голос предательски дрожит:
– Очень приятно.
Девушки пожимают друг другу руки. Ники смущена, растеряна. Клаудия приходит ей на помощь:
– Алекс разозлил тебя? Да, он такой…
Алессандро улыбается:
– Нет, это новый метод, заимствованный у японцев. Они так всегда делают: выпускают пар на бесполезные предметы роскоши, например машины, чтобы освободиться от стресса. И поскольку Ники мне очень помогла с работой, она устала, и у нее стресс… в общем, это она выбрала такой способ потратить накопившуюся энергию…
Ники хлюпает носом и слабо улыбается.
– К сожалению, это были последние запасы. Ладно, Алекс, я поехала, меня родители ждут. Днем буду заниматься. Позвони мне, когда захочешь. Если тебе нужно работать над новыми идеями… Знаешь, можно еще подумать о новых способах тратить накопившуюся энергию…
Алессандро чешет голову:
– Хорошо, но знаешь, боюсь, у меня кое-какие дела остались. Но потом я буду совершенно свободен.
Ники поднимает руку и прощается с Клаудией. Садится на скутер и уезжает. Теперь она совершенно успокоилась. Блин, блин, блин. Ну я и наворотила. Проклятая Эрика со своими предсказаниями. Ее смех разбирает. Ну и сцену я закатила! Потом начинает тихонько петь: ей весело. Одно точно: никто в мире еще с такой радостью не знакомился ни с чьей сестрой.
Алессандро и Клаудия возвращаются в ресторан. Он продолжает начатый разговор:
– Почему ты сказала, что чувствуешь свою вину?
– Ну, потому что Давиде был твоим другом. Ты нас познакомил, и я вышла за него замуж. И если сейчас у нас эти проблемы…
– Клаудия, никаких проблем нет. Это просто такой момент. В семейной жизни всякое бывает. Самое главное – решиться уладить ваши отношения. Ты решилась?
– Да.
– Ну тогда успокойся, самое главное сделано. Теперь все пойдет как по маслу. Самое сложное – сделать выбор. А потом все само устроится. Все будет хорошо.
Они снова садятся за стол. Скоро перед ними ставят тирамису и ананас. Они продолжают обед. Клаудия смотрит на него с интересом:
– А ты, что у тебя?
– Я? Очень много работаю. Встречаюсь с друзьями… и стараюсь не думать о Елене.
Клаудия указывает ложечкой на окно:
– А эта ураганная Ники?
– А, это подруга.
Клаудия удивлена:
– Подруга, говоришь? – И передразнивает ее: – «Я пошла. Меня ждут родители. Сегодня днем мне надо заниматься…» Не слишком ли она молода для подруги?
– Может быть, но она очень взрослая.
– Мне кажется, у нее еще аттестата зрелости нет…
– Точно. Я ей помогаю учиться.
У Клаудии ложечка выпадает из рук:
– Алекс?
– Слушай, Клаудия, ты искала меня, чтобы сказать, что у вас с моим другом, а твоим мужем проблемы. А между тем вы одного возраста, и у вас есть все для полноценного брака, и что? Сама видишь, у любви нет никаких рецептов.
Клаудия качает головой, но тут же улыбается:
– Ты прав. Надеюсь, я при этом буду присутствовать.
– При чем?
– Когда ты приведешь ее знакомиться с семьей.
Глава пятьдесят седьмая
Ближе к вечеру.
«Бьешь другие машины?» – Алессандро пишет и отправляет сообщение.
Минуту спустя приходит ответ: «Нет. Ху ж е. Сижу дома и думаю о тебе».
Алессандро улыбается. Он пытается писать быстро, но с пальцами Ники соревноваться трудно. Даже используя T9.
«Увидимся?»
Не проходит и десяти секунд: «Конечно! С удовольствием! Хоть помиримся нормально. Где?»
Алессандро очень старается. Получилось немного быстрее: «Я у тебя под окнами. В переулке справа».
«Сейчас приду».
Всего несколько мгновений, и Ники открывает дверь машины и прыгает на него и целует.
– Любовь моя! Прости, прости, прости! – и продолжает его целовать.
Алессандро смеется, не зная, что сказать. Он не привык к такому. Не ожидал. С Еленой в первое время он ждал часами, пока она выйдет. Но эти мысли тотчас же растворяются в воздухе.
– Мама дорогая, что я сегодня наделала! С твоей сестрой! А если бы это была какая-нибудь твоя подружка?
– Если б это была какая-нибудь моя подружка, ты так бы и продолжала долбать мою машину.
Ники становится серьезной.
– Ты прав, я такая, ничего не могу поделать. И, думаю, тебе не стоит пытаться меня переделать.
– Я и не пытаюсь. Я не люблю проигрывать…
– Дурачок! А я, между прочим, если захочу, смогу измениться… Просто было бы ошибкой меняться для тебя. Это бы означало, что я не та, что нужна тебе. То есть я бы притворялась другой.
– Слушай, а можно без философии? У меня всегда было плохо с этим предметом. Нужно уточнить только два пункта.
Ники скрещивает на груди руки.
– Эта поза обозначает, что ты закрыта, отказываешься слушать и воспринимать.
– Слушай, я сижу в позе, которая мне удобна, и потом, еще надо послушать, что ты там скажешь… Кажется, ты собираешься прочесть мне нотацию.
Алессандро удивленно смотрит на нее:
– Какое устаревшее слово!
– Внушение, наставление, головомойку, нагоняй, отповедь, выговор, нахлобучку, увещевание. Подходит?
– Ты просто ходячий словарь синонимов.
– Говори, что собирался, и нечего насмешничать.
Алессандро набирает в легкие воздух.
Ники останавливает его:
– Подожди, подожди. – Она закрывает глаза и разводит в стороны руки. Поднимает их перед собой ладонями кверху, как йоги. – Скажи мне только одно… это не конец?
Алессандро смотрит на нее. Она такая красивая сейчас: руки протянуты вперед, непослушные волосы падают ей на лицо, на плечи, на ее детскую шею, щеки такие гладкие, на закрытых глазах – ни следа макияжа, – вся жизнь у нее еще впереди… Он опускает руки на колени.
– Нет, то есть, по крайней мере, для меня, ничего не закончилось.
Ники открывает глаза. Опустила руки, улыбаясь, покусывает верхнюю губу, глаза ее сияют, она растрогана. Еще немного – и она заплачет.
– Хорошо, Алекс, прости меня, говори, что ты хотел.
– Ладно. – Он трет руки о джинсы. – Даже не знаю, с чего начать.
– Да начни с чего хочешь. Здесь главное, чем ты закончишь!
– Не шути. Итак, мне очень хорошо с тобой, мне нравится тебя слушать, рассказывать тебе о своей работе, и мне очень нравится то, что мы с тобой делаем…
Ники смотрит на него немного сверху, с легкой лукавой улыбкой.
– Да, Ники, да, особенно это, то есть и это тоже… И ты, наверное, многого ждешь. Ты думаешь, что все это так и будет длиться, а я не знаю, что может случиться. Никто не знает. И именно поэтому мне хочется чувствовать себя уверенно, когда я принимаю решения, и при этом никого не подводить. Мне совсем не хочется, даже в простой и прекрасной любовной истории, нести какую-то ответственность…
Ники смотрит на него:
– Я поняла. Ты хочешь снова стать молодым парнем, и я как раз подходящий случай.
– Нет, это здесь ни при чем.
– При чем. Ты сказал, что не хочешь никакой ответственности. Тебе хочется, чтобы это была просто такая история, и пусть все идет, как идет. Но в один прекрасный момент ты, может быть, поймешь, что тебе нужна семья, дети…
– Ники, в этом я не уверен.
Ники, улыбаясь, теребит кончики волос.
– Слушай, Алекс, ты часто ставишь мне диск, записанный твоим другом Энрико.
– Да, а что, он тебе не нравится?
– Шутишь, что ли? Ужасно нравится. Так вот, там есть одна песня, Лучо Баттисти, которая, мне кажется, написана про нас с тобой. Там есть одно место… у меня нет слуха, не обращай внимания, слушай слова.
Ники начинает напевать, улыбаясь. И поет хорошо, слух у нее есть. «Как знать, как знать, кто ты? Как знать, что у нас получится? Мы узнаем это, лишь живя…»