– Короче, правила я вам рассказал.
– Какие еще правила? Это как в «speed date», как пойдет, так и пойдет.
– Пьетро, ты опять не понял? В какое положение ты меня ставишь?
– На войне как на войне.
И Пьетро устремляется в ресторан. Перед ними – белый, прозрачный зал, совершенно новый. «Панда».
– Ну и засранец ты. Я же всегда слово держу. Давай, Энрико, заходим. Хотя бы ты меня поддержи…
Энрико улыбается:
– Ты прекрасно знаешь, что я-то пришел просто развлечься.
Пьетро уже у стойки. Он открыл бутылку шампанского и разливает его в несколько бокалов.
– Подожди! – Алессандро хочет его догнать, но слишком поздно: Пьетро уже исчез в глубине зала.
– А вот и я, не хотелось с пустыми руками знакомиться…
Энрико и Алессандро догоняют его. Пьетро изящ но двигается вокруг стола.
– Держи. – Он передает бокал. – А вот тебе… а теперь тост! За Ники и ее подруг!
Ники поднимает свой бокал.
– Итак, это Дилетта.
– Привет!
– Это – Эрика.
– Очень приятно.
– А вот Олли!
Пьетро протягивает последний бокал. И задерживает взгляд на Олли; та очаровательно ему улыбается.
Пьетро радостно крутится, он уже воображает себе, как пойдет дальше.
– А это мои друзья. Вот Энрико.
Энрико смущенно приподнимает руку:
– Привет.
– Это – Алекс. – Пьетро улыбается и смотрит на Ники. – Одна из вас уже хорошо его знает. Слишком хорошо. Так, что он даже похудел. Предполагаю, что остальным…
Ники толкает Пьетро:
– Остальным вряд ли удастся узнать его так хорошо.
– Точно! Ты права! – Пьетро поднимает свой бокал. – То гда у меня есть тост. За дружбу, чтобы друзья не предавали.
Все поднимают бокалы.
– И может быть, за те предательства, которые друзей сближают еще больше.
Девочки переглядываются: что-то не совсем понятно. Олли дергает плечом.
– А по мне, тост отличный! – И она весело чокается с Пьетро.
Все остальные тоже чокаются:
– Чин-чин!
К Пьетро подходит официант:
– Столик для вас готов. Как вы просили.
– Прекрасно. – Пьетро вынимает бумажку в двадцать евро и незаметно сует ее официанту. – Дамы и господа, прошу, нас ждет ужин!
И все идут за ним в отдельный зальчик в глубине ресторана. Ники берет Алессандро под руку.
– Слушай, мне ужасно нравится эта твоя идея. Очень мило с твоей стороны…
– Тебе правда нравится? Когда я предлагал, думал, ты разозлишься.
– Да нет, наоборот. Это значит, что ты нормально себя со мной чувствуешь, раз знакомишь со своими друзьями.
– А, ну да.
– И потом, я рада, что они и с моими подругами познакомятся. Во всяком случае, когда мы пригласим их к себе на ужин, никакой неловкости не будет.
– Ну да. Особенно будут счастливы жены моих друзей.
– Какие проблемы? Мы и их пригласим.
– Вместе с твоими подругами? Знаешь, что тогда будет? Мои друзья-карабинеры будут разыскивать наши тела среди обломков дома, не говоря уж о моем соседе, который, как услышит крики, сразу стреляет. Прямо со своей террасы.
– Да ты что?
– Эй, идите, вас все ждут. – Пьетро стучит по спинкам двух стульев. – Итак, народ. Здесь прекрасная средиземноморская кухня. Кусочки сыра с самым разным медом или фруктами или вот салат с апельсином, грушей и орехом. В общем, все, что может навести на эротические мысли. И значит, вполне справедливо, что нас угощает сегодня тот, кто этим занимался недавно в самом необычном месте… – Пьетро смотрит на Алессандро. – Согласен, жасминовый мальчик?
Алессандро сидит открыв рот. Ники резко поворачивается к Эрике:
– Неужели, Эрика…
– Олли видела, что мы с тобой разговаривали, и стала выспрашивать у меня о том, что ты мне рассказала… И так я…
Олли разводит руками:
– А что тут плохого? Пьетро просто спросил меня, не знаю ли я про вас чего-нибудь пикантного. Мне кажется, это забавно… И потом, он же друг, правда?
Алессандро качает головой. Берет бокал шампанского.
– Друг! С медвежьими услугами! – и залпом выпивает шампанское.
Дилетта удивленно смотрит на всех по очереди:
– А кто это такой – жасминовый мальчик?
Алессандро открывает меню:
– О’кей, выбирайте кто что хочет, ешьте сколько душе угодно. Я с радостью оплачу счет, лишь бы вы тему сменили. – И он поворачивается к Ники: – Они такие милые, славные… тихие Ондэ!
Все делают заказ, разговаривают, смеются, а Алессандро и его друзья мысленно возвращаются в прежние времена, потом снова оказываются в дне сегодняшнем. И два этих разных мира сравниваются.
– А вы ходите на дискотеки?
– Постоянно!
– Обманщики!
– Мы были в «Гоа» на празднике Джорджии.
– Да, на ее сорокалетии.
– Грустно-то как…
– Да, это ее первое и последнее сорокалетие.
Дилетта вступает в разговор:
– Можно и в восемнадцать лет быть старухой.
– А я, например, и в шестьдесят буду девчонкой! – смеется Олли.
– И вообще, при чем тут возраст? Он не имеет никакого значения.
– Абсолютно верно. Вон, смотрите, за нашим столом живое свидетельство: идеальная пара, жасминовая!
– Я уже сказал, что плачý, только если тема будет другая. И так дальше. Шампанское, необычные блюда, рыба, салаты, морепродукты.
– А работа – это примерно как учеба в школе?
– С одной только разницей. Ты тоже сдаешь экзамены, но тебе за это платят.
– Классно. По крайней мере, стоит того.
– Или ты проваливаешь экзамены, тогда в сентябре ты уже не приходишь, и тебе больше никто не платит.
– Печально…
– Вообще-то да.
– Я хотела бы стать взрослой, только чтобы иметь ребенка.
Пьетро улыбается:
– Дилетта, дорогая, я тоже так когда-то говорил, а теперь у меня двое. И я молчу. Теперь они говорят за всех.
Энрико вздыхает:
– А у меня пока нет, я только об этом мечтаю.
Дилетта смотрит на него с улыбкой:
– Вот видишь, есть все же вещи, которые в любом возрасте прекрасны.
Ники откусывает кусок хлеба.
– Да, как любовь.
Пьетро отставляет бокал.
– Как секс! То есть желание им заниматься. С возрастом это даже острее. Это как вино… Чем старее, тем вкуснее.
– Да, но это стоит кучу денег.
– Что? Вино или секс?
– И то и другое в некотором смысле.
Дилетта макает кусочек хлеба в соус.
– В любом случае мне кажется, что мужчина должен быть зрелым.
Пьетро поднимает руку:
– Как я! Я ужасно зрелый!
– И ужасно женатый…
– Это даже лучше! Со мной никакого риска: я тебя не буду мучить, не буду без конца звонить, чтобы узнать, где ты, не буду навязываться… И потом, если между нами все пойдет хорошо, существует же развод… Короче, у такого, как я, – одни плюсы. Я идеальный мужчина.
– Да, но, судя по твоим речам, не такой уж ты и зрелый. Мне ты не подходишь независимо от того, женат ты или нет. Зрелость определяется не по возрасту. А по поведению. У меня, например, есть парень, ему двадцать лет, но он гораздо более зрелый, чем вы все.
– Бедолажка… Значит, он не наслаждается жизнью.
Ники смотрит на подругу:
– А кто это – Филиппо?
– Да.
– Но у тебя же с ним еще ничего не было?
– Пока не хочу об этом думать, куда спешить?
Олли, съев мидию, облизывает пальцы.
– А по-моему, этот парень… Филиппо… неплохой, но мне кажется… он такой весь правильный, судя по тому, как он одевается, что говорит… он такой положительный…
Пьетро смотрит на Энрико:
– Типа нашего Флавио.
– Кто это?
– Наш положительный друг.
– Между прочим… вчера вечером он немного выправился…
– А, ну хорошо тогда.
– Но по жизни он никогда уже не изменится, он под каблуком у жены, пассивный и смиренный.
– Бедняга! – смеется Олли. – Почему вы его сегодня не взяли с собой? Я бы его раскачала…
– Нет, Олли, он не имеет права свободного выхода.
– С работы?
– Нет, из тюрьмы. Под названием Реджина Кристина Коэли.
– У, действительно бедняжка…
– Да, жалко его. Это человек, который зарабатывает много, но не туда вкладывает.
– Нужно уметь вкладывать в собственное счастье. – Ники положила голову на плечо Алессандро. – Во всяком случае, мой Алекс ни минуты в этом не сомневался: как только увидел меня, сразу же вложился!
Олли фыркает и наливает себе еще пива.
– О боже, жасминовая семейка разворковалась… Бедные мы. Сейчас утонем в море патоки. Да здравствует шампанское и свобода, как у пузырьков в бокале!
Пьетро смотрит на нее:
– Это песня Росси, я тоже ее слушал в твоем возрасте.
Он кладет ей руку на ладонь – Олли ее не убирает. Энрико замечает это. Олли улыбается Пьетро:
– А что, теперь ты сильно вырос?
– Нет. – Он берет бокал и ударяет по бокалу Олли. – Давай выпьем за самого незрелого тридцатидевятилетнего мужчину в мире. – Улыбаясь, он ей подмигивает.
– Кстати, – Эрика оглядывает всех, – я недавно прочитала одну статью в интернете, что ваше поколение называется middlescent. То есть вы ездите на скутерах, посылаете кучу эсэмэс, носите ультрамодную одежду, даже говорите по-молодежному. Но как по-вашему, почему вы себя так ведете?
Энрико задумывается.
– Из-за фундаментальной тревоги.
Дилетта улыбается:
– Как у Пессоа.
Энрико улыбается ей:
– Да, но наша много проще. Мы мечтали о любви, гнались за ней, обрели и потом потеряли. И так, день за днем, думая о том, что самое лучшее еще впереди, ожидая этого лучшего, мы потеряли свое настоящее…
Дилетта смотрит на него с сомнением:
– Действительно со временем становишься таким?
– Я – не такой.
Энрико смотрит на Алессандро:
– Да, ты не такой. Может быть, потому, что у тебя нет скутера и ты не делаешь всего того, о чем говорила Эрика. Но таких, как ты, – миллионы.
– В смысле?
– Людей, не сопротивляющихся жизни. Людей, которые не растут. Время проходит, они работают только для того, чтобы отвлечься… и в сорок лет ты уже не знаешь, как это сделать.