Неожиданно музыка останавливается. Роберто открывает глаза. Это Симона. Ее палец повис над кнопкой стереосистемы, это она ее выключила. Но есть кое-что и похуже: она улыбается. На лице ее одна из тех улыбок, что предвещают целый спектакль: какую-нибудь невероятную историю, драму, расставание. Ошибку. Прости, но у меня есть другой человек. Прости, но я ухожу. Прости, но я сделала глупость. Прости, но я жду ребенка… Прости, но я жду ребенка, но не от тебя. Прости, но я просто не знаю, как сказать. В общем, что-нибудь такое. И что бы Симона ему ни сказала, она обязательно начнет с этого «прости, но».
Роберто больше не может ждать. Он приподнимается и садится, упершись в спинку дивана.
– В чем дело, Симона, почему ты выключила?
– Прости меня…
«Прости меня». Черт побери, думает Роберто. Это тебе не «прости, но». Черт! Этого я не ожидал! «Прости, но» не имеет ничего общего с «прости меня». Такого еще не было! Что же ты натворила, любовь моя? Боюсь даже представить. Так. Ус покоиться. Надо успокоиться. Я читал: руки не должны быть скрещены; надо показывать открытость. Готовность выслушать. Спокойствие. Даже, может быть, немного притвориться. Лишь бы узнать правду.
– Скажи мне, любовь моя, ничего не бойся, представь, что ты уже получила прощение!
Роберто вынужденно улыбается. Симона распускает волосы и медленно садится в кресло напротив.
– Нет, я сказала – прости меня, потому что выключила музыку: ты ведь лежал и слушал ее, а я выключила без всякого предупреждения…
– Да ничего страшного. Скажи, в чем дело.
– Ничего. – Симона соединяет руки и кладет их между колен. Это похоже на молитву.
Роберто обеспокоен. О боже! Руки между сдвинутых, крепко сжатых колен. Что там было в учебнике? Не помню. Он прикрывает глаза, пытаясь вспомнить эту страницу. Там была фотография рук. Как они были сложены? И еще там было чье-то фото. О Боже, Святая Мария: соединенные руки, знак самой отчаянной мольбы. О чем-то невозможном. Просьба, обращенная к святому: один он может помочь. Роберто смотрит на нее ангельским взглядом, стараясь как можно больше походить на святого…
– Ну скажи мне, дорогая, что за проблема?
– На самом деле не такая это и проблема…
– Но если ты со мной поделишься, – (спокойствие, открытость, доброжелательность), – тогда и я смогу высказать свое мнение.
И он начинает выравнивать книжки на столе: именно так написано в учебнике: выглядеть незаинтересованным, заняться чем-то другим, чтобы человек мог без стеснения выговориться.
– Ну так что? – Роберто говорит это самым мягким голосом, на который способен.
Симона выбрасывает последнюю карту:
– Нет, ничего, может быть, мы об этом завтра спокойно поговорим. В любом случае уже ничего не изменить.
Итак, она сказала. Теперь, как ей известно, возможны два варианта. Либо Роберто вскочит и закричит: «Хватит, говори, ты уже достала меня этими недомолвками!» Либо, что хуже, выйдет из комнаты, сказав: «Как хочешь» – или, еще хуже: «Ты всегда знаешь, как лучше».
Роберто забыл, что решил расслабиться.
– Я хотел бы знать это сейчас, потому что полагаю, это касается нас двоих, в частности тебя, потому что ты вся такая напряженная… но если ты предпочитаешь отложить это на завтра, что ж…
Я вижу, какая ты напряженная. Хорошо. Показать, что волнуешься за нее, какова бы ни была ее просьба. Этой главы в учебнике не было. Теперь Роберто понял все правила. Более того, теперь он сам стал учебником.
Симона улыбается. Она немного раскрепостилась. Что ж, уже неплохо, думает Роберто. Симона смотрит на него: пожалуй, можно уже и сказать.
– Сегодня мы с Ники гуляли вместе.
Роберто придает своему лицу спокойное выражение, чтобы подбодрить ее.
– А… а я почему-то думал, что она уехала из Рима…
Симона совсем успокоилась. Роберто пытается взять себя в руки. Он берет книгу, но из воспитанности не открывает ее. Чтобы дать собеседнику высказаться до конца. Тридцатая страница в его учебнике. Дать понять: что бы вам ни сказали, после этого вы собираетесь читать свой роман. Спокойно. Ни одна новость не выведет его из равновесия. Он улыбается.
– Мы с ней поговорили.
– А…
Роберто покачивает книгой, но ожидание его уже изнурило. Ему бы очень хотелось бросить эту книгу, нет, лучше найти тот учебник, заставляющий его проводить эти изнурительные эксперименты, и порвать его на части. Но он себя контролирует. Симона, видя его спокойствие, сообщает ему еще нечто:
– Мы говорили о ней и о ее любовной истории.
– А… – Пока ничего страшного, думает Роберто. Ну тогда что же? Что там может случиться? Спокойно, спокойно. – Симона, ты мне это уже говорила. Ты знаешь, как бы я мог отреагировать на эту ситуацию…
– Да, ты очень хорошо тогда все принял.
– Хотя я все равно считаю нелепой ситуацию, когда кто-то приходит к нам домой, ты с ним разговариваешь, а тот человек вовсе не страховой агент, которого мы ждали. И совсем уж нелепым мне кажется, что все мы трое делаем вид, что ничего особого не произошло.
– Любимый, очень часто так бывает в семье, наверное, так было и в твоей, когда ты был маленький, и в моей так было… Некоторые вещи замалчиваются, все делают вид, что ничего не случилось, – для общего спокойствия…
– Только ты мне все это говоришь и даже не представляешь, что я при этом чувствую. Я сегодня ночь не буду спать. Ну так что же случилось? Она снова стала встречаться с тем? С этим долбаным певцом?
– Роберто! Ну конечно нет.
Так. Значит, не это.
– С другим закрутила? Но и такое случается в молодости: встречи, расставания. Ты разве не помнишь себя в этом возрасте, до нашего знакомства?
– Единственное, что я помню, – это что ее парень на двадцать лет старше. А она сказала мне, что это мужчина ее жизни, что у нее все серьезно…
– О боже… Она беременна.
– Нет, просто влюблена.
– Ну, может быть, эти двадцать лет разницы со временем дадут о себе знать, они оба поймут это и все пройдет…
– Какой ты циник… Но я думаю, все гораздо серьезнее. Мы сегодня прошлись по магазинам, и я ей сказала, что она может покупать себе все, что хочет, это чтобы она максимально мне открылась…
– И что?
– Она совсем ничего не хотела покупать.
– Боже. Тогда у нас действительно серьезные проблемы.
Глава семьдесят восьмая
Пьетро и Сюзанна, Флавио и Кристина, Энрико и Камилла сидят в последнем вагоне ресторана «Orient Express». Камилла, увидев издалека Алессандро, улыбается:
– Вон Алессандро!
Сюзанна всматривается вдаль:
– А что, он снова с Еленой?
– Ты что! – Камилла слегка толкает ее локтем.
– Какая же это Елена…
– А кто это?
Кристина отпивает из своего бокала.
– Вы ослепли, что ли? Она же лет на двадцать младше Елены… И всех нас заодно.
Энрико, улыбаясь, жует кусок хлеба. Пьетро нервно сглатывает, прикидывая, как будет развиваться ситуация. Алессандро и Ники подходят к столу.
– А, вот вы где. Мы вас не видели. Это Ники.
– Очень приятно!
Ники подает руку сначала Камилле, потом Сюзанне и Кристине. Потом мужчинам.
– А это Энрико, Флавио…
Пьетро все еще напряжен. Он старательно избегает ее взгляда.
– А я – Пьетро, очень приятно.
Ники делает вид, что они не знакомы.
– Привет, я Ники. Приятно познакомиться.
Алессандро замечает два свободных места:
– Мы здесь сядем?
– Я на минутку отойду руки помыть, вы меня извините?
Ники уходит, а Алессандро садится за стол. Кристина задумчиво смотрит ей вслед.
– Красивая девочка. Очень милая. – И смотрит на Алессандро.
– Спасибо.
– А как вы познакомились?
– ДТП.
– Серьезно? – улыбается Камилла. – Какая стран ная история. Мы с Энрико познакомились, когда у меня в скутере закончился бензин и он любезно мне помог.
– Да. Но вы тогда оба ходили в школу, – улыбается Кристина, – а Ники в тот день наверняка проезжала мимо в коляске.
Алессандро, улыбаясь, разворачивает салфетку:
– Нет, скорее, она еще была в самых смелых мечтах родителей…
– Что? Мы с Энрико познакомились двадцать лет назад.
– Вот именно. Она появилась на свет три года спустя.
Сюзанна быстро считает на пальцах:
– То есть ей семнадцать лет?
Кристина довольно напряженно смотрит на Алессандро:
– И что это значит? Ты будешь ходить куда-нибудь с ней и ее подругами. И точно потянешь за собой друзей, то бишь наших мужей?
Алессандро старается не смотреть в сторону Энрико и Пьетро.
– Да нет, при чем здесь это? Мы только изредка видимся. Не знаю еще, как пойдет. Думаю, вам нечего волноваться.
Камилла смотрит на него с недовольным видом:
– То есть ты уже сейчас знаешь, что, может, это все ненадолго? Мне кажется, эта девочка открытая, добрая, она тебе верит. Ты ей сделаешь больно.
– Да я просто хотел сказать, что вам не стоит волноваться за моих друзей, то бишь ваших мужей.
Алессандро чувствует вибрацию на телефоне. Он вынимает его из кармана. Сообщение. От Ники.
«Как шквал вопросов? Ты выжил? Мне вернуться или подождать тебя здесь и мы сбежим?»
Алессандро улыбается и отвечает быстрее обычного: «Свет твоего маяка их ослепил. Возвращайся, все ок» – и кладет «моторолу» в карман.
– И еще одно. Я не знаю, как вы относились к Елене. Но сейчас у меня Ники. Мне просто хотелось вас с ней познакомить. Потому что вы мои друзья.
В этот момент из коридора идет Ники. Сюзанна улыбается:
– А мне приятно с ней познакомиться. Но знаешь, о чем я думаю… моей дочке тринадцать. Через четыре года она вполне может привести нам такого типа, как ты.
– И что?
– Ничего, просто сегодня прекрасный случай психологически подготовиться к такому повороту дел…
Все смеются. Ники подходит к столу и садится.
– Что случилось? О чем вы говорили?
– О тебе, – говорит Алессандро. – Тебе наговорили комплиментов.
Он опускает руку под скатерть и сжимает ее ногу, придавая ей уверенности. Ники улыбается.