– Нет, скажи мне, как ты это сделала?
– Один твой слуга, господин мой, помог мне…
Ники подает Алессандро мягкое черное кимоно.
– И он просил меня передать тебе это… – Ники дает ему записку.
Алессандро разворачивает ее: «Дорогой Алекс!. Я утащил у тебя ключи из пиджака и дал их Ники. Она сделала с них второй комплект и принесла их мне обратно. Как видишь, они снова у тебя в пиджаке. Я думаю, иногда стоит рискнуть ради прекрасного вечера. P. S. Шампанским угощаю я. Всем остальным… нет. Надеюсь, ты меня не уволишь. В противном случае риск был неуместен, надеюсь хотя бы, что он стоил того. Андреа Солдини».
Алессандро сворачивает записку. И слышит у себя за спиной звук открывающегося шампанского. Ники разливает его в бокалы. И протягивает один из них Алессандро.
– За любовь, о которой ты мечтаешь, мой господин, и за твою улыбку, самую прекрасную в мире, которая отныне будет у тебя на лице благодаря мне.
И они громко чокаются. Алессандро пьет холодное, вкуснейшее сухое шампанское. А Ники берет его за руку и ведет в ванную, где снимает с него кимоно и помогает сесть в ванну, заранее наполненную теплой водой.
– Расслабься, любовь моя…
И Алессандро опускается в теплую воду. По краям ванны расставлены мисочки с сандалом. На дне растворяются мелкие кристаллы голубой соли. И пена, ароматная легкая пена обволакивает его тело. Алессандро медленно опускается все ниже и ниже, закрывает глаза. И тихо-тихо издалека слышна музыка. Тихо. Спокойно. Мне это снится, думает он. И совершенно расслабляется. И через минуту чувствует, как что-то гладкое скользит рядом с его ногами. Он открывает глаза. И видит ее. Ники, как маленькая пантера, скользит по нему совершенно голая. Вот она сверху, он чуть не уходит под воду. Она целует его. Снова и снова. И, как маленькая гейша, без всякого стеснения, испытывает настоящее счастье, доставляя удовольствие своему господину. Полное удовольствие.
Немного позже.
Ники моет его под душем и вытирает большим полотенцем. Потом укладывает в постель. Усаживается ему на спину и смазывает ее теплым маслом, стоявшим до этого в горячей воде.
– А… горячее…
– Сейчас охладится… – И своими сильными руками волейболистки чемпионка Ники стучит по его мышцам, расслабляя их, потом она вытягивается на нем и проводит по плечам своими грудями, потом ползет вниз – и массирует ему поясницу, ноги и снова двигается наверх, размягчая ему спину, шею, плечи. И снова – вниз. Подобно твердому кусочку мыла, гладкому и теплому, скользящему без устали вверх-вниз.
– Это называется бодимассаж. – Алессандро с трудом ворочает языком.
Они смеются и снова занимаются любовью. Алессандро засыпает. И просыпается и не верит своим глазам:
– Ники, что ты придумала?
Ники лежит рядом. И весело улыбается:
– Я приготовила ужин!
Но ужин стоит на очень необычном столике. Она поставила самые изысканные суши и сашими на очень странном, мягком блюде. На своем животе. И она протягивает ему две палочки, упакованные в бумагу.
– Ты с ума сошла!
– От тебя!
Алессандро вынимает палочки.
– А ты не ешь?
– Потом, мой господин…
Алессандро смотрит на суши, потом – на сашими. И не знает, с чего начать. Все такое аппетитное…
– О… Начинай, Алекс! Я же голодная!
Алессандро качает головой:
– Ты редчайший экземпляр гейши-зануды, – и принимается есть как настоящий Алекс-сан.
Он пробует всего понемногу, то и дело кладя Ники в рот кусочки. Ники радостно улыбается и наливает в бокалы пиво «Саппоро».
– М-м-м… очень вкусно. Ты все великолепно продумала, Ники! Мне так все понравилось, лучше не придумаешь!
Ники склоняет голову набок.
– Серьезно? И ты простишь Андреа Солдини?
– Он у меня повышение получит.
Ники смеется. И, взяв его за руку, ведет в гостиную.
– Вот, держи. – Она протягивает ему записку.
Алессандро разворачивает ее и читает: «Я хотела бы, чтобы это был самый лучший день рождения в твоей жизни. Даже лучше тех, которые мы отпразднуем вместе. И еще я хотела бы, чтобы каждый день был бы для нас маленьким днем рождения, таким сказочным днем. Я хотела бы так и жить с тобой, как в сказочном сне, и никогда не просыпаться. С днем рождения, любовь моя!»
Алессандро сворачивает записку. Глаза его блестят от радости.
– Скажи мне, что это правда, что я не сплю. И главное, обещай мне, что не врежешься ни в кого другого…
Ники радостно смеется и, взяв Алессандро за плечи, ведет его куда-то:
– Иди сюда… это тебе.
Огромный пакет стоит в углу комнаты.
– Но как ты его затащила?
– Не спрашивай. У меня спина разламывается… Давай, разверни его!
Алессандро начинает разрывать бумагу.
– Знаешь, вообще-то мне твои соседи помогли!
– Да ты что? Тебе удалось задействовать соседа, который обычно меня закладывает и вызывает карабинеров? Ты обладаешь особой властью… – Алессандро уже развернул упаковку и, увидев подарок, лишается дара речи. – «Море и скала», скульптура из Фреджене… Но сколько же она тебе стоила…
– Она тебе так понравилась. А ты, как я посмотрю, вовсе не креативный директор, а счетовод какой-то… Когда хочешь сделать какой-то подарок, не думаешь о деньгах. Конечно, этим летом мне придется работать у Мастино спасателем, официанткой и еще чем придется, но зато как приятно, что она будет у тебя в гостиной, – это никакими деньгами не измерить…
Алессандро растерянно смотрит на скульптуру.
– Что, не нравится? Можешь поставить ее в ванну, или на кухню, или вынести на террасу, или даже выбросить. Это твой подарок!
– Ты что, мне она очень нравится, это самый прекрасный подарок из всех, полученных мною до сих пор. Я часто о ней думал. Но мне тогда показалось, что Мастино никогда с ней не расстанется.
– Мне – тоже, и поэтому, на всякий случай, я купила тебе вот это. – Ники вынимает из кармана небольшой пакетик. – Держи. Это был подарок тебе.
– Ники, это уж слишком! Могла бы попридержать до другого праздника!
– Вот уж и впрямь – счетовод. Чувств. На другой праздник будет другой подарок. Открывай и ни о чем не думай!
Алессандро разворачивает подарок:
– Цифровая камера! Красивая!
– Да, и, когда мы в следующий раз поедем в Диснейленд, у нас не будет проблем! Да и вообще, у такого креативного директора обязательно должен быть фотоаппарат! Ведь тебе в любую минуту может прийти идея, и ты – щелк!
– Встань-ка рядом со скульптурой, надо это все обновить!
Она обнимает скульптуру, Алессандро наводит на нее фотоаппарат.
– Вот, смотри. Можно назвать это «Море, скала и… любовь».
И они целуются.
– Когда тебе надо домой?
– Сегодня я могу не возвращаться: я сказала, что буду делать уроки с Олли и останусь у нее ночевать.
Алессандро улыбается:
– Видишь, как иногда хорошо, что надо делать уроки…
Глава девяносто третья
Позже. Ночь. Глубокая ночь. Огни погашены. Откуда-то с моря дует легкий ветерок. Полная луна освещает террасу. В полутьме комнаты Алессандро смотрит на спящую Ники. Какая все-таки странная жизнь. Я здесь, мне только что исполнилось тридцать семь лет, я отпраздновал день рождения с девочкой, которой едва исполнилось восемнадцать. А ведь я собирался жениться. И вдруг ни с того ни с сего я остался один. Сегодня Елена даже не удосужилась поздравить меня: ни звонка, ни сообщения. И сейчас моя жизнь настолько запутанна, настолько непонятна, есть даже риск оказаться в Лугано… и все же я счастлив.
Алессандро смотрит на нее внимательно. И мое счастье зависит от нее. От тебя. Но кто ты? Можем ли мы с тобой действительно прожить как в сказке? И не надоест ли это тебе? Тебе еще столько всего предстоит, что у меня уже позади. Ты еще, может быть, встретишь парня забавнее меня. Моложе меня. Который будет водить тебя на дискотеку, где вы будете танцевать до четырех часов утра, болтая о всякой ерунде.
Ники поворачивается с боку на бок. Как будто услышала эти мысли. Переворачивается на живот, смешно поджимая под себя ноги. И тут вдруг Алессандро осеняет. Четкая, ясная идея. Он быстро слезает с кровати и берет фотоаппарат, подарок Ники. И фотографирует ее, освещенную луной. Клик. Он ждет. Ники снова ворочается. Еще раз – клик. Снова ожидание. Тишина. Ночь. И снова клик. Клик, клик. Проходит еще полчаса, и снова клик, клик. Клик. Он идет к компьютеру и скачивает фотографии. И сохраняет. Он открывает фотошоп. Делает более светлым фон, что-то изменяет, что-то рисует. Восход солнца. Он идет на кухню и варит себе кофе. Возвращается к компьютеру и снова работает. На часах девять, когда он наконец заканчивает.
– Любовь моя, просыпайся.
Ники поворачивается в постели. Алессандро ей улыбается:
– Девять часов. Я принес тебе завтрак.
Рядом с кроватью на тумбочке дымится кофе, стоит йогурт, апельсиновый сок и круассаны.
– Ой, ты что, выходил уже? Когда же ты встал?
– Я не спал. Я смотрел на тебя.
– А что я такого делала?
– Ты вдохновляла меня. Идем.
Ники отставляет стакан и встает с постели. Она идет за Алессандро в гостиную. И глазам своим не верит. На стене висят четыре огромные фотографии: это она, спящая в самых странных позах.
– А… а в чем дело?
– Ни в чем. Просто ты так спала…
– Я вижу, но это же просто кошмар! Наверное, мне было плохо после суши, посмотри: я вся перекрутилась, наверное, кошмары снились…
– Не знаю. Но ты подтолкнула меня на одну идею.
Алессандро подходит к тому фото, где Ники лежит на животе, свернувшись калачиком.
– Вот, эта девочка плохо спит и видит плохие сны…
Алессандро отходит к другой фотографии. Ники лежит на боку, скрючившись, рука упала на пол.
– Ей снятся кошмары… – Алессандро подходит к третьей фотографии. Ники на животе, попа кверху, простыни задрались тоже наверх. – Сны ее просто ужасны…
– Мамма миа, да здесь ясно, что мне всерьез было плохо!
Алессандро останавливается у последней фотографии. Она повернута к стене.