перевода», «Знакомьтесь: Джо Блэк», еще раз – «Таксист», «Последнее танго в Париже» и «Красотка».
А потом – какой-нибудь забавный коктейль, неимоверная мачедония, неповторимый салат… бельгийский: кукуруза, фуа-гра, кедровые орешки, грецкие орехи, уксус. Или еще более невообразимый: кусочки сицилийского апельсина, изюм, укроп и салат-латук. И холодное вино, совиньон, за час до этого положенное в морозильник, самое то; и ежесекундно – поцелуй, отмеряющий время, как зарубка.
Ночью – учеба, днем – повторение с подругами, а он – в офисе, готовит рекламную кампанию. А вечером они ужинают где-нибудь у Пантеона, как два молодых туриста, открывающих для себя Рим, не имеющих времени на посещение музеев, памятников и церквей, – разговаривая на английском. И теперь ответ на вопрос из той песни: «Прости, а ты меня любишь?» – ясен обоим.
Глава девяносто восьмая
И вдруг наступает тот день.
Это как летняя гроза, как звук трубы, разорвавший тишину Остии. Как будто ранним воскресным утром, когда ты спокойно спишь, вдруг резко звенит будильник. Так было и в тот день.
– Алекс, ну где ты?
– Дома.
– А у тебя не получится подъехать в центр?
– Нет… я не успеваю, мне нужно отдать последние эскизы рекламы.
– Значит, ты как будто все время со мной… – смеется Ники.
– Конечно.
– Эй, у тебя голос какой-то странный.
– Это из-за того, что я не успеваю.
– Ну ладно, я встречусь с подругами. Вечером я дома: у мамы день рождения.
– Хорошо, созвонимся.
Алессандро отключает телефон. И делает глубокий вдох. Очень глубокий. Как бы хотелось, чтобы можно было выдохнуть и улететь далеко-далеко, как улетает сдувшийся шарик из рук ребенка. Он поворачивается к ней:
– Зачем ты зашла?
Посреди гостиной, опустив руки, стоит Елена. На ней ярко-синяя юбка, того же цвета пиджак. В руках – очень красивая сумка, последняя модель. «Луи Витон». Она нервно теребит ручку: ногти на пальцах покрыты белым лаком. Она немного загорела, на лице – легкий макияж.
– Ты не хотел меня видеть?
– Я хотел хотя бы поздравление с днем рождения получить.
Елена кладет сумку на стол и садится на диван.
– Звонить в такой день… мне показалось, что это как-то неуместно. Так поступают обычно пары, у которых не хватает смелости друг друга забыть.
– А тебе смелости хватило?
– Нет. Мне хватило ее только сейчас. Я по тебе скучала.
Алессандро молчит.
– Я и сейчас по тебе скучаю.
– Но я же здесь.
– Ты далеко.
Алессандро встает с дивана и начинает ходить по гостиной.
– Почему ты тогда исчезла?
– Ты меня испугал. Ты попросил меня выйти за тебя замуж.
– Я тебя испугал? Ты должна была бы обрадоваться, любая женщина мечтает услышать такое от любимого мужчины.
– Я – не любая женщина.
Елена подходит к нему со спины и обнимает.
– А ты по мне не скучал? – Она кладет голову ему на плечо.
Алессандро закрывает глаза. И чувствует ее духи. Их запах обволакивает его. Елена целует его в шею.
– Как ты мог забыть меня, вычеркнуть из жизни наши шутки, нашу любовь, наши ужины, поездки… те секреты, что мы доверяли друг другу. Все наши мечты.
И Алессандро закрывает глаза, зажмуривается. И снова видит все, что у них было, – как кадры из фильма. Елена прижимается к нему, руки ее ползут ему под рубашку. Она заставляет его повернуться к себе.
– Почему ты ушла…
– Не думай о вчерашнем дне. Я вернулась… – улыбается Елена, – и я отвечаю тебе «да».
Глава девяносто девятая
На следующий день. Самый трудный день.
Алессандро стоит на углу, под домом Ники. Послав сообщение, ждет ответ. И уже через минуту она выходит из дома, он видит ее в зеркало заднего вида. Она весело бежит к его машине и запрыгивает в нее. У Алессандро сжимается сердце.
– Привет! – Она напрыгивает на него и целует.
Алессандро улыбается. Но улыбка какая-то вымученная. Ники замечает это:
– Что случилось, Алекс?
– Ничего, ничего не случилось. Просто я тут думал обо всей нашей истории… с того дня, как мы познакомились, до сегодняшнего…
– И что? что-то не так? Разве тебе не хорошо? Я что-то неправильно сделала?
– Нет, ты ни при чем. Ситуация неправильная.
– Это что, снова из-за разницы в возрасте? Так я и знала, что рано или поздно ты снова заведешь эту песню… Ну что ж, я подготовилась! – Ники вынимает из кармана еще один листок. – Итак… поскольку тебе недостаточно тех мужчин, что гораздо старше жен, я припасла тут имена мужчин, которые моложе своих жен… так… Мелани Гриффит и Антонио Бандерас, Жоан Коллинс и Перси Гибсон, Мадонна и Гай Ричи… Деи Мур и Эштон Катчер… И никто не считает это ошибкой…
– Да нет, наверное, ошибся я.
– Ошибся? В чем? Мы же говорили: можно узнать, только живя…
– Нет, Ники, серьезно. Я всю ночь об этом думал: не стоит продолжать. Я уже говорил тебе: ты добавляешь мне проблем.
Ники не в силах понять, что происходит.
– Я доказала тебе свою любовь. Я пошла против всех. Ты не можешь говорить мне такое. Отношения заканчиваются, когда на это есть причина. Серьезная. У тебя есть какая-то серьезная причина?
Алессандро смотрит на нее. Ему хотелось бы что-нибудь сказать. Но он не может.
– Нет, серьезной причины нет. Но нет ее и для того, чтобы остаться с тобой.
Молчание. Ники смотрит на него. Как будто весь мир обрушился на нее.
– Серьезно? Это правда, что у тебя ее нет?
Алессандро не знает, что сказать.
– Ну вот, это самая веская причина.
Ники выходит из «мерседеса» и уходит, ни разу не обернувшись. Тишина. И неприятное ощущение. Что не сказал ей. И тишина эта грохочет в ушах. Алессандро заводит мотор и трогается.
Ники идет дальше. Но ей кажется, она умирает. Она не может остановить слезы, они катятся по щекам, и у нее вырываются рыдания. Ей кажется, свет померк. Какая-то часть ее сердца погасла. Внутри у нее открывается пропасть. И вдали раздаются эхом его слова, его смех, его любовь, его страсть. Пуфф. Все исчезло в одну минуту. Ничего не осталось, только эта фраза: «Нет причины для того, чтобы остаться с тобой». Пум. Боль. Сама виновата. Ты хотела быть со счетоводом чувств, бухгалтером любви, как грустно. И этого мужчину ты так любила? Ники подходит к дверям. Входит в дом. Она идет по коридору, как зомби, силы оставляют ее.
Из кухни выходит Симона. Она несет тарелку с пастой.
– А, вот ты где! Куда ты делась? Иди, мы ужинать собираемся.
– Нет, мама, извини, у меня живот болит…
Она идет в свою комнату, закрывает дверь и бросается на кровать. Обняв подушку, горько рыдает. К счастью, мама видела ее со спины, иначе она бы сразу поняла, что с ней. Боль от любви. И она так просто не проходит. От этого нет лекарств. И неизвестно, скоро ли она пройдет. Только время лечит. И чем больше была любовь, тем больше страдание при расставании. Как в математике: обратно противоположные величины. Математика чувств. К сожалению, теперь Ники могла бы получить по этому предмету десять баллов.
Глава сотая
Ондэ вместе. Но они неспокойны.
– Я вам говорила… он был слишком хорош! Романтичный, мечтатель, щедрый, забавный… образованный, все знает… сплошное надувательство!
Олли запрыгивает на мамину кровать, уверенная в своей правоте.
Эрика и Дилетта качают головой:
– Ну что ты говоришь! Ну почему ты думаешь, что все в этом понимаешь?
– Потому что я знаю…
– Только из-за того, что он тебе не нравился, не факт, что все шло плохо.
– Ну, было неплохо, но этот Алекс меня не впечатлял…
Ники сидит в кресле, обхватив лицо руками. Она разбита, безутешна, – слушает рассуждения подруг о своей несчастной любви. Олли садится на кровати по-турецки.
– Ну что вы говорите… сначала он был такой влюбленный и вдруг – бац! Исчезает. Не кажется вам странно? Без причин, без всего. А я вам скажу истинную причину. Или у него другая, или, что еще хуже, к нему вернулась его бывшая. Если бы вы знали, как бы я хотела ошибиться…
Дилетта встает:
– А я уверена, что ты ошибаешься.
Олли смеется:
– Да-да, конечно… Ты-то так еще и не легла ни с кем!
– Но почему ты думаешь, что мужчину можно понять только трахнувшись?
– Ну, хотя бы потихоньку начала въезжать… Ты тут разоряешься о том, чего в жизни не попробовала… Ники, а вот извини, можно тебя спросить? Как у вас секс был?
Ники слабо улыбается:
– К сожалению, очень классно: удивительно, нежно, нереально… не знаю, мне не найти слов. Это было как во сне.
– Ясно. У него другая.
– Да что ты говоришь? Накаркаешь сейчас…
– Слушайте, мы можем до самых экзаменов так сидеть и решать это уравнение… без ответа.
Ники кивает:
– Она права. Он один мог бы дать правильный ответ…
Тут открывается дверь в комнату.
– Олли, что вы тут делаете?
Олли, не смутившись, встает с кровати:
– Мама, ты что, забыла, что в этом году у нас экзамены на аттестат зрелости? Мы готовились.
– И готовиться нужно именно в моей спальне?
– Эта комната приносит нам удачу… – И девочки, толкаясь, протискиваются в дверь.
Глава сто первая
Проходят минуты. Проходят часы. Проходит несколько дней. Она все уже прочитала. Все подготовила. Но как же трудно не слышать тишину в своем сердце. Один мудрый японец сказал: ты можешь сбежать от шума реки, от шума листвы на ветру; но истинные звуки – в тебе самом. Вообще-то Ники совсем не хочется заниматься этой наукой. Даже наоборот: она бы с удовольствием завалила математику чувств. Она стучит в дверь.
– Войдите!
– Привет, Андреа.
– Ники! Какой приятный сюрприз! Вот только постеры еще не готовы… Ты стала супероплачиваемой моделью! Ты во всем мире прославишься!
Ники качает головой. Да. Но только я не нужна мужчине, которого люблю… Ей так хочется это сказать, но она промолчит. Она улыбается: