– Да я ничего не чувствую, когда спать хочется. И потом, у нас украли время: ты не говорила, что здесь на час больше. Воры. Ты разбудила меня в такую рань, ты… А я ведь не теряла времени зря.
– В каком смысле?
– Вчера вечером, пока вы мерзли в том коридоре, я познакомилась с этим… – Олли указывает на парня, прислонившегося к перилам. – Он из Милана, учится в Политехническом. Классный мен. Он только что сдал экзамены и едет к друзьям. Сказала, что мы будем на Родосе, и дала ему свой сотовый. Так что увидимся.
– А мы вчера, пока мерзли в коридоре, познакомились с двумя парнями из Флоренции.
– И как они?
– Ну, один – ничего, а второй – ухудшенный вариант Дэнни де Вито… Ой, звонок прозвенел – пора выходить.
Ники поправляет рюкзак, Дилетта вынимает телефон: ей только что пришло сообщение.
«Привет, красавица. Как ты? Помни: я люблю тебя и очень скучаю. Возвращайся скорее – поедем в Испанию». Дилетта посылает воздушный поцелуй экрану. Олли, заметив это, громко кричит:
– Эй, Ондэ, вперед! – и бежит к выходу, задевая молодого человека из Милана, который делает ей знак: созвонимся.
Эрика, Дилетта и Ники бегут следом, они спускаются по лестнице. На пристани Патраса – куча народу, все целуются – обнимаются, на людях рубашки с короткими рукавами, в руках у женщин – цветастые сумки.
– Здесь где-то рынок есть. Надо купить крем от солнца. Я забыла…
– Да потом купим. Надо автобус найти до горы Панахайоном.
– Ну ты и зануда, Эрика! Прямо как учитель на школьной экскурсии. Надо, надо, надо… Гора, гора… У нас каникулы! Может быть, самые классные за всю нашу жизнь!
Ники оглядывается вокруг.
– Давайте немного прогуляемся!
И они теряются в толпе. Проходят узкими улочками, болтая и смеясь. Вот амфитеатр, вот крепость, а отсюда можно увидеть Ионическое море. Ники то и дело задумывается, Дилетта строчит сообщения, Эрика пытается читать путеводитель – никто ее не слушает, – а Олли вступает в разговор со всеми встречными.
Следующая неделя. Мягкий климат, не слишком жарко. Ники сидит за столом на открытом воздухе, ест йогурт, наблюдая за проходящими людьми.
– А ты знаешь, тут уйма знаменитостей! Класс!
– И еще есть Микены с узкими улочками, барами и дискотеками, и магазины там всегда открыты! Я хочу туда!
– Мы же в Коре, а ты самого главного не сказала! Когда-то этот город считался столицей геев, супер! Это родина толерантности!
– Да, но тут еще есть неслабые люди с нормальной ориенацией! Вчера на пляже эти миланцы так зажигали! Ники, ты столько пропустила!
– Олли, лично я ничего не пропустила. Это ведь ты объявила охоту! С тех пор как мы путешествуем, ты уже троих закадрила: того миланца на пароме, блондина из Неаполя и еще того, из Равенны! Да, плюс тот иностранец…
– Француз! Такой симпатичненький… А для чего еще нужны каникулы? Сегодня пойдем на дискотеку, и ты не отшивай того, который со вчерашнего дня за тобой увивается! Бедняжка…
– Бедняжка… да не хочу я с ним целоваться…
Жасмин. Терраса. Ночь. Улыбки. Вот о чем думала вчера Ники. Когда тот парень, наговорив ей кучу комплиментов, полез к ней целоваться. А она не смогла. Не захотела. Она лишь потрепала его по щеке и, улыбаясь, отошла.
– А завтра поедем снова на пляж «Суперпарадайз»? – спрашивает Дилетта, оторвавшись от своих сообщений.
– Нет, мне хотелось бы поехать на пляж «Элия». Там есть одно тихое место и проход через скалы, который выведет к пляжу «Паранга». Знаешь, Ники, там серфингом занимаются. Не хочешь попробовать?
– Не знаю, Эрика, завтра будет видно. Я бы не отказалась.
– Ой, завтра возьмем напрокат скутеры. Надоело смотреть расписание автобусов: так мы сможем лежать на пляже сколько захотим.
Олли подходит к Дилетте:
– Знаешь, когда мы вернемся в Рим, я найду этого Алекса и врежу ему по морде: смотри, до чего он ее довел…
Идем в душ? И приводим себя в порядок к вечеру! Сначала выпьем, потом поедим, потом – на танцы! Сначала в «Скандинавиан», потом – в «Парадайз»! Сэкономим по пятнадцать евро: миланцы там всех знают…
Потом – дискотека под открытым небом до самого утра: на восходе ты видишь танцующих в первых лучах солнца…
– Су-упер! – Ондэ вскидывают вверх руки и радостно кричат. Ники тоже пытается. И они идут, обнявшись, напевая и стараясь попадать в ногу.
Прошла еще одна неделя. Ники улыбается старушке, плетущей корзину. Над головой – голубое небо. Ондэ только что вышли из автобуса: Эрика наметила посещение монастыря Панагия. Ехать к нему целый час, но это того стоит. И еще надо подняться по сотне ступенек, высеченных в скале. Эрика, Ники и Дилетта бодро начинают подниматься, а Олли беспрестанно останавливается, объясняя, что хочет полюбоваться прекрасным пейзажем. Наконец они наверху; белый монастырь похож на крепость. Несколько монахов осматривают одежду туристов. Один из них протягивает Ондэ юбки в цветочек.
– Ой, это последняя греческая мода? А парео не прилагается?
– Олли, ну хоть немного имей уважения! Здесь люди молятся. А мы почти раздеты.
Олли морщится, но юбку надевает. Они входят, и вот – новый сюрприз: к ним подходят монахи со стаканчиками в руках.
– Что это? Наркотики предлагают?
– Нет, – говорит Эрика, – это лукум, он с медом. Это чтобы подкрепить наши силы после подъема в гору.
– А что теперь?
– Теперь? Ничего. Наслаждайся пейзажем…
Вокруг бескрайнее море – какое прекрасное зрелище. Ники молча им любуется.
– О чем ты думаешь? – К ней подходит Дилетта. Но тут же раздается «бип». Она получила очередное сообщение. – Извини…
– Это Филиппо?
– Да, он просто пишет, что идет на тренировку…
– Да не обманывай ты, я очень рада за тебя… То, что мне плохо, никак не помешает мне радоваться за подруг…
– Он пишет, что любит меня. И ждет.
Ники, улыбаясь, обнимает подругу. К ним присоединяется Олли. А потом и Эрика. Они все вчетвером стоят в обнимку и смотрят на море. А потом с криком бегут по дорожке вниз. И вот оно, море. Они бросают рюкзаки на землю, покупают арбуз у торговца, раздеваются и, брызгаясь, бросаются в воду. Выйдя на берег, режут арбуз на крупные дольки. И жадно поедают их. И так проводят они время до самого заката. Довольные, счастливые, свободные. Впереди – еще несколько прекрасных дней с приключениями, о которых потом будет приятно вспомнить. Потом… Потом они вернутся в Рим.
Глава сто одиннадцатая
Почти месяц спустя.
Родители Ники остановились перед светофором. Что это? Они остолбенели, ни слова не могут вымолвить. На площади висят огромные растяжки. И на каждой – Ники. Ники, спящая на животе, Ники с задранной попой, с рукой на полу, и, наконец, только что проснувшаяся Ники с всклокоченными волосами и с пакетиком в руке. Она улыбается. «Хочешь видеть сладкие сны? Съешь “Ла Луну”».
Роберто медленно поворачивается к Симоне.
– И когда это Ники снималась для рекламы леденцов?
Симона делает все, чтобы его успокоить. Она должна показать, что они с Ники все друг другу рассказывают.
– Да-да, она мне говорила… Только я не думала, что они такие большие будут…
Нельзя сказать, что Никин отец совершенно успокоился.
– Да, но фотографии какие-то странные… то есть непохоже, что это фотошоп; такое ощущение, что их украли… то есть… они явно сделаны у кого-то дома… ну, понимаешь? Она здесь в самом деле спит, а потом проснулась. То есть это та самая физиономия, которую я вижу по утрам вот уже восемнадцать лет…
Симона вздыхает:
– Да, они просто профи…
Роберто смотрит на жену немного спокойнее.
– Как ты думаешь, Ники здорово заработала на этой рекламе?
– Думаю, да…
– Как это – думаешь? Разве вы об этом не говорили?
– Но, дорогой, не могу же я приставать к ней с вопросами! Тогда она мне ничего рассказывать не будет…
– Ну да… ты права.
Но когда они подъезжают к дому, их ждет еще больший сюрприз. Там стоит Алессандро. И ждет их. Симона узнает его и пытается как-то подготовить мужа:
– Любовь моя…
– Что, милая? Мы забыли купить молоко?
– Нет, видишь того молодого человека? – Она указывает на Алессандро.
– Да, и что?
– Это тот как бы страховой агент, о котором я тебе рассказывала. И, что самое главное, это самый важный человек для нашей Ники.
– Этот? – Роберто паркуется.
– Да. Может быть, ты не согласишься, но у него есть свой шарм.
– Который он хорошо скрывает…
– Как остроумно. Дай я с ним поговорю, мы с ним уже знаомы. Подожди меня наверху.
Роберто ставит ручник и выключает мотор. Они выходят и идут к дому. Роберто проходит мимо Алессандро, а Симона останавливается перед ним.
– Я поняла, вы передумали и теперь хотите предложить мне сделать какой-нибудь необычный вклад…
Алессандро улыбается:
– Нет. Я хотел кое-что сообщить Ники. Я знаю, что она завтра возвращается. Можете ей передать это?
Алессандро протягивает ей конверт. Симона берет его и задумывается.
– Это причинит ей боль?
Алессандро молчит. И вдруг улыбается:
– Думаю, нет. Я хотел бы, чтобы это вызвало у нее улыбку.
– Я тоже. И еще больше хочу, чтобы это вызвало улыбку у моего мужа. – И, даже не попрощавшись, она проходит мимо.
Алессандро садится в «мерседес» и уезжает.
Симона входит в квартиру. Роберто ждет ее.
– Ну, что он хотел?
– Он мне дал это… – Она кладет конверт на стол.
Роберто берет его и пытается посмотреть на свет.
– Ничего не видно. Я открою.
– Роберто, не смей!
– Вскипяти немного воды, откроем его на пару.
– Да где ты вычитал такое…
– В детском журнале сто лет назад.
– Интересно, сколько моих писем ты так открыл…
– Одно только. Да и то это было до нашей свадьбы.
– Я ненавижу тебя! И что там было написано?
– Ничего. Там был какой-то счет.
– Надеюсь, ты хотя бы его оплатил?
– Нет, это был счет за подарок, который ты мне купила…