Сегодня трудно представить, что когда-то Пьяцца дель Пополо была окраиной Рима. Центральнее её не бывает. Народу тьма, а архитектура такая, что одной этой площади было бы достаточно, чтобы сделать город, ею обладающий, знаменитым на весь мир. Название у неё вроде какое-то советское, «Площадь Народа», но в то же время и не совсем, потому что она ещё и «Площадь Тополя» в силу того, что «народ» и «тополь» в итальянском омонимы, пишутся одинаково – popolo. По поводу каждого названия сочинены легенды. «Народная» – потому что якобы народ собрал деньги на церковь Санта Мария дель Пополо, поэтому и ставшей Святой Марией Народа, а «Тополиная» – потому что здесь рос тополь, очень большой и красивый.
Сама церковь основана папой Пасхалием II аж в 1099 году, но была много раз перестроена. Средневековьем в ней, как и на всей площади, не пахнет. Легенда про тополь интереснее, чем про народ: дерево всем было прекрасно, но в него вселился бес, причём очень серьёзный и вредный: дух Нерона. Прямо под подножием холма Пинчо находились Horti Domitii, Сады Домициев, владения семейства Нерона, возведшего здесь семейный мавзолей. В нём упокоилась урна с прахом проклятого императора. Мавзолей стоял не тронутый ни варварами, ни сарацинами и был целёхонек, так что с археологической точки зрения – просто находка. Нерон христиан ненавидел, жёг их пачками, и в Риме, отрёкшемся от язычества, он угомониться не мог. Прах упокоился, а духу в мавзолее было непокойно, он вылезал и бродил там и сям, пока не забрался в тополь, где отсиживался-отлёживался днями, а по ночам вылезал. К X веку от Рождества Христова Неронов дух совсем разбушевался и безобразил вовсю. Не только на северо-западной окраине Рима, у тополя, растущего около древних северных ворот в Мура Аурелиане, называемых Порта Фламиниа, но и много дальше стал показываться по ночам мертвец, всё время чего-то ищущий и кидающийся на христиан, особенно яростно – на священнослужителей. Один из ватиканских чиновников, для своей эпохи прекрасно образованный, видел своими глазами мертвеца и узнал в нём тотчас Нерона; но это внушило ему, однако же, такой страх, что он бросился бежать со всех ног и оттого не мог хорошенько рассмотреть, а видел только, как тот издали погрозил ему пальцем. Со всех сторон поступали беспрестанно жалобы, что пускай бы еще только титулярные кардиналы, а то даже сами тайные, подвержены атакам ночного приведения, ещё и сдирающего со всех плеч, не разбирая чина и звания, всякие палии, что прикрывали их рясы: на кошках, на бобрах, на вате, енотовые, лисьи, медвежьи и беличьи. Римской милиции сделано было распоряжение поймать Нерона во что бы то ни стало, живого или мертвого, и наказать его, в пример другим, жесточайшим образом, и в том едва было даже не успели. Именно милиционер у Порта Фламиниа схватил было уже совершенно Нерона за ворот на самом месте злодеяния, на покушении сдернуть фризовый палий с какого-то отставного приезжего фламандца, только что в Рим через Порта Фламиниа вошедшего. Схвативши Нерона за ворот, он вызвал своим криком двух других товарищей, которым поручил держать его, а сам полез за рогом, прикреплённым к поясу, чтобы вызвать подмогу. Приложив рог к губам и дунув в него, милиционер никакого звука не услышал, но из рога вылетел столб дыма и всё заволок. Что далее стряслось, милиционер не успел разглядеть, только слышал, как Нерон чихнул так сильно, что совершенно забрызгал им всем троим глаза. Покамест они поднесли кулаки протереть их, Нерона и след пропал, так что они не знали даже, был ли он точно в их руках. С этих пор римские милиционеры получили такой страх к мертвецам, что даже опасались хватать и живых, и только издали покрикивали: «Эй, ты, ступай своею дорогою!» – и мертвец-Нерон стал показываться даже далеко за Порта Фламиниа, наводя немалый страх на всех робких людей. Такого поганого безобразия папа Пасхалий уже не мог выдержать и велел у древних римских ворот, месте глухом и страшном, тополь срубить и мавзолей снести, а вместо них выстроить церковь, посвящённую Деве Марии. Тополь срубили, церковь построили, знатный археологический памятник утратили, и дух исчез, как корова языком слизала. Папа передал построенную церковь нищенствующему ордену Августинских братьев, владеющих Санта Мария дель Пополо до сих пор.
Пиранези. «Могила Нерона»
После разрушения семейного мавзолея Домициев народная молва переместила могилу Нерона ещё дальше за город, на Виа Кассиа, древнюю дорогу, соединяющую Рим с Флоренцией. Могила хороша: саркофаг на высоком постаменте, с рельефами, на которых Диоскуры, грифы и крылатые гении смерти. Пиранези в силу живописности гробницы много раз запечатлел её на гравюрах, да и другие художники частенько ходили её рисовать. Могила стала знаменита, так что когда и эта местность была застроена и вошла в пределы Рима, что случилось совсем недавно, во второй половине XX века, она получила название Zone Tomba di Nerone, Дзоне Томба ди Нероне, и порядковый номер 53. На могиле, впрочем, ясной латынью написано, что она возведена Вибией Марией Максима в честь отца Публия Вибия Мариана, прокуратора Сардинии и префекта Третьего Легиона, и матери Регины Максимы, живших в III веке до Рождества Христова, так что гробница появилась на три века раньше, чем Нерон родился. Вибий Мариан никому на свете не ведом, кроме нескольких эпиграфологов, поэтому в честь его зону не назвали, а оставили ей имя императора, снискавшего мировую славу своими артистическими наклонностями, что он удовлетворял как на сцене, так и в быту, убивая и сношаясь равно художественно, за что и мил народной памяти. Девятого июня, в день смерти Нерона, к гробнице Вибиев регулярно приносят цветы, чтобы почтить изверга-эротомана.
Долгое время ворота и церковь были единственными признаками города в данной местности, дикой и пустынной. В древности к Порта Фламиниа вела улица, называемая Виа Лата, но в Средние века она превратилась в окраинную дорогу, практически незастроенную. Оживление Рима вело к усилению важности северных ворот, Порта Фламиниа, ставших для города главными. При папе Павле II в конце XV века была восстановлена Виа Лата, теперь прозывавшаяся Виа дель Корсо. В 1518 году Рафаэль и Джулио да Сангалло спроектировали Виа Леонина, позже переименованную в Виа ди Рипетта, а затем в 1525 году, при Клименте VII, к ним добавилась Виа Клеменца, теперь ставшая Виа дель Бабуино. Улицы застраивались, и возник своеобразный тривиум, точка слияния трёх улиц, который постепенно превратился в площадь. Пий IV поручил Микеланджело реконструкцию Порта Фламиниа, теперь чаще именовавшихся Порта дель Пополо, но великий гений лишь что-то набросал вчерне, а все работы перепоручил Нанни ди Бьяччо Биджо, имя коего ворота и прославили. Порта дель Пополо и вправду хороши как со стороны Пьяцца дель Пополо, так и со стороны Пьяццале Фламинио. До XX века они оставались входом в город, за ними простиралась местность с редкими домишками; она была сырой, заливалась наводнениями и считалась малопригодной для жилья, поэтому даже виллы были здесь немногочисленны. Сегодня Порта дель Пополо находятся в географическом центре Рима, они отделяют старый город от нового, риони от квартьери: Пьяцца дель Пополо перед воротами относится к рионе Кампо Марцио, Пьяццале Фламинио за воротами – к квартьере Фламинио, совсем новому, построенному уже в 1920-е годы.
Площадь была лицом Рима, ибо первая встречала приезжих, в основном прибывающих с севера, через Порта дель Пополо. Папы занялись её украшением: при Григории XIII в 1572 году на площади появился фонтан, спроектированный Джакомо делла Порта, а при папе Сиксте V на ней был поставлен египетский обелиск, воздвигнутый в 1589 году Доменико Фонтана, мастером по работам такого рода. Обелиск очень древний, он был создан, когда Рима ещё не было, в XIV веке до Рождества Христова в Гелиополисе во славу фараона Рамсеса II, а в Рим привезён по приказанию Августа в честь победы над Египтом. В древности он украшал Чирко Массимо, затем был повален, кем именно – пьяными варварами или трезвыми христианами, – неизвестно. Скорее вторыми. Откопал его Леон Баттиста Альберти в 1469 году, а в конце XVI века Сикст V повелел обелиск отреставрировать и установить при въезде в Рим, после чего он стал называться Обелиско Фламинио, в честь Порта Фламиниа.
Преобразилась и церковь. Изначально маленькая романская часовенка на отшибе, Санта Мария дель Пополо много раз перестраивалась. В XIII веке сюда из собора Сан Джованни ин Латерано была перенесена древняя икона Богоматери византийского письма, считающаяся ἀχειροποίητα, Ахиропиита, то есть нерукотворной. Она, так сказать, повысила рейтинг и посещаемость, так что уже в треченто церковь получила звание базилики. Санта Мария дель Пополо – одна из старейших базилик в Риме. Сикст IV к объявленному им юбилейным 1475 году полностью её перестроил, заказав проект ломбардцу Андреа Бреньо. В проекте принимал участие также Баччио Понтелли, урбинец, более всего известный своими замечательными интарсиями, выполненными им для Федерико да Монтефельтро в его замке в Урбино, но что именно он сделал, загадка. Фасад, выходящий не на Пьяцца дель Пополо, а в проулок перед воротами, хорошо сохранился, хотя церковь перестраивалась при Александре VII в 1652–1656 годах под руководством Бернини. Фасад Бернини практически не тронул, ограничив своё вмешательство лёгкими добавками вроде барочного разломанного карниза и взгромоздив на самый верх кучу каменных куличей в честь Александра VII, стемму семейства Киджи, но в целом сохранив чудесную ренессансную переработку готики с окном-розой и слегка антикизированным порталом.
При Сиксте IV Санта Мария дель Пополо превратилась в семейную церковь делла Ровере, владевшую двумя капеллами: одна из них, Капелла дель Презепио, Капелла Яслей, украшена алтарём работы Бернардино Пинтуриккио, любимца семейства Борджиа и самого модного художника в Риме в конце кватроченто. Церковь была также дорога сердцу его племянника Юлия II, принадлежавшего семейству делла Ровере. Юлий II привлёк к отделке интерьера Браманте. В 1512 году в ставшей трендом церкви купил капеллу Агостино Киджи, самый настоящий Билл Гейтс Высокого Возрождения, финансировавший и Борджиа, и Медичи, и Юлия II, и Льва X. Родился он в Сиене, но уже в юности перее