- И…
- И эти все монеты я нашёл в земле. Но, монет, естественно, мало. Их не хватит на покрытие кредита. Однако! – указал я куском хлеба, зажатым в руке, на горку кристаллов. – Вот это – изумруды. Того, что сейчас лежит на столе, уже больше, чем на сто тысяч. А у меня есть ещё. И это только изумруды. С тем же успехом я могу накопать и алмазов, и золота, и рубинов, и чего угодно, в нужном количестве. И это будут честные деньги… относительно. По крайней мере, ни у кого не украденные и не отнятые.
- Это… надо обдумать, - грузно приземлился на свой стул Джонатан.
- Конечно, - пожал плечами я. – Только об одном прошу: держать эту способность в секрете. Не обсуждать её друг с другом и даже со мной. Напомню: я лично знаком с человеком, живущим в Смоллвиле, который способен принимать внешность любого другого человека. Так, что не отличишь. Поэтому: чш!! – прижал я палец к губам. – Не обсуждать, не произносить вслух. Не отвечать мне или друг другу на дурацкие вопросы. Соблюдать бдительность. Это Смоллвиль! Тут возможно что угодно!
- Хорошо, Кларк, - кивнула мама. – Мы будем осторожны.
- Не надо быть осторожными, надо просто забыть о том, что я рассказал. А потом случайно найти клад там, где я покажу, расплатиться со всеми долгами, кредитами, купить, наконец, современную технику и познакомить меня с дедом. Пусть Хайрама Кента я не застал, но второй-то мой дед, оказывается, ещё жив!
- Хорошо, Кларк, - тяжело вздохнул Джонатан. – Сделаем, как ты предлагаешь.
- Ну и отлично, - улыбнулся я. – Клад будет готов к уикенду. А теперь: приятного нам аппетита!
***
После обеда я сгонял на Аляску за золотом. Потом в Арканзас за алмазами и в Монтану за сапфирами. На обратном пути заглянул ещё в Калифорнию, так, уже чисто ради интереса, - Золотой Штат, как-никак. Потом сбегал в Готэм, понырял в тамошней бухте и возле побережья в поисках достаточно старого и достаточно вместительного кувшина…
Боже! Мне всё больше и больше нравится моё тело! Особенно его невероятная мобильность: за пару секунд в любую точку континента. А то и не только его. Так-то я могу и по воде бегать – проверено, но бежать через океан всё равно, пока стрёмно. Но это чисто психологический момент. Физически мне ничто не мешает этого сделать… Ну, чуть позже тогда попробую… На днях… к уикенду ближе… в Бирму тогда сгоняю: надо же к прозрачным, зелёным и синим камешкам ещё и красненьких добавить. Из чисто эстетического интереса. Сумму я и так уже насобирал… с запасом. С очень-очень большим запасом. Как бы отец не заартачился…
***
- Проходи, Лекс, - сказал я младшему Лютеру, спускаясь первым в подвал. – Родители уехали по делам в город. Так что не помешают.
- Родители? – уточнил он.
- Отец резко и решительно против того, что бы я кому-либо рассказывал о своём секрете. Особенно тебе.
- Это… удручает, - вздохнул Лекс. – Джонатан хороший человек.
- Бесспорно.
- Что это? – спросил он, кивнув на покрытое брезентом нечто, перед которым я остановился.
- «Люлька»… «Корзинка» в которой меня нашли родители двенадцать лет назад, сразу после метеоритного дождя, - пояснил я.
- Можно посмотреть? – уточнил он.
- Конечно, - пожал плечами я. – Для того и пришли, - Лекс подошёл и стянул брезент. Стянул и встал, пытаясь понять, что же именно он видит.
- Ты прикалываешься? – с растерянной улыбкой повернулся он ко мне. – Это ведь шутка такая?
- К сожалению, нет, - вздохнул я.
- Да ну на… нет, ну правда? – всё ещё пытался отрицать очевидное он. – Да не может быть, что бы это на самом деле был космический корабль?
- Не может, но есть. Я не фрик, Лекс, я инопланетянин.
- Издеваешься?
- Это Смоллвиль, Лекс! Ты ещё не привык, что здесь возможно что угодно?
- Но не настолько же? – я лишь пожал на это плечами. – Так-так-так! Погоди-погоди-погоди! – взялся обеими руками за свою лысую голову, активно стимулируя мыслительную деятельность он. – То есть, тебя нашли двенадцать лет назад… в космическом корабле?
- Рядом с кораблём, - поправил его я. – Корабль был закрыт. И он не открывается. Отец полагает, что не хватает «ключа». Вон там сбоку выемка – видишь?
- Вижу… хм, какая знакомая форма… где же я видел… точно! У моего отца есть шестигранник из белого металла примерно такого размера. Он хранит его в Метрополисе, - задумчиво провёл пальцами по граням выемки Лютер младший.
- Да? – вскинул брови я. – Ты не будешь расстроен, если у него эта безделица пропадёт?
- Эм… - задумался Лекс. – Я её не опознаю в твоих руках, когда ты будешь «открывать» корабль. Договорились?
- Замётано.
- Тебе нужно помочь?
- Нет. Достаточно «забыть» о том, что ты мне про неё вообще говорил.
- Считай, что уже забыл.
- Отлично.
- Так, Кларк, погоди! Ты сбил меня с мысли… в этом корабле… ты был один?
- Да.
- Младенец?
- Да.
- И взрослых рядом не было?
- Именно.
- И ты не знаешь ничего о том, откуда ты?
- Совершенно. Я сам этот корабль всего пару недель как увидел. До этого тоже считал себя обычным Смоллвильским фриком.
- «Обычный фрик»? – изогнул бровь Лекс. – Странно звучит, не находишь?
- В любом другом городе, может быть. Но не в Смоллвиле.
– Так, не отвлекаемся, – снова вскинул руку в останавливающем жесте Лекс. – То есть, ты был один, в одноместном корабле… и никого из своих соплеменников никогда не встречал?
– Именно так.
– И… ты… можешь…
– Я двигаюсь со скоростью больше скорости звука. Могу жонглировать танками и имею «супермозги»… ах, да: ещё я неуязвим. Совсем. Ни для какого оружия.
– Это… – Лекс задумался. Затем помрачнел. – Кларк, ты представляешь, что будет, если твои сородичи прилетят на Землю… с агрессивными намереньями?
– Первое время человечество будет в заднице, – пожал плечами я.
– Только первое время? – хмыкнул Лекс. – А потом?
– А потом люди очередной раз адаптируются, и игра пойдёт уже не в одни ворота, – пожал плечами я.
– Ты так в этом уверен? – невесело ухмыльнулся Лекс. – Индейцы против Конкистадоров не выстояли.
– Вот только ты – потомок Конкистадоров, а не индейцев. На Земле веками отсеивались слабые. Те, кто живёт сейчас – вершина эволюции. Если нападут мои сородичи, откроется новая вершина. Слабые умрут, сильные приспособятся.
– А на чьей стороне будешь ты? – серьёзно посмотрел на меня Лекс.
– Не думал об этом.
– И всё же?
– Если всё же… сам я считаю себя человеком, а не пришельцем. Здесь мои родители. Здесь моя любимая. Здесь мои друзья… ведь ты же мой друг, Лекс?
– Друг, – кивнул он.
– Я буду на стороне своих друзей.
– Но ведь надо же как-то готовиться?! – после нескольких минут молчания вскинулся он.
– И как же?
– Найти слабости, разработать оружие, методы борьбы…
– То есть, ставить на мне опыты, ранить, убить и препарировать? – хмыкнул я. Вот только в глазах моих веселья не было. – Ты готов, ради эфемерной, теоретически возможной угрозы, убить и препарировать друга?
– Я…
– Не отвечай, – остановил я его. – Слов не надо. Просто, не делай так. А с угрозами разберёмся… Слышал такую фразу: «Пока едины, мы непобедимы»?
– Кажется, слышал, – вздохнул Лютер-младший.
***
Лана-Лана… девочка в возрасте поиска себя. Его ещё «переходным» называют. Шестнадцать лет – самый разгар. Вот и мечется: от Черлиденга к подработке в кафетерии, от подработки к волонтёрству.
Ищет себе место в этой жизни по душе. Тыкается, как слепой щенок… Вроде и смешно смотрится с высоты моего опыта двух жизней, а подумать, так уже и не очень: как иначе его найти? По течению плыть, авось вынесет куда-нибудь? А потом в этом самом «где-нибудь» сидеть и спиваться с тоски? Или вены себе резать от того, что не в моготу заниматься тем, чем приходится?
Так что мне-то делать? А что тут думать? Поддержать свою девушку в её поисках. Можно морально, можно материально, можно физически. Да и вообще: может и я что-то новое в себе или для себя открою? В конце-концов, это же новая жизнь, новый я – не может такого быть, что бы всё было так же, как в «прежней»!
В общем, в понедельник Лана и я приступили к работе в Смоллвильском доме престарелых. В понедельник…
В воскресенье отец «нашёл» клад. И обалдел, когда вскрыл старую глиняную вазу. Потом обалдели шериф и государственный оценщик. Что тут сказать: клал я с запасом, так как особо в ценах не ориентируюсь. Вот и «наклался» на семьсот шестьдесят с мелочью тысяч вечно зелёных президентов. И это я про сумму, что «чистыми» на руках у Джонатана осталась после уплаты всех налогов.
Можно было и больше, естественно, «накласть», но от миллионов было бы больше проблем, чем профита. А так, хоть и несколько больше, чем нужно, но «запас» не критичный.
Такие вот дела. Папа-Кент до сих пор «переваривает» новость. Пытается сообразить, что ж теперь ему делать-то? Не с руки как-то почти миллионеру коровники чистить и дрова колоть… вроде бы. А с другой стороны: а если ему это нравится? Если он всю жизнь этим занимался и ничего другого-то не умеет?
А, если серьёзно, то сумма не такая уж и большая: кредит закрыли, все свои закладные на землю забрали, затем выкупили у банка из собственности ещё земли, те, что при отце Хайрама Кента в этот банк заложены были, а затем забраны за долги (не первое поколение Кентов проблемы с рентабельностью имеет) – восстановили, так сказать, историческую справедливость.
Ну… я, не говоря родителям, тут же и разместил ещё несколько кладов на этой, уже нашей земле… так, на будущее. Мало ли…
После закрытия кредита и покупки земли осталось не так уж и много: двести сорок тысяч. На хорошую современную технику… маловато. Так что, посовещавшись, решили пока положить деньги на банковский счёт. До весны. А там уже, добавить то, что успею наработать я, и всё же взять в лизинг комбайн. Ну и деревьями плодовыми засадить пустующие земли, как изначально сделать и планировали.