- Фискальная проверка от Налоговиков будет однозначно, - подумав, ответил Франклин. – Но документы у нас в порядке: такие «взносы» законом не запрещены и налогом не облагаются… А время подачи декларации ещё не пришло. Фонд существует-то всего ничего…
- Что ещё?
- В принципе… фонду больше ничего. А вот тебя, Кларк, без сомнений возьмут в разработку «компетентные органы». Деньги ведь не из пустоты взялись. А такие суммы не могут не оставить след. Вот по нему и будут работать, - в этот момент снова зазвонил телефон. Патрик взял трубку, выслушал, положил трубку, снял очки и зарылся пальцами в свои волосы, крепко сжимая голову.
- Миллиард… Кларк, миллиард! Да ты ёбнулся вообще! – простонал он.
- Миллиард триста, - автоматически поправил его я.
- Миллиард!!!! – откинулся на спинку своего кресла и задрал лицо к потолку, не отпуская головы Франклин. – Капитализация фонда за неделю, от шестидесяти миллионов перевалила за миллиард!! Да у тебя вообще хоть какие-то «тормоза» есть?!! – посмотрел на меня он.
- Раньше были, - виновато почесал в затылке я. – Вот только отказали немного…
- «Немного»?! Миллиарда – это «немного»?!!! – вылупился Франклин. – Что же тогда «много»?
- Уничтожение планеты? – предположил я. Он посмотрел на меня долгим нечитаемым взглядом, затем снова пригладил свои растрепавшиеся волосы, вернул очки на место и сцепил руки в замок домиком перед собой.
- У нас проблемы… итак, у нас проблемы… у нас проблемы, их надо решать… Миллиард – это слишком много… это уже совсем другой «уровень», другая «лига»… я ж на таком уровне вообще никого не знаю! – снова вцепился в свою голову он.
- Патрик, не кипишуй, - надоел мне этот приступ паники. - Лучше посчитай свой личный процент прибыли, который ты получишь в конце финансового года!
- Если доживу, - буркнул он. Но задумался. И, по мере того, как он думал, начинал меняться его взгляд, направленный перед собой. Нет, в его глазах не появились мультяшные доллары, но некое хищное выражение там мелькнуло.
- Миллиард – это состоявшийся факт. Всё – ты уже в Высшей Лиге. Надо это принять и действовать в соответствии, а не рефлексировать.
- Высшая Лига – это триллионы, - автоматически поправил меня Патрик. – Но ты прав, Кларк. Совру, если скажу, что никогда не мечтал попасть в эту «лигу»…
- Ну вот, ты в неё попал. Работай! Сможешь? – с подозрением посмотрел на него. – Или мне пора искать нового управляющего фондом? По-амбициознее?
- Смогу, - твёрдо кивнул Патрик. – Итак, что делаем с деньгами? Висеть на счетах бесконечно они не могут. Во что вкладываем?
- А во что можно?
- Можем в «ценные бумаги», можем в драг. металлы, можем купить или начать какое-то товарное производство, - пожал плечами он. – Но производство – это рискованно.
- А всё остальное – нет?
- Тоже, - согласился Патрик. – Но риски меньше.
- Хорошо, тогда, думаю, лучше заняться «бумагами»… хотя, знаешь, - пришла мне в голову интересная мысль. – Купи, или организуй небольшую фирму, производящую компьютерные игры. Можно убыточную, главное, чтобы была линия по производству готовых дисков…
- Игры? – удивился Франклин.
- Программирование – моё хобби. Фирма не ради прибыли, а просто, прихоть, так что сильно не траться.
- Понял, - кивнул он. – Сделаю. Будет тебе фирма. Лучше уж ты будешь заниматься игрушками, чем деньги зарабатывать… от греха подальше!
***
глава 42
***
Весь следующий день я провёл на нервах. И следующий за ним. И следующий… Никуда не встревал. Ни чьих «просьб» не выполнял. Ничего не ломал. «Франкенштейнов» не строил.
Для тренировок с «тепловым зрением» Лана, как таковая, больше не требовалась. То ли тело привыкло и «прописало» эту способность в «базовую прошивку», то ли дело действительно в эффекте от тренировки, но факт: эти тепловые лучи я теперь мог вызывать по собственному желанию. Не обязательно даже «определённые» мысли в голове прокручивать. Да и со «стояком» это больше не связано.
Хотя, «близкое общение» с Ланой само по себе было удовольствием, от которого ни она, ни я отказываться не собирались. Уже на второй день это стало уже некой разновидностью «ролевой игры», где Лэнг старается всячески меня возбудить, добиться появления непроизвольного появления «огненного взгляда», а я не поддаюсь. На третий день добились: она – моего непроизвольного семяизвержения, я – оргазмических конвульсий мышц её тела. Особенно матки… не единожды.
Что интересно, того, чего я опасался больше всего: «выстрела» не случилось. Я не пробил крышу амбара струёй своего семени, как того боялся. Даже штаны не пробил… Но мог. Я чётко это понял – мог!
Долго думал потом об этом. И пришёл к выводу: организм криптонца гораздо больше поддаётся контролю со стороны мозга «пользователя», чем человеческий. Я могу УПРАВЛЯТЬ даже таким, казалось бы совершенно неуправляемым процессом, как сила мышечных сокращений при семяизвержении.
Что ж, огромный шаг к «безопасному сексу» сделан. Теперь дело лишь за должным уровнем самоконтроля… Погорячился я тогда в разговоре с Кассандрой, когда сказал, что тренировки этому телу не нужны. Ещё как нужны! Жизненно необходимы просто! Только не такие, как я привык в «той» жизни. Этому телу нужны не сила с выносливостью и гибкость с ловкостью - всего этого у него и так «с прибором». Этому телу нужны КОНТРОЛЬ и ТОЧНОСТЬ. Контроль и точность, контроль и точность…
Вот их выработке я и стал посвящать не менее двух часов своего времени каждые сутки. Как бы не было скучно, однообразно, нудно и даже противно, но раз за разом я прорабатывал все свои «системы», начиная со зрения, во всех его «проявлениях», заканчивая каждой, самой маленькой и незначительной мышцей в теле.
Кстати, о Кассандре. Уитни к ней приходил. Говорил «Спасибо». Кассандра улыбалась, кивала и просила помочь старой слепой женщине дойти до двери… держа её за руку.
Про моё участие в деле Фордману она ничего не сказала. А вот мне про Фордмана, когда я к ней бумажки «подписывать» ездил, кое-что поведала. Кое-что, что мне по нраву не пришлось.
Ей было видение про смерть Уитни. В этом видении он был молодым. Не сильно старше, чем есть сейчас. Он был в военном обмундировании, с оружием, весь грязный и усталый. Он тащил раненого товарища где-то, то ли через болото, то ли через мелкую речку. Природа вокруг, по описанию Кассандры, напоминала Балканы примерно в середине осени. Точку поставил взрыв миномётной мины. Прямое попадание.
Я тогда покивал, к сведенью принял. Запомнил. Но что с этим делать, даже не представлял пока. Жалко парня.
В общем, я ждал, когда начнутся проблемы. Ждал, нервничал, а они всё не начинались. Это нервировало ещё больше.
Чтобы как-то отвлечься, я поднасел на программирование. Фирму мне Патрик нашёл, но купить пока не купил, шли переговоры с владельцами. Так что пока допиливал движок в одиночку.
Звонок от Виктории заставил меня вздрогнуть и даже матернуться. Не его я ждал, не его… Но всё же.
Опять встреча. И опять там же. Ждал меня в знакомой комнате хорошо знакомый по телеэкрану и обложкам таблоидов человек.
- Лайнел Лютер, Мистер Кент, - с некоторой ехидной издёвкой в голосе представился он, не вставая со своего диванчика.
- Меня вы знаете, - пожал я плечами, садясь на «свой». – Чему обязан?
- Я с «наездом», - улыбнулся он, произнеся это по-русски, довольно чисто, хоть и с акцентом.
- «Предъявляйте», - пожал плечами я.
- Деньги, что ты взял «по беспределу» с Моргана Эджа, были не совсем его. Точнее, совсем не его. Это были мои деньги.
- Эдж, - пожал плечами я. – Он угрожал моей семье. Теперь не угрожает.
- Только по этому? – весело прищурился Лайнел.
- А нужна ещё какая-то причина? Он угрожал моей семье, и у него были деньги для выполнения этой угрозы. Я их забрал. По-моему, всё логично.
- Логично, Кларк, - согласился Лайнел. – Но это всё равно «беспредел», согласись?
- Ну… может самую капельку, - показал я на пальцах эту самую «капельку».
- Я хочу назад свои деньги, Кларк, - так же на пальцах показал Лютер.
- Будете угрожать? – вопросительно приподнял бровь я, разваливаясь на диване.
- Не буду, - улыбнулся Лайнел. – Но «беспредельщиков» никто не любит, Кларк.
- Не стану спорить, - пожал плечами я.
- Я хочу назад свои деньги, Кларк. Но я человек здравомыслящий, и готов договариваться, - достал из кармана плаща свёрнутые бумаги он и протянул их мне.
Я привстал и бумаги взял. Открыл и начал читать.
- Земля? – удивился я.
- Не просто земля, а та самая земля, которую твой фонд так активно добивался… но не добился, - улыбка его стала самодовольной.
- Что мешает мне забрать её у вас? – задал я вопрос в большей степени себе, чем ему, уже прикидывая, что бы ещё предложить Рикману.
- Я тебе не угрожал, - чуть подпритушил свою улыбку Лайнел. – «Беспредельщиков» никто не любит, Кларк. Слухи пойдут…
- Не пойдут, - всё так же задумчиво покачал головой я. – Ведь вы мне её подарите сами. Как и Эдж – сам сделал пожертвование в благотворительный фонд, а только потом уехал в Россию, к своим партнёрам по бизнесу.
- Они уже пошли, Кларк, - развёл руками Лайнел. – Но мы сделаем лучше! Я продам тебе этот клочок земли. Ведь я не хочу воевать, я хочу дружить с тобой!
- Дружбу лучше начинать с подарков, а не со сделки, - хмыкнул я.
- Вот и давай сделаем подарки друг другу: я тебе землю, ты мне мои деньги. Жест доброй воли!
- Шестьсот миллионов за клочок земли стоимостью в один? – изумлённо вскинул брови я.
- Я бы с удовольствием отдал бы её тебе даром, но я бизнесмен, а Эдж очень, очень-очень неаккуратно вынул эти деньги из дела, тем самым поставив под удар всю компанию. Я просто не могу допустить её краха.
- У Лютер-Корп капитализация в десятки миллиардов, - удивился я. – Шестьсот миллионов - сумма большая, но чтобы «крах»?
- Эдж был ОЧЕНЬ неаккуратен. И шестьсот миллионов, выдернутых им, грозят миллиардными убытками компании. И ещё большими штрафами с неустойками.