В то время я, в духовном плане, был всеяден. Я жил в Нью-Йорке, и мне было интересно все – я околачивался возле учителя дзэн и потом шел к суфийскому шейху, браминам, ламам, раввину и даже к христианскому проповеднику.
Вопрос:Кто из них повлиял на тебя в наибольшей степени?
Эндрю: Свами Чидананда, руководитель Общества Религиозной Жизни и ученик легендарного Шивананды. Он сказал: «Когда кто-то спрашивает тебя о том, что ты делаешь, ты должен отвечать: «Я МЕДИТИРУЮ! И еще… живу». Такое определение истинных приоритетов духовного поиска очень сильно на меня повлияло.
В 1980 году я поехал в Саанен, в Швейцарию, чтобы увидеть учителя Джидду Кришнамурти. Тогда я уверенно шел к освобождению по прямой дороге йоги и был убежден, что знаю, куда и зачем иду. Кто-то мне сказал, что есть живое воплощение Будды, которого зовут Кришнамурти, что он скоро умрет и мне нужно обязательно успеть его послушать. И вот я приехал в Саанен и пришел в шатер, где он проповедовал. Там присутствовало не меньше двухсот человек. Я помню, что меня ошеломила красота облика Кришнамурти. Он говорил о чем-то вроде «Возможно ли, что мысль – источник всех зол?». Я слушал очень внимательно, но мало что понял. В то время у меня не было ни знаний, ни опыта, чтобы понимать такие вещи. И поскольку я ничего не понимал, то просто вслушивался в звук его голоса.
Затем я вернулся в свой номер в отеле и прилег. Спустя какое-то время я обнаружил, что что-то не так. Что-то странным образом во мне изменилось. Нечто очень важное произошло со мной, пока я слушал речь этого великого человека. Мое сознание приобрело некое новое измерение. Я испытывал трепет перед теми возможностями, которые вдруг передо мной открылись. Не то чтобы я в тот момент понял, что до сих пор шел по неверному пути, но теперь в моем сознании появилось место для таких вопросов, которых там раньше и быть не могло.
Вопрос:Ты пробовал еще какие-нибудь духовные практики?
Эндрю: Да. В какой-то момент я с головой ушел в буддийскую медитацию, главным образом потому, что у меня было время медитировать хоть день и ночь, неделями, если я хотел. В результате я обрел душевный покой и ясность сознания. Кроме того, буддийская медитация дала мне возможность разобраться в том, как действует мой ум.
В возрасте двадцати семи лет я уехал в Индию. Едва ступив на эту землю, я понял, что только здесь смогу утолить свое желание свободы. Живя в Америке, я, так или иначе, чувствовал свою чужеродность, потому что мало кто из окружавших меня людей, понимал и разделял мою страсть. В Индии я осознал: чтобы обрести свободу, необходимо полностью отрешиться от эгоистических желаний. Я провел в Индии больше двух с половиной лет, изучая йогу и медитируя. Кроме того я женился, моя жена родом оттуда.
Вопрос:Я знаю, что своего последнего учителя ты нашел в Индии. Как это произошло?
Эндрю: Один мой друг рассказал мне, что до сих пор жив один учитель, прямой последователь Раманы Махарши. Учителя зовут X. В. Л. Пуньджа, у него собственный дом, и еще он очень похож на недавно умершего Нисаргадатту Махараджа, который проповедовал адвайта-веданту. Когда я решил поехать к Пуньдже, его еще никто толком не знал. К тому времени я разочаровался во всех своих учителях, я не собирался от кого-то зависеть и предпочитал искать свет исключительно внутри себя. Конечно, будучи в таком настроении, я не ожидал увидеть ничего особенного.
Я рассчитывал задержаться у Пуньджи дня на три. Когда я с порога сообщил ему, что, в общем-то, ничего от него и не жду, он только хмыкнул: «Ну и хорошо!» На следующий день я спросил его о том, каких усилий требует духовный путь. Пуньджа произнес: «Чтобы быть свободным, тебе не нужны никакие усилия». И тут со мной что-то произошло. На какую-то долю секунды мне стало ясно, что, в сущности, я никогда не был несвободен. Затем это состояние прошло. А он только улыбался.
Несколько дней спустя я описал ему, так же как и всем моим предыдущим учителям, свой первый опыт приобщения к космическому сознанию – тот, который я получил в шестнадцать лет. К моему удивлению, Пуньджа сказал: «Тогда ты все знал». И вдруг я понял, что верю в то давнее Откровение. Это было чудесно. У меня появились силы. Я нутром чуял, что мои духовные искания вот-вот завершатся.
Следующие три недели во мне все взрывалось. Я тонул в блаженстве. Временами мне казалось, что мое тело этого не выдержит. Я чувствовал себя так, будто меня вот-вот разнесет на куски. Нечто невыразимое день за днем неумолимо поглощало меня. Иногда мне становилось страшно. И вот однажды утром, проснувшись, я сел на кровати в гостиничном номере в Дели и услышал слова, которые сами собой слетали с моего языка: «Все, я капитулирую. Я отдаю свою жизнь Тебе, делай со мной все, что хочешь».
После этого я уже не мог сдерживать себя. Я встречался с друзьями и рассказывал им о том, что со мной случилось. По мере того как я говорил, они на моих глазах входили в медитативное состояние и их, как и меня, поглощало блаженство. Их сердца открывались навстречу тому, что я описывал. Это как если бы я горел и те, кто подходил ко мне слишком близко, загорались сами.
Когда я вернулся назад к Пуньдже, он сказал: «Я знал, что это случится. Ты – тот, кого я ждал всю жизнь. Теперь, встретив тебя, я могу спокойно умереть». Это было похоже на сказку. Пуньджа также дал мне понять, что его работа закончена, и он хочет моей независимости – по крайней мере, так он утверждал тогда.
Я поехал на север Индии и нашел приют в Ришикеше, святом городе странников на реке Ганг. Там мы с друзьями дни и ночи пребывали в непрерывном экстазе переживания Абсолюта. И я начал проповедовать. Вскоре меня пригласили в Англию, и там вокруг меня стали собираться люди. Это было в 1986 году.
7. Не отбрасывая тени
Вопрос:В своей автобиографии ты рассказываешь о том, что в конце концов разошелся со своим последним учителем. Такое впечатление, что сказка завершилась не слишком счастливо.
Эндрю: Да, это правда. В какой-то момент мне стало ясно, что у моего учителя больше чем одно лицо. После этого сказка превратилась в ночной кошмар. Пойдя на уступки учителю, я подверг себя мучительным испытаниям. Впоследствии это заставило меня задуматься о том, чем в действительности является просветление. Пример Пуньджи и многих других учителей из тех, кого я встречал на протяжении десятков лет, доказывает: можно познать просветление и обрести способность изливать свет этого чуда на всех остальных и все-таки по-прежнему зависеть от вещей, несовместимых с той бесконечной любовью, которую ты переживаешь при соприкосновении с Абсолютом.
Спустя какое-то время я пришел к осознанию того, что радикальная трансформация, окончательное духовное пробуждение, зависит от двух факторов. Первый фактор – сокрушающий все и вся прямой опыт постижения абсолютного, блаженного и лучезарного измерения нашей жизни. Второй фактор – отладка самого механизма нашей личности; полное освобождение личности от каких бы то ни было эгоистических побуждений, сознательных и бессознательных. Поистине, когда мы ничего не хотим для самих себя, в нас вспыхивает Божий лик.
Вопрос:То есть человек может иметь опыт просветления, но так и не достигнуть самореализации из-за нечистых побуждений? Мы говорим о том, что подлинное просветление – это как бы общий итог…
Эндрю: Да. Когда ты стремишься к тому, чтобы стать «конечным продуктом» просветления, тебе придется отдавать себя целиком. Если исходная двойственность твоей личности не истощена отрешенностью сознания и не сожжена в пламени абсолютной любви, ты не сможешь воплотить в себе ту целостность, о которой мы говорим. В таких случаях просветлением оправдывают собственную несостоятельность. Как бы странно это ни звучало, когда некоторые люди обретают просветление, они делают вывод, что теперь, поскольку они свободны, не важно, каковы их поступки; им кажется, что теперь «не имеет значения, чем заняты ум и тело, – все равно, по сравнению с Абсолютом, это иллюзия».
Я полагаю, что подлинный смысл духовного измерения жизни становится явным только благодаря полной трансформации человека. Эта пока еще не рожденная, не явленная реальность должна быть полностью воплощена в вас, во мне, и по мере того, как это будет происходить, будет изменяться мир, в котором мы живем. Здесь нет никакого преувеличения. Единственное, что способно изменить этот мир, – это превращение и вас и меня в живое воплощение лучезарной тайны Единого. Говоря о Едином, мы говорим об «Одном без чего бы то ни было» – о недвойственном и неразделенном. Когда остается «Одно без чего бы то ни было», приходит Любовь.
Мы должны подняться на такую ступень сознания, когда личность естественно и спонтанно становится воплощением исключительно чистых побуждений. Это значит, что прятать нечего, секретов нет и ты ничем не обладаешь. Когда личность прояснена, существует лишь Абсолют.
Вопрос:Ты считаешь, что процесс очищения личности, «отладка механизма», может быть когда-нибудь завершен?
Эндрю: Конечно, бывает, что человек настолько погружается всем своим существом в глубины духовной жизни, что у него уже не возникает необходимости что-то делать с собственными помыслами. Однако такое случается достаточно редко. Что касается всех остальных… Знаете, я думаю, что девяносто девять процентов духовной практики – это очищение своих побуждений. По мере того как мы пытаемся воплотить в себе «Одно без чего бы то ни было», мы осознаем разрушительную природу своего бессмысленного стремления к самоутверждению. Мы видим, сколько в нас гордыни и насколько агрессивно наше непомерное желание быть чем-то особенным. Мы понимаем, что любая претензия на уникальность ведет к самоизоляции. Подлинная духовная трансформация возможна лишь тогда, когда мы стремимся к ней не ради самих себя. Поэтому необходимо делать все возможное, чтобы очиститься от темных эгоистических побуждений. Во всем, что мы делаем, должно проявляться наше желание целостности.