я возлагается вся работа по обеспечению деятельности военной миссии. Это меня не радует: хозяйственными делами я никогда не занимался. Но дисциплина обязывает на все отвечать: «Есть». Впрочем, работа эта, как потом оказалось, была довольно легкой. Напряженными были только несколько месяцев, когда осуществлялись отбор слушателей и отправка их в военные училища Советского Союза.
Познакомившись с остальными членами военной миссии, которые произвели на меня самое приятное впечатление, мы с женой отправились на снятую для нас двухкомнатную квартиру в доме местного жителя. Там нас встретила довольно миловидная женщина. Нас провели в отведенные нам комнаты, объяснили, как и чем пользоваться. Мы преподнесли хозяевам заранее приготовленные подарки, в основном различные консервы и несколько бутылок московской водки. За все нас горячо благодарили. Правда, получился небольшой казус. Минут через двадцать хозяйка вернулась и отдала нам две банки свиной тушенки. Оказывается, свинину алжирцы, как и все мусульмане, не едят, а мы об этом не подумали. Пришлось эти банки заменить на куриный паштет.
На следующий день утром на приехавшей за нами машине я отправляюсь в миссию. Видимо, в это время был так называемый час пик, потому что узкая улица была буквально забита машинами. Расстояние в полкилометра пришлось ехать минут двадцать. Особенно долго мы стояли перед одним из перекрестков, где сходились сразу несколько улиц. Стоящий в центре полицейский буквально зачаровал нас своими изящными движениями. Он свистел, махал жезлом и довольно быстро пропускал машины. Мне объяснили, что этот полицейский – местная знаменитость и что президент Алжира за его прекрасную работу даже присвоил ему офицерское звание.
Несколько месяцев прошло в довольно нудной работе. Местное командование представляло в миссию списки на заранее обусловленное количество слушателей для отправки их в Советский Союз на обучение. Мне оставалось только проверить их соответствие запланированному количеству и отправить списки в Управление Генерального штаба, а после их утверждения договориться с Министерством обороны Алжира о сроках и порядке отправления будущих слушателей на учебу.
Осенью генерал Клюев решил проинспектировать работающих в Алжире советских военных советников. В ходе поездки мы встречались с работавшими в Алжире советскими специалистами. Здесь были и саперы, разминировавшие сотни минных полей, особенно густых возле бывших французских гарнизонов, были и нефтяники, учителя, врачи, преподаватели университета.
Меня поражали контрасты Алжира. Перевалив через горы, мы въехали в безграничную песчаную пустыню. Ни одного живого существа, лишь изредка попадались оазисы: несколько финиковых пальм с одной или несколькими хижинами либо палатками. Но вот вдруг впереди показалась зеленая роща, где под деревьями стояли небольшие коттеджи. Это было так неожиданно, что не хотелось верить своим глазам: среди песчаной пустыни стоял сказочный городок. Дома, бассейны, магазины, зеленые пальмы, под ними уютные коттеджи, рядом теннисные корты. Настоящее чудо! Переводчик рассказал, что здесь живут американские специалисты, руководители нефтяной компании, добывающей в Сахаре нефть. Для создания им приемлемых условий жизни и был построен этот сказочный городок. На вопрос: «Откуда же взята вода для жизни и людей, и деревьев?» он сказал: «Из артезианских скважин. Под песками Сахары море пресной воды. Только качай!»
Обратный путь на запад лежал по берегу моря. Многочисленные апельсиновые рощи слева, голубая гладь Средиземного моря справа, зеленые склоны гор создавали живописные картины. Но вот и окраина Алжира. Впереди прекрасный каменный храм, построенный в память погибших моряков разбившихся о прибрежные скалы кораблей. За ним древний город Касба с его тесными улочками...
Снова потекли дни, заполненные переговорами о необходимости обучения тех или иных специалистов. Тихая жизнь нарушалась приглашениями на различные празднества, обычно в посольства социалистических стран. Чаще других нас с женой приглашали в посольство ГДР. Там, как и у нас, отмечались и наши, и мусульманские праздники, поэтому мы имели много шансов встретить знакомых.
Спокойную жизнь прерывали неприятные происшествия. Так, алжирские спецслужбы несколько раз безуспешно пытались завербовать кого-либо из советских специалистов. Наконец им как будто повезло. Недалеко от города Алжира был небольшой университетский городок Бумердес, где работали советские преподаватели. Весь день они были заняты на лекциях и практических занятиях, а их жены имели много свободного времени и часто ездили на большой базар в Янтая километрах в десяти от Бумердеса. Поездки обычно происходили на местных автобусах или такси. Но однажды машин не было, и торопившиеся домой женщины остановили проезжавшую автомашину и попросили их подвезти. Молодой, приятного вида алжирец согласился. По дороге они разговорились. Выяснилось, что алжирец неплохо знает русский язык, так как несколько лет учился в Ленинграде. Через неделю поездка на рынок повторилась, и алжирец снова оказался попутчиком.
Приятные поездки стали чаще. Возникла дружба скучающей женщины с щедрым алжирцем, началось посещение его дома. Затем машину остановила полиция, и пассажирку препроводили в полицейский участок. Женщине показали снимки их интимных встреч: алжирец оказался агентом спецслужбы. Женщину заставили подписать обязательство работать на алжирскую контрразведку, но, к счастью, женщина набралась смелости и, приехав в советское посольство, рассказала там о случившемся. Под чужим именем, переодетую и загримированную, чтобы она не была остановлена спецслужбой, ее немедленно посадили на самолет и отправили в Союз. Так закончился этот любовный роман. В Союзе эта женщина после довольно неприятного разговора и соответствующего внушения стала работать на своей прежней работе в школе.
Другой случай был более трагичным. В Алжире работал наш военный атташе – весьма приятный человек. По праздникам он устраивал довольно большие приемы, и на них приглашалось множество алжирских офицеров и военных атташе из других посольств. Поскольку принять и угостить 20—30 приглашенных – довольно сложное дело, то в устройстве приемов были заняты как семьи атташе и его помощников, так и некоторые жены военных специалистов. В приеме гостей и их угощении часто принимал участие и помощник военного атташе, молодой майор по фамилии Филатов. Как-то раз, неся к столу на блюде огромного омара, он вдруг уронил его, и я видел, что он плакал на кухне. Его еле-еле успокоили, но вечер был основательно испорчен. После этого странного случая мы вскоре вернулись в Союз, и вдруг, через несколько лет я прочитал в газете, что военным трибуналом приговорен к расстрелу американский шпион некто Филатов. Я немедленно позвонил одному из своих знакомых по службе в Алжире, рассказал ему о прочитанном, и тот ответил: «Да, действительно, это тот Филатов». Встретившись с ним через несколько дней, я более подробно узнал о Филатове и о том, как он был завербован.
Как я уже сказал, Анатолий Филатов был помощником военного атташе в Алжире. Будучи любознательным, он часто заходил в книжные магазины города и покупал книги по истории, экономике и культуре Алжира. Один раз, когда он рылся в книжной лавке, ища какую-то редкую книгу, миловидная девушка спросила его, что он так старательно ищет. Услышав ответ Филатова, она сказала, что эта очень редкая книга есть в ее библиотеке и она может ее дать ему на несколько дней почитать. Филатов согласился, и они договорились встретиться в этом магазине через несколько дней.
Встреча состоялась, но девушка сказала, что она только что с работы, и предложила подъехать к ее дому: там она вынесет ему книгу. Не видя ничего подозрительного, Филатов согласился, но по дороге его уговорили зайти посмотреть всю библиотеку – дескать, может его заинтересует что-то еще? Уютная обстановка дома, дружеское и предупредительное отношение к нему девушки располагали к доверию. Филатов взял книгу, затем пришел отдать ее, затем последовало несколько уже интимных встреч... Оба были молоды и красивы, и все способствовало их взаимному увлечению.
Финал был логичным: на одной из встреч присутствовал незнакомый мужчина. Вежливо извинившись за вторжение в их частную жизнь, он показал несколько снимков их интимных отношений и попросил Филатова подписать соглашение об оказании некоторых небольших услуг американской разведке. Филатов, возмутившись, порвал эти фото и наотрез отказался это делать. Но незнакомец невозмутимо сказал, что есть еще много копий и они будут переданы советскому послу и опубликованы в газете с описанием его похождений. В конце концов Филатов согласился, втайне думая каким-то образом увильнуть от этого обязательства. Несколько месяцев это ему удавалось, он даже уехал в какую-то командировку, но на приеме у военного атташе он увидел этого незнакомца и настолько растерялся, что даже выронил блюдо с омаром.
Далее он уже послушно делал все, что от него требовали, – в частности, передал американской разведке списки всех работников советской военной миссии и других сотрудников посольства. Возвратившись в Москву, Филатов продолжал исполнять и другие поручения своих хозяев. Для этого использовалась ниша за батареей отопления в одном из подъездов многоэтажного дома на улице возле Моссовета. Видимо, каким-то образом он навлек на себя подозрение, и во время закладки «письма» в этот «почтовый ящик» его арестовали.
Военный трибунал судил его вместе с каким-то диссидентом, но если диссиденту за убеждения дали несколько лет, то Филатова за шпионаж приговорили к расстрелу. Жаль было только его жену и двоих малолетних детей. Лишь через несколько десятков лет я узнал, что Президиум Верховного Суда изменил приговор: расстрел был заменен предателю тюремным заключением...
Между прочим, деятельность нашей военной миссии тщательно контролировалась алжирской полицией. Все телефоны прослушивались. Одно время в телефоне, стоявшем в нашей комнате, появился какой-то сильный треск, сильно мешавший разговорам. Так продолжалось несколько дней, пока, придя вечером домой, мы не увидели другой, новенький аппарат с прекрасной слышимостью. Помощник старшего военного советника, которому я рассказал об этой любезности хозяина гостиницы, сказал, что это любезность не хозяина, а полиции, работники которой из-за сильных помех не могли понять содержание телефонных разговоров и срочно приняли свои меры, заменив телефонный аппарат.