Поэтому основное внимание в моем докладе было обращено на то, что советские летчики имели задачей воспрепятствовать американским самолетам уничтожать мирное население и промышленные объекты Северной Кореи. Конечно, большую роль играло стремление правительства Советского Союза избежать перерастания военного конфликта в Корее в третью мировую войну. Именно поэтому количество советских истребителей было почти в 10 раз меньше количества американских самолетов. Американские летчики пользовались абсолютной безопасностью на своих аэродромах и при полетах к районам боевых действий, и только в районах севернее линии Пхеньян—Гензан «Сейбры» вели воздушные бои с советскими истребителями, а штурмовики F-80 и F-84 атаковали наземные цели в глубине Кореи. И именно поэтому «МиГи» не камуфлировались и не красились, а, сделанные из серебристого алюминиевого сплава, сверкали на ярком корейском солнце ослепительными красными звездами. В результате американские бомбардировщики и штурмовики, увидев за десятки километров сверкающие «МиГи», немедленно прекращали боевые действия и торопливо уходили на море, за береговую черту, куда ни один советский самолет не заходил.
Советские летчики сражались с теми, кто хотел драться, и в этой схватке исход зависел от качества самолетов и искусства летчиков! Побеждали сильнейшие, а более слабые сбивались или покидали поле боя. Особо большие потери понесли стратегические четырехмоторные бомбардировщики В-29, которых мы заставили прекратить дневные полеты в небе Северной Кореи.
В конце выступления я сердечно поблагодарил Американскую ассоциацию летчиков-асов за их приглашение и прекрасную встречу и особо выразил признательность семье Ливингстонов за необыкновенное гостеприимство, оказанное мне и моей семье, – как и за само приглашение в США. В заключение встречи выступил президент ассоциации генерал Гейлер, который вручил мне модели самолетов Ла-5 и МиГ-15, на которых я воевал в годы Отечественной войны и войны в Корее.
Встреча показала, что русские и американские летчики имеют много общего и во взглядах, и в характерах, в том числе и как боевые летчики и авиаторы. При расставании было сказано, что лучше сидеть вместе и вести дружеские беседы, чем ловить друг друга в прицелы.
Потом была поездка в Вашингтон и даже посещение Белого дома, на которое нам любезно достал приглашение сенатор от штата Техас. Меня поразил музей Национального аэрокосмического агентства (НАСА). Множество макетов и реальных самолетов и космических кораблей, прекрасный кинозал с фильмами о космонавтике и космонавтах... Делается все, чтобы посетители испытывали гордость за американскую науку и промышленность и за людей, дерзающих прокладывать новые пути и свершения. А вот от Арлингтонского кладбища мои впечатления были самыми унылыми. На огромном поле стоят тысячи полуметровых столбиков, на которых миллиметровыми буквами написаны имена и звания покоящихся. Лишь на могилах Джона и Жаклин Кеннеди лежат небольшие мраморные плиты. Такой прагматизм показался мне проявлением неуважения к делам покойных ветеранов...
День в Нью-Йорке, – и вот автомобиль снова везет нас в аэропорт. Нас приглашают пройти все положенные процедуры, мы садимся в самолет. Нарастает рев двигателей, – и вот мы уже в воздухе. Домой!..
ПРИЛОЖЕНИЯ
На следующих страницах я бы хотел подробнее рассказать о нескольких своих боевых товарищах, с которыми мне пришлось пройти бок о бок и Великую Отечественную войну, и войну в Корее.
Кожедуб
Иван Никитович Кожедуб родился 8 июня 1920 года в маленькой деревне Ображеевке теперешней Сумской области. Область, как и соседние Полтавская и Черниговская, были на краю русской земли, и жители этих мест стояли на ее защите, постоянно вели войны то с печенегами и половцами, то, позднее, с крымскими татарами. Поэтому и народ этих мест был свободолюбивый, инициативный и упорный. Из этих мест вышло много доблестных воинов: только в одном выпуске 1941 года Чугуевской авиационной школы (находившейся в 20 км от Харькова) было 59 будущих Героев Советского Союза, в том числе Кожедуб, Лавриненко, Боровых.
Иван рос в многодетной крестьянской семье. Он рано научился читать и, окончив семилетку, поступил в Шосткинский техникум и одновременно в аэроклуб. Окончив аэроклуб весной 1940 года, поступил в Чугуевское авиационное училище летчиков-истребителей и за год его окончил, освоив довольно сложный истребитель И-16 и получив звание сержанта. Как лучший курсант он был оставлен в училище инструктором и почти два года обучал молодых ребят искусству летать. Но малый налет и отсутствие достаточного опыта и навыков в обучении давали себя знать. За эти два года он только случайно дважды избежал тяжелого летного происшествия.
Первый раз, провозя курсанта в зону на самолете УТИ-4 (учебный двухместный И-16), при разбеге мотор самолета начал давать перебои, самолет не смог оторваться от земли и только случайно, зацепившись крылом за крыло другого самолета, не попал в находившийся на краю аэродрома овраг, а был только поломан. Расследование показало, что курсант перед взлетом перепутал рычаги и сначала дал вперед сектор высотного корректора (которым пользуются на большой высоте), а лишь затем сектор газа. В результате обороты и тяга воздушного винта были недостаточны для взлета, а инструктор, не поняв причины, вовремя не прекратил взлет.
В конце 1941 года из-за приближения линии фронта Чугуевская школа перебазировалась в Среднюю Азию на аэродром города Чимкент. Здесь у инструктора Кожедуба при выполнении вывозного полета в зону на вывод самолета УТИ-4 из штопора остановился мотор. Под самолетом была гористая местность, и только в стороне находилась небольшая ровная хлопковая плантация. Кожедубу с трудом удалось посадить самолет поперек ее борозд. Прыгая по ним, самолет потерял скорость и остановился у края оврага. Снова счастливое везение! Расследование было недолгим: в баках УТИ-4 не оказалось бензина, механик самолета в спешке не залил его. Площадка оказалась такой небольшой, что взлететь с нее было невозможно, поэтому самолет разобрали и доставили на аэродром на грузовике.
Несмотря на неоднократные рапорты об отправке в действующую армию, Кожедуба долго не отпускали из школы. Причиной этого были эти два летных происшествия. Вместе с тем это имело и хорошую сторону – накапливался и бесценный летный опыт, и методика обучения других летному делу.
Наконец в начале ноября 1942 года пришел приказ о направлении Кожедуба вместе с другими инструкторами в Москву, на пункт сбора летно-технического состава. Там он был зачислен в состав 240-го истребительного полка и направлен вместе с остальными летчиками для переучивания и получения самолетов на аэродром под городом Горьким. Здесь летчики изучили новый самолет Ла-5, а затем полк перебазировался в г. Иваново, где они прошли летную тренировку.
Закончив обучение и получив новые самолеты, 240-й иап вылетел в район севернее города Харьков и вошел в состав 4-го авиационного корпуса 2-й воздушной армии. Полк сразу начал прикрывать наземные войска и вести ожесточенные воздушные бои. В одном из первых вылетов самолет Кожедуба, оторвавшегося от своего ведущего, был атакован звеном «мессершмиттов» и получил множество пробоин. Кожедубу с трудом удалось посадить его на свой аэродром.
В дальнейшем полк несколько месяцев выполнял боевые задачи по прикрытию штурмовиков Ил-2 и бомбардировщиков Пе-2, и, хотя встречи с противником были редки, Кожедуб набирался опыта и уже летом был назначен заместителем командира эскадрильи. Между тем немецкое командование готовилось окружить выдавшийся вперед Курский выступ и уничтожить находившиеся там советские войска, для чего к югу и северу от выступа стягивалось множество войск и лучшее вооружение. Сюда были направлены лучшие части 4-го воздушного флота: эскадры истребителей «мессершмитт» и «фокке-вульф», модернизированные бомбардировщики «Хейнкель-111» и большое количество пикирующих бомбардировщиков «Юнкерс-87».
5 июля началось немецкое наступление. Наше командование, зная о готовящемся наступлении, решило упорной обороной измотать и обессилить противника, а затем перейти в контрнаступление. Полк Кожедуба был введен в бой на второй день битвы – 6 июля. Эскадрилья была поднята рано утром с задачей прикрыть наши наземные войска. У линии фронта эскадрилья получила приказ: атаковать приближающуюся большую группу пикирующих бомбардировщиков, прикрытых истребителями.
В завязавшейся схватке «лавочкины» атакуют пикировщиков и, несмотря на противодействие немецких истребителей, сбивают один за другим несколько бомбардировщиков. Иван Кожедуб атакует ведущий «юнкерс», выпускает по нему несколько очередей с большой дистанции, но тот никак не падает. Тогда Кожедуб подходит к нему почти вплотную и дает длинную очередь, «юнкерс» вспыхивает и, беспорядочно вращаясь, идет к земле.
В этот момент Кожедуб замечает подход новой группы «юнкерсов». Он передает об этом командиру, но его слова теряются в сплошном гвалте. Тогда Кожедуб решается своей парой, вдвоем с Василием Мухиным, атаковать эту группу. Сблизившись с группой и зайдя в хвост ведущему, он нажимает на кнопку пушек, но они молчат. Все боеприпасы были израсходованы по первому «юнкерсу». Тогда Кожедуб своей парой, имитируя атаки по группе, заставляет «юнкерсы» уворачиваться от атак. В конце концов ведущий группы не выдерживает и беспорядочно сбрасывает бомбы, все остальные следуют его примеру и поворачивают обратно. Пара Кожедуба на последних каплях горючего возвращается домой, где получает внушение от командира за отрыв от эскадрильи.
Через день комэска Федора Семенова ранят, а командовать эскадрильей и водить ее в бой поручают Кожедубу. Умелое руководство и приобретенный боевой опыт начинают приносить результаты. На третий день боев Кожедуб сбивает два Ме-109, в том числе одного «охотника». Ежедневно продолжаются воздушные бои. Кожедуб сбивает еще несколько самолетов, и его награждают первым орденом – Красного Знамени.