Увы, надежда прожила недолго. Казалось, глаза только закрылись, как меня тут же начал трясти до предела возбужденный гном:
– Илья, вставай, нас грабят!
– Кто? Где? – Спросонья я ухватился за рукоять кинжала, и гном опасливо отскочил в сторону.
– Ну это, патриархи решили нарушить договор.
– Тьфу на тебя, морда бородатая! – зашипел я на Турбо, просыпаясь окончательно. Голова у меня была тяжелая от недосыпа, так что к юмору я был не склонен. – Говори быстро, четко и по делу.
– Да что там говорить, – убедившись, что я полностью себя контролирую, гном подошел ближе. – Только что в пещеру заявились несколько сотен мастеров с готовыми деталями и начали собирать танки. Причем последней модели. Все, сволочи, скопировали.
– Скафандры? – задал я чисто риторический вопрос, потому что и сам знал ответ, да и вообще ждал подобных событий.
– Пришло много мастериц, так что нашьют быстро.
– Понятно.
– А вот мне ничего непонятно, – набычился гном, распространив на меня свою злость от коварства собственного народа.
– А ты ждал, что патриархи будут спокойно наблюдать, как мы гребем под себя такую ценную добычу?
– Крысы жадные! – От злости Турбо ударил кулаком по столу.
– Успокойся. Все нормально, именно поэтому я и внес в договор пункт о трофеях.
– Но добыча уйдет мимо нас!
– Важнее, чтобы мимо нас не ушли «слезы».
– Думаешь, они пойдут на нарушение договора?! – пораженно ахнул Турбо.
– Все может быть. Думаю, нам сейчас это объяснят, – сказал я, услышав шум за стеной.
Там на посту находились Карп и один из штурмовиков, так что попытки гномов проникнуть внутрь изначально обречены на провал.
Спать я лег, едва стянув с себя скафандр, так что одеваться не потребовалось.
Снаружи меня ждала делегация из трех патриархов.
Ладно, облегчим им задачу, одновременно задав свой тон в споре.
– Я так понимаю, вы пришли, чтобы нарушить свое слово. Иначе как объяснить то, что творится вокруг?
– Наше слово – крепче камня, – вынужден был выдавить из себя Карубо Вардун.
– Очень рад это слышать, патриарх. Значит, следующую пещеру мои бойцы будут освобождать самостоятельно. А все танки, которые скоро начнут собирать ваши мастера, – просто задел на будущее. Вдруг ящеры нападут еще раз, когда мы уйдем со справедливой платой и богатой добычей.
От упоминания утекающих из их рук драгоценных шкурок патриарха первого торгового клана королевства перекосило от злобы.
– Нет, чужак, – сбросив с себя последние оковы вежливости, прорычал гном. – Дальше наши воины справятся сами. Королю ваша помощь больше не нужна.
Я даже удивился, что так легко удалось раскачать местного олигарха. Похоже, тут не все так просто. Нужно немного сбавить обороты.
– Хорошо, – спокойно сказал я, вызвав удивление у разошедшегося патриарха и злобное шипение у Турбо. – Тогда давайте перейдем к штрафным санкциям за расторжение договора с вашей стороны.
– А никакого нарушения и нет вовсе, это как раз у вас не получится выполнить его в полной мере, – успокоившись, сказал гном, и все же самообладание вернулось к нему не полностью, потому что патриарх позволил себе ехидную ухмылку.
Из неосторожно оброненных патриархом слов было понятно, что санкция зажать шкуры ящеров и «слезы» пришла с самого верха. Так что у ребят – полный карт-бланш. К тому же в договоре наверняка были заложены некие юридические мины, которые пока еще малоопытный Турбо мог и проглядеть.
Я не считаю себя дураком, но и не думаю, что самый умный на свете, поэтому прекрасно понимаю: если садишься играть с гроссмейстером, единственный шанс выиграть – это огреть его шахматной доской по башке. Так что нужно срочно ломать выстраиваемую патриархом линию переговоров.
– Хорошо, мы возьмем то, что вы согласитесь нам дать.
– Илья! – удивленно воскликнул Турбо.
– Помолчи, – остановил я его и вновь обратился к самодовольно улыбающемуся патриарху. – Что именно мы получим?
– Наш повелитель милостиво даст вам двадцать тысяч золотых и те шкуры ящеров, которые вы успели добыть. «Слезы» останутся под горой.
– Да вы… – зарычал Турбо.
– Помолчи, – ухватив за воротник камзола рванувшего вперед гнома, я остановил Турбо и посмотрел в глаза патриарху. – Мы возьмем это и уйдем.
Дальше были театральная пауза и наполненные максимальным холодом слова:
– Уйдем, и я лично каждому, с кем буду иметь дело, расскажу, что жадность раскрошила твердое как камень слово подгорного народа. Скажу, что договор с вами стоит дешевле пергамента, на котором он был написан. Вы можете тешить себя мыслью, что мне никто не поверит. Что ж, значит, вы выиграете, но задайте себе вопрос, почему вы пришли за помощью именно ко мне?
Гномы задумались. Сначала те, кто понимал доракский, а затем остальные после перевода Карубо. Эмоции плохо читались на бородатых лицах, но то, чего не было видно, вполне можно было дополнить простейшим анализом. Так что стоило дать им пространство для маневра.
– Я понимаю, что ваш великий король уперся лбом в камень, но хотя бы одну «слезу» из тех, что обещаны авансом, вам все равно придется отдать. Вторую можете заменить золотом в эквиваленте ста тысяч доракских дангов. Еще мы увезем все добытые шкуры ящеров и те приспособления, что для нас сделал клан Урум. Плюс к этому я хочу для Турбо и всех гномов, которые участвовали в боях, высшие награды королевства. Думаю, вам нужно обсудить новые условия, так что не станем вас задерживать.
Теперь нужно не дать патриархам возможности вступить в спор и тем самым помешать им уступить эмоциям. Раззадорившись, они могут наплевать на здравомыслие и тогда поломают мне всю игру. Ухватив упирающегося Турбо за шиворот, я затащил его обратно в дом.
– Что ты творишь! – тут же начал орать гном.
– А что не так? – с невинными глазами спросил я.
– Зачем согласился отдать одну «слезу»?
– Если придется, я и вторую отдам, но уже за двести тысяч.
Гном пораженно замер. Для него, как и для любого торгаша, торговля – это действия в пределах максимум пятидесяти процентов оценочной стоимости. Я же действовал без оглядки на ценность товара, торгуя только тем, что оценить невозможно, то есть репутацией и жизнью.
– Да откуда ты знаешь, что они испугаются твоих угроз?
– Потому что тайный совет – это, прежде всего, политики, а уже затем торговцы. К тому же дураки и слишком жадные до таких высот не добираются. Да и выбора у нас нет. Скажи мне, если тебе нужно наверх, а впереди – два очень длинных и извилистых тоннеля, какой выберешь? Тот, что ведет вниз, или тот, что ведет наверх.
– Если нет особых меток, то тот, который ведет наверх, – правильно оценил подвох гном.
– Даже если не знаешь, куда дальше заведет путь, приходится руководствоваться тем, что есть перед глазами. Просчитать человека или гнома полностью нельзя, но можно сделать свой ход, основываясь на пусть субъективных, пусть теоретических, но все же накопленных с опытом признаках.
С Турбо мы общались уже давно, и многие из используемых мною терминов он успел не только несколько раз услышать, но и вполне понять.
– Ну вот почему ты всегда так спокоен?
– Я? – Вопрос гнома меня откровенно рассмешил. – Спокойствия у меня – как у институтки, особенно во время приступов ярости. Ты даже не представляешь, каких усилий мне стоит это самое проклятое спокойствие. Просто есть моменты, когда нужно действовать быстро, даже впопыхах, а есть время пускать все на самотек и не суетиться.
– Тогда нам остается только ждать.
– Очень мудрое решение, – улыбнулся я, хлопнув хмыкнувшего друга по плечу.
По моему сугубо личному мнению, психология не вышла из состояния искусства и пока далека от науки и тем более ремесла. Многие вообще считают ее шарлатанством. Так что нельзя точно сказать, сработали мои закладки или же нам просто повезло, но гномы решили не доводить дело до открытой конфронтации с легионом. Они ухватились за предложение ограничиться выдачей одной «слезы», что должно хоть как-то успокоить упрямого короля, и компенсацией за вторую «слезу».
Боевые действия полностью перешли в руки Лурко Секиры, который тоже поднял меня в своих раскладах до равного с ним уровня. Генерал не гнушался постоянно бегать ко мне на консультации. Особенно его впечатлило то, что я не настаивал на обещанном поедании Секирой собственной бороды.
Наши сборы и передача эстафеты генералу, возглавившему новый род гномьих войск, заняли почти три дня. За это время меня так задергали, что только на второй день, немного освободившись, я заметил пропажу Тири. Особого беспокойства не было, потому что, случись что плохое, Утес наверняка уже поднял бы тревогу. После инцидента с жертвоприношением здоровяк все еще дулся на меня, но это не мешало общему делу. Да и вообще у приора турмы просто в силу характера не получалось носить в себе злобу слишком долго.
– Утес, – позвал я дикого, войдя в одну из казарм, где изнывали от скуки оставшиеся не у дел легионеры.
– Вождь, – угрюмо поднялся со своей циновки приор, при этом в его глазах не было заметно ни злобы, ни вызова, что уже хорошо.
– Ты знаешь, где Тири?
– А зачем она тебе?
– Есть ее буду, – устало пошутил я и даже удивился, что шутка прошла.
– Она заперлась со своим сморчком и приказала притащить ей несколько трупов ящеров, – ощерился в острозубой улыбке здоровяк.
– И зачем ей ящеры?
– Не знаю, – равнодушно пожал плечами Утес. – Она сказала, мы притащили.
– Да уж, поторопился я с назначением тебя приором. Ты хоть помнишь, что старше Тири по званию и должен отдавать приказы ей, а не наоборот?
– Мне и декурионом было неплохо, – с какой-то даже надеждой сказал здоровяк и посмотрел мне в глаза. – Вождь, не нужно мне это.
– Хорошо, иди к Валуну и меняйся с ним шарфами. С этого дня будешь центурионом штурмовиков турмы.
– Слушаюсь, вождь! – радостно двинул себя кулаком в ничем не защищенную грудь дикий.