66.
Они установят горелку на столе в кухне, чтобы приготовить равиоли. Поставят разогреваться кастрюли с водой, чтобы помыть Елену. Остальные обойдутся холодной водой. Сперва им это ужасно не понравится, но потом – вы знаете не хуже нас, как быстро привыкаешь к таким маленьким неудобствам. Их жизнь начнет наконец меняться по-настоящему. Обнажатся перегородки на первом этаже. Будет видно, как по голым стенам извиваются трубы из меди. Вскоре станут известны имена рабочих: Мартен, Люка, Вивьен, Филипп. Перед тем как садиться есть на кухне или за овальным столом в гостиной, придется вытирать слой белой пыли, который будет постоянно обновляться. Каждое утро Родриго будет появляться в доме, чтобы наблюдать за тем, как идут работы. А с наступлением вечера он будет возвращаться в гараж и ложиться на пляжные коврики. Его костюм потеряет свежесть. На третий день, когда он закончит особенно поздно, занесет в свою записную книжку список изменений, необходимых на завтра для улучшения хода работ, они предложат ему остаться на ужин.
67.
Пламя горелки, отражающееся в алюминиевых элементах интерьера, придаст этим торопливым ужинам очарование деревенских посиделок. Родриго сможет продемонстрировать остроумие, обстановка будет расслабленной. Однажды вечером Вивьен, рабочий с густыми бровями, тоже будет приглашен и насмешит всех этими своими бровями, поднимая и опуская их, как один известный политик. Мать Елены будет смеяться громче всех. Позднее она заговорит, но никто не поймет, что она хочет сказать. Время от времени она безо всякой причины будет разражаться рыданиями. Однажды она вернется домой с работы раньше, чем обычно, и вы заметите ее в саду в объятиях Родриго. Родриго будет нежно гладить ее по щеке.
68.
Что до мужчины, он посвятит себя вещам малозначимым. Станет переносить паркетные доски из одного угла в другой. Будет подниматься к себе, чтобы отдохнуть. Спускаться, чтобы раскладывать по коробкам книги из своего кабинета. Столкнувшись с вами, он будет говорить о том, как вы однажды сбежите вместе. О своей к вам любви. Он снова попробует прижаться своими губами к вашим губам. Соглашайтесь на это время от времени. Помогайте этим людям как можно лучше. Он будет говорить с вами о путешествии в Италию. Только мы вдвоем. Рим, Венеция. Он скажет вам, будьте готовы, через несколько дней у него будет командировка и вы поедете с ним, все проще простого. В окне его кабинета вы заметите фургон, припаркованный у соседей напротив.
Фил’ Лемуан
САНТЕХНИК * ЭЛЕКТРИК * ОТДЕЛОЧНИК
69.
Вы обратите внимание, что их одежда тоже теряет свежесть. На ней появляются небольшие пятна. В конце дня, когда вы будете падать с ног от усталости, посреди этого хаоса вы будете встречать Родриго. Обмениваться с ним усталыми взглядами. Потом подниматься к себе в комнату. Вы будете думать о том, как Родриго лежит на полу в гараже. А на следующий день вы снова встретите его в поблекшем костюме, ткань которого будет инкрустирована гравийной крошкой. Они снова предложат ему остаться на ужин. Мать Елены схватит его за руку, когда он соберется уходить, и у вас, вероятно, будет возможность увидеть, как они дарят друг другу нежные прикосновения. Каждый раз будет казаться, что она вот-вот упадет в обморок.
70.
Будьте настороже с сыном. Вы будете казаться ему все более и более подозрительной, и он начнет за вами шпионить. Что касается Елены, продолжайте читать с ней книгу Странда. Книга Странда – и каждый из нас смог лично это проверить – действует не сразу. По словам Льюи, она проникает в тебя и ослабляет постепенно, как все наши методы, которые должны применяться так, чтобы ослаблять постепенно.
71.
Придется сбивать плитку в ванной. В саду начнет скапливаться строительный мусор. В тот день, когда Вивьен и Филипп соберутся ломать крышу второго этажа, вы будете готовы. Родриго в последний раз вернется под брезент. У себя в комнате вы достанете светлое платье матери Елены из шкафа, вдохнете еще раз его аромат, смешанный с запахом их стирального порошка. Вы наденете платье. Оно идеально обнимет ваше тело. Прямо в платье вы растянетесь на кровати и будете ждать, как Льюи, когда наступит ночь.
72.
Вскоре после полуночи вы встанете. Достанете из холодильника остатки еды. Приготовите первый сэндвич и положите его в полиэтиленовый пакет вместе с бутылкой воды, ножом и мотком веревки. Затем вы сделаете еще два сэндвича, для которых возьмете еще один пакет. Возможно, вы помните слова Льюи о еде, о необходимости запасаться ею, чтобы сохранить для себя возможность в нужный момент действовать, и это ровно о том, что вы делаете сейчас, о запасах, необходимых для будущих действий. Если все эти указания Льюи нам порядком надоели, надо признать, что мы сохранили некоторые изречения и еще вполне можем ими пользоваться. Поднимитесь на второй этаж и идите в комнату Елены. Она не проснется, когда вы возьмете ее на руки.
Родриго будет ждать вас в гараже. Брезент у его ног будет похож на застеленную постель. Вы выйдете на улицу. Сосед за оградой, стоя на коленях, будет при свете переносного прожектора возиться у своего мотоцикла, который со стороны покажется полностью собранным. Вы подумаете, что в этом бьющем снизу свете его доброжелательный вид, запомнившийся вам с того далекого майского дня, когда вы только появились здесь, пропал окончательно.
Увидев, как ваши три силуэта ныряют в сияние его прожектора, он встанет и спросит у Родриго, не его ли это «Сузуки» припаркован напротив. Родриго молча продолжит идти. Сосед перешагнет через ограду и преградит ему путь. Он будет настойчиво спрашивать, откуда этот «Сузуки»? У нас тут поблизости такую модель не продают. Где вы ее купили, у Филибера? Потому что у Филибера спортбайков не найти. Сосед повернется к мотоциклу Родриго. Нет, этот мотик точно не из тех, что продаются тут у нас. Где вы его купили? Когда сосед задаст этот вопрос, вы заметите, что в левой руке он держит железный прут. Это же модель для езды по бездорожью, продолжит он. А у Филибера, там все больше кастом-байки. Родриго сохранит спокойствие. Он махнет подбородком в сторону мотоцикла соседа: какого он года? Сосед помолчит, а потом скажет настороженным голосом: 96-го. Родриго незаметно даст вам знак пройти за ним и ждать его у «Сузуки». Он продолжит разговор с соседом: ну и нравится вам «Триумф» как марка? Ну конечно, она мне нравится, зло ответит сосед, почему она должна мне не нравиться? Родриго фыркнет и слегка улыбнется. Вы будете уже в десяти метрах от мотоцикла. Родриго снова заговорит, не сводя с соседа взгляда: а в чем у вас там проблема? Сосед замнется – он будет по-прежнему стоять на дорожке, сжимая в руке металлический прут, и вы увидите, обернувшись, что на самом деле это весьма внушительный вороток. Вы почти подойдете к мотоциклу Родриго, голова Елены все так же будет покоиться у вас на плече. Сосед скажет, что никаких проблем нет, мотоцикл как новенький, мне осталось только отрегулировать карбюратор, а потом сразу же добавит: а что, дама уезжает? С малышкой? А хозяева знают? Да, конечно, скажет Родриго, у этих старых байков регулировка карбюратора – мучительное дело. Все это знают, но не иначе как есть люди, которые любят тратить время зря. Что я точно знаю, грубо скажет сосед, так это то, что ваше лицо не внушает мне доверия. Понятия не имею, что вы тут задумали, но я привык смотреть в оба, когда имею дело с проходимцами на спортбайках. Как удачно совпало, парирует Родриго, потому что мы, мы терпеть не можем парней, которые разъезжают на таких вот махинах, как ваша, и он, согнув ногу, одним движением перекинет ее через ограду и толкнет «Триумф» в бок. Тот медленно повалится на землю, как раненый бык.
Сосед заорет и бросится поднимать мотоцикл. В это время Родриго подбежит к «Сузуки», запрыгнет на него и пустит из-под колес дым – а вы уже успеете сесть сзади на мотоцикл минуту или около того ранее, поднять глаза на второй этаж дома, опасаясь, как бы шум никого не разбудил, и увидеть в окне вашей комнаты сына, слегка освещенного прожектором соседа и смотрящего на вас: он следит за вами, как будто вы опасное животное, он видит свою сестру у вас на руках, за спиной у Родриго, не сводите с него взгляда, как бы бросая ему вызов: сможет ли он поднять тревогу, он смотрит на вас, видит, как дым, поднимающийся из-под заднего колеса мотоцикла, раздувает светлое платье, которое его мать надевала несколько дней назад, и вы кажетесь ему красивой, вне всякого сомнения, он совершенно зачарован, не отводите глаз, вы знаете, что в то мгновение, когда оборвется натянутая между вами нить, он придет в себя, бросится в коридор и разбудит родителей, дым наполняет ваши легкие, ваши ноги в сандалиях обжигает жар колеса, продолжающего шлифовать асфальт, Родриго переключает передачу, и внезапно мотоцикл срывается с места, ваше тело отбрасывает назад, вы хватаетесь за Родриго, Елена просыпается, но ничего не говорит, она видит, что вы смотрите на ее брата, и засовывает слабые руки в карманы костюма Родриго, сосед позади вас завел свой мотоцикл, а вы в мгновение ока оказываетесь у первого поворота, и вам больше не видно сына, вы по-прежнему слышите шум мотоцикла соседа, но вам не страшно, вы обнимаете Родриго и обнимаете Елену, зажатую между вами, вы в последний раз едете по улицам этого района, который больше никогда не увидите, вот и второй поворот и школа пения, Родриго замедляет ход и вы замечаете, что окно разбито вдребезги, сосед приближается к вам, но вот уже он остается позади, и с каждым поворотом, с выходом из каждого поворота отстает все больше, вы едете по главному проспекту, и впереди вас тротуары забиты шумящей толпой, жители высыпали на улицы, но какие-то фигуры все еще выбираются из домов, вдалеке кричат люди, окна разбиты, женщина в ночной рубашке внезапно падает на лужайку своего сада, и тут по ушам бьет шум мотоциклов, оглушающий шум десятков мотоциклов, которые разъезжают по району, выскакивают со всех сторон – из-за деревьев, с задних дворов, из распахнутых