Стационар был свободен. Атран отослал медсестру за целителем, приказал Фалину опуститься на купол стационара и расслабиться, а сам вошёл в контакт с инструментом.
Когда явился целитель, Фалин уже спал.
— Что с больным?
— Зарылся с разгона в песок. А я помог... Выйдет — сам расскажет, если захочет. — Атран отделился от нервной системы стационара и освободил место. — Все травмы свежие, локализуются по болевым сигналам. Серьёзных нет.
Объяснение с Антой отложил на завтра. Хватит приключений на один день. И так плавники трясутся. Направился в лабораторию Алтуса.
— Знаете, коллега, я, кажется, сделал открытие. В Темноте во мне проснулось давно забытое чувство ориентации. Я вышел к посёлку, даже не задумавшись, в какую сторону надо плыть!
— Какое оно? — заинтересовался академик. — Что в основе?
— Не знаю, — Атран смущённо развёл плавниками. — Я же говорю, вышел к посёлку, не задумавшись. Надо будет провести серию экспериментов. Впрочем, испытатели меня предупреждали...
— Ваши или мои?
— Мои. Кстати, об испытателях! Вы не думаете, что пора заняться их профессиональным профилированием? Углублённое общее образование — это, конечно, хорошо. Но пора думать о социальной адаптации.
— Наверно, вы правы, коллега! — согласился Алтус. — Ко мне поступали сигналы...
— Вот-вот. У меня появилась пара идей. Если вы не против, я займусь этим. Деканат уже предупредил.
— Да-да, конечно! Надо больше уделять внимание молоди. Это недосмотр с моей стороны... Обязательно держите меня в курсе.
На следующий день у входа в грот стационара околачивались шесть свистов. Изнутри доносились голоса. Видимо, медперсонал пытался выгнать остальных посетителей.
— Смотрите, сам Атран... — раздался за спиной удивлённый полушёпот.
Прошёл в грот. Споры моментально прекратились. Все четыре девушки из группы Атрана были здесь. Атран молча сел на верхнее пятно целителя и уже мыслеречью поинтересовался здоровьем пациента.
— «Жить будет!» — также мыслеречью жизнерадостно откликнулся целитель.
— «А если серьёзно?»
— «С глазиком лучше не торопиться. Завтра выгоню. Всё-таки я не пойму: как свист мог дна не разглядеть?»
— «Присутствие начальства на верхнем контактном пятне вредно для здоровья», — туманно намекнул Атран. Вышел из слияния, осмотрел посетителей... — Анта, выйдем. Разговор есть, серьёзный.
Девушка ахнула.
— Вчера один тоже вышел, сегодня в медузе по самые жабры, — пробурчал кто-то из свистов. Кажется, Елобоч. Атран обвёл собравшихся хмурым взглядом и первым покинул грот. Оглянулся. Девушка следовала за ним на некотором отдалении. Остальные испытатели настороженным косяком смотрели им вслед. Остановился, когда посёлок скрылся из виду, дождался девушку. Плана разговора не было. Только чувство близкой утраты, которому он когда-то дал имя «горечь расставания».
— Ты уже поняла, что я — Атран.
— Фалина — тоже ты?..
— Да.
— Зачем?
— Глупо вышло. Я шёл к тебе. Хотел назваться, объясниться. Он решил мне помешать... Не хотел, чтоб мы встретились.
— Фалин не хотел, чтоб я узнала, кто ты? Я тебе не верю.
— Я же говорю, глупо получилось. Он просто не хотел, чтоб мы встречались. Начал мне приказывать. Потом напал... Придурок! Он же знал, что я охотником был...
— Как ты мог?!
— Анта, мы не о том говорим. Фалин завтра выйдет, ничего с ним не случилось. Я тебя боюсь потерять.
— Зачем я тебе? — холодно поинтересовалась Анта. — Не все измерения ещё провёл?
— Вот этого я и боялся. Как назову себя — станешь чужой. А назвать с каждым днём всё сложнее. Так и жил — между счастьем и ложью. Я знаю тебя до последней клеточки, я менял твой геном. И не знаю совсем.
Атран хотел приблизиться, но она выставила вперёд ладошку, словно барьер.
— Эту экстремальную ладошку сделал я, — он нежно прикоснулся губами к пальцам. — У твоих предков было по три пальчика.
— Уходи!!!
Атран собрал всех свистов. Пришли и три девушки из его группы.
— Завтра вы познакомитесь с охотниками и их кулами.
— Зачем? — перебил Фалин.
— Вам нужно выбрать профессию. Что-то мне говорит, что из свистов могут получиться неплохие охотники. Впрочем, выбор за вами.
— А разве наша жизнь не распланирована на годы вперёд?
Атран с ухмылкой покосился на спрашивающего.
— Планировать за такого хулигана? Но сосредоточились! Сейчас разговор пойдёт серьёзный. Завтра вам контактировать с кулами. Но за вами водится грешок. Разблокированная эмоциональная сфера. Это опасно как для вас, так и для кулов.
— Для нас? Бред!
— Бред, говоришь? Однажды во время боя я раскрылся перед кулой. И получил разблокированную эмоциональную сферу. Впрочем, это вам уже не грозит. Позднее я ещё раз несколько раз открылся перед кулой. И кула стала неуправляема. Её отправили на бойню.
— Какая же мораль?
— Не раскрывайтесь перед хищниками. Контролируйте себя. Если вы Лотвичу испортите кула, он вместе с кулом меня на бойню отправит. Инструктаж закончен. — Атран резко развернулся и вышел.
— Тоже вариант, — услышал за спиной.
На следующий день было много шума, смеха, визга. Свисты поочерёдно садились на верхние пятна кулов, гонялись друг за другом, за девушками, ловили рыбную мелочь и описывали лихие виражи. Охотники на нижнем пятне не вмешивались в управление, только сдерживали и успокаивали кулов. Анты среди девушек опять не было.
— Что скажешь? — поинтересовался Атран у Лотвича, когда занятие окончилось.
— Сказать, как мой кул свистов назвал? Маленькие противные шалотики. Свистят громко.
— А серьёзно?
— Кулов очень раздражают их свистки. Ты же знаешь, у них шире воспринимаемый звуковой диапазон. Мы свистов не слышим, а им по нервам бьёт.
— То есть, охотниками им не быть?
— Я этого не говорил. Но кулов им придётся брать мальками и выращивать самим. Чтоб те от рождения к свисту привыкали. Кулы из питомника со свистами работать не смогут.
— Может, у кулов понизить слуховой порог? Это очень простая коррекция генома.
— Ну что ты, чуть что — сразу геном ковырять. Это даже хорошо, что кул издалека будет слышать всадника. В Темноте это полезно. Ещё хочу добавить, кулам очень понравились девушки. Но охотниц из них не выйдет.
— Почему?
— Агрессии в них нет. Слишком они добрые, мягкие. Работа на границе бывает груба и опасна, не для них это.
Лотвич согласился подбросить Атрана до института. Но когда уши заложило от неслышного свиста, а зоркие глаза кула заметили в глубине три светлых пятнышка, Атран попрощался с охотником, заработал хвостом и лихо отделился от кула на полном ходу.
Возбуждённые свисты вертелись вокруг девушек и наперебой хвастались. Атран громко свистнул, чтоб привлечь внимание, занял позицию среди девушек, попросил их светить поярче и пересказал разговор с Лотвичем.
— Какой из этого вывод? — спросил притихшую компанию. И сам же ответил: — Если только один из вас захочет стать пограничником, ничего не выйдет. Нужно, чтоб желание изъявили не меньше четырёх. И служить на границе вам придётся долго — пока не начнётся планомерное освоение Темноты. Только в этом случае будет создан новый кордон. Вы получите мальков кулов, инструктора-дрессировщика и начальника. У меня всё. Вопросы есть?
— А можно всё то же, только без начальника?
— Без начальника нельзя. Без кулов — можно. Больше вопросов нет? Хорошо! Надумаете стать пограничниками, сообщите мне. — Рванул с места словно кул и понёсся к институту, оставив группу в полной растерянности.
Опыты не шли. Зеркальная поверхность не получалась. Подстилающая чёрная — да, без проблем. А вместо зеркальной — белая с жемчужными переливами. Специалисты по фотометрии утверждали, что коэффициент отражения не более пятидесяти процентов. На восемьдесят Атран бы согласился. Но терять половину светового потока...
В чёрной меланхолии Атран забрался в генный анализатор по самые жабры и лениво потрошил геном маленькой тропической рыбки с зеркальной чешуёй.
Сквозь расплывчатые образы фенотипа до сознания пробились какие-то звуки. Некто рвался в лабораторию, его не пускали. Слов не разобрать, но посетитель настроен был весьма агрессивно. Так и не сфокусировавшись, образ фенотипа расплылся, словно облачко мути. Ругнувшись про себя, Атран начал отделяться от инструмента. В этот момент кто-то сел на его верхнее пятно. Лаборантка.
— «В лабораторию рвётся наглый свист. Говорит, испытательница из вашей группы в беде».
— «Какая и что с ней?»
— «Не говорит. Говорит, если мы его не пропустим, вы всех нас из института выгоните».
— «Скажи ему, пусть ждёт у входа. Сейчас выйду», — передал Атран и присовокупил образ нежного, почти интимного касания. Успокоенная лаборантка отделилась.
Разумеется, у входа циркулировал Фалин. Увидев Атрана, устремился к нему и с ходу присосался к нижнему контактному пятну. Атран мысленно подивился такой смеси наглости и почтения — без спроса, но на нижнее.
— «Светлячок не хочет возвращаться в общежитие» — без предисловия начал Фалин.
— «Не надо настаивать, — передал Атран. — Она должна сама решить свои проблемы. — И не удержался: — Это последствия разблокировки эмоциональной сферы».
— «У неё выступили жемчужные бугорки на лбу. Доигрался, охотник?»
Словно в холодные придонные ключи с разгона влетел... Холодно и пусто стало в мыслях.
— Где она? — это вслух.
— В Темноте.
— Ты сам пришёл. Почему я должен из тебя каждое слово тащить?
— Ребята видели Светлячка в Темноте. Она не в себе. Возвращаться в посёлок категорически отказалась. У неё на лбу начали появляться жемчужные бугорки. Ваши девочки сказали, это очень серьёзно и очень плохо. Всё!
Атран мчался впереди косяка свистов. Одну девушку из своей группы отослал за охотниками, двум другим приказал остаться в общежитии. Но они всё равно увязались за группой. Обвязали факелы на носу длинными лентами водорослей, но никто не смеялся. Атран лишь мельком подумал, что факел можно было бы совместить с языком. Открыл рот — светит. Закрыл — темно.