Скавениус видел цель своей политики именно в том, чтобы нейтрализовать датских нацистов. На переговорах с господином Бестом в период правительственного кризиса ему удалось выключить нацистов из игры. Самое опасное требование, которое выдвигали немцы, было требование о наличии в правительстве пронацистски настроенных людей. Как выглядела бы страна, если бы министром юстиции стал Попп-Мадсен, а Фриц Клаусен премьером? Страна оказалась бы в положении Норвегии, если не в худшем, как сказал недавно Скавениус в своих показаниях, в положении Польши или Голландии.
Тогда всем было ясно, что предстояла борьба, что правительство Скавениуса — единственный выход, если мы не хотели иметь непарламентарное правительство Квислинга. Политики хорошо это понимали, но и датские нацисты хорошо это понимали. После того как было сформировано правительство Скавениуса, Фриц Клаусен писал в «Отечестве»:
«Формирование нового правительства под руководством Эрика Скавениуса, ожидаемое с большим нетерпением, теперь уже свершившийся факт. У меня создалось впечатление, что оно походит на старую клячу, которая едва двигает ногами, покинув свое стойло в конюшне. Новый премьер известен, конечно, своей немецкой ориентацией, но дружелюбие к немцам, проявившееся в ранний период его политической деятельности, было определено скорее радикально-либеральными импульсами, что, как мне кажется, не совсем отвечает требованиям сегодняшнего дня. В принципе все осталось по-старому, но германская идея неотделима от национал-социалистической идеологии, и поэтому я не верю, что политический курс премьера Скавениуса достаточно тверд в деле осуществления хороших добрососедских отношений с Германией. А это является в настоящий момент единственной, действительно важной задачей нашего министерства иностранных дел».
Из этой статьи хорошо видно, насколько глубоко разочарован был лидер нацистской партии, что «апельсины пали не в его тюрбан».
Газета «Социал-Демократен» очень осторожно высказалась о своей удовлетворенности, что удалось нейтрализовать нацистов. В передовице от 11 ноября говорилось:
«Определяющим критерием для датского народа в оценке вновь сформированного правительства было не только то, что премьер-министру Скавениусу посчастливилось собрать вокруг себя государственных деятелей, пользующихся всеобщим доверием. Значительно для датского народа было также то, что давние принципы нашей народной демократии остались неприкосновенными, поскольку большая часть ригсдага была с ним заодно и представлена в новом правительстве. Далее не менее важно обстоятельство, что в Правительстве представлены партии, которые вот уже два с половиной года назад совершенно спонтанно объединились, чтобы на основе нашей свободной конституции сообща решать насущные задачи дня и бороться за сохранность датской независимости.
Дания получила правительство, в основе которого заложены широкие демократические принципы. Датский народ постоянно помнит о настоятельной необходимости осторожного и благоразумного сплочения вокруг нашей общей цели, которую мы достигнем путем преодоления многих невероятных трудностей военных лет».
Любой читатель поймет смысл этой статьи: мы должны принять правительство Скавениуса и тем самым мы избегаем худшего зла — рейхсканцлера и Фрица Клаусена. Сейчас не время говорить о демократии, но она еще жива.
И эта борьба против датских нацистов, представлявших в ту пору действительно самую большую опасность для Дании, есть заслуга, по моему глубокому убеждению, Эрика Скавениуса. Он вел свою борьбу против немцев: они так, а он этак; его голыми руками не взять. Он уступал им во многом, но это всегда была политика проволочек, когда датская точка зрения почти всегда побеждала. И Скавениусу удалось на деле проявить свое политическое искусство: в самом разгаре войны, в стране, оккупированной гитлеровским нацизмом, он сумел провести свободные выборы в фолькетинг.
О характере этих выборов было много разговоров, разговоров по поводу того, что они, собственно говоря, выражали. Я не сомневаюсь, обвинитель попытается повернуть все так, чтобы показать, будто выборы были манифестацией против Скавениуса. Я желал бы знать, а каковыми они должны были быть? Заранее, таким способом, дабы избежать недопонимания, было разъяснено, что значили эти выборы: правительство Скавениуса как единственная, в настоящий момент приемлемая форма народовластия или переход власти в руки нацистов. Непосредственно перед выборами профессор Халь Кох написал в газете «Берлингске тиденде»:
«Дело, безусловно, не простое. Суть этих выборов вот в чем: захочет ли народ присоединиться к политике, проводимой с 1940 года и известной под названием политики “национального сплочения”, в задачи которой входило объединение всех вокруг одной национальной “позиции” и неуклонное следование демократии, практикуемой во всей нашей стране и нашедшей свое выражение в понятиях — король, правительство и ригсдаг…»
После выборов Йорген Йоргенсен сказал так: «Основа для общей политики всех партий получила признание», — и газета «Социал-демократен» сделала следующие выводы:
«На этих выборах речь шла не о правительстве — оно находилось вне дискуссий, — а о том, чтобы повысить роль ригсдага в деле продолжающегося сотрудничества, чтобы действовать от имени народа и защищать наши исконные права.
В этом суть всего дела. И оно разрешилось как нельзя лучше, самым убедительным образом, если не сказать ошеломляющим образом, когда на выборы пришли все, без исключения.
Когда же писались эти строки, нельзя было, однако, с абсолютной точностью сказать о возможном соотношении сил в отдельных партиях. Но ясный ответ на вопрос о выборах заключается в том, что коалиционные партии, сплотившись, получили большинство голосов избирателей, тогда как честолюбивые надежды национал-социалистов, о которых они до выборов кричали на всех перекрестках, провалились окончательно и бесповоротно, и партия тем самым заняла место, весьма и весьма скромное, на периферии датской политики».
Это была правильная оценка положения. Нацисты, которые раньше с помпой и гамом готовились к «передаче власти», потерпели явное поражение. Для этой партии, этой пятой колонны, провал на выборах был потрясающим. Число голосов понизилось со 100 000 до 69 000. Началось брожение внутри партии, за короткий срок датский нацизм превратился из политического фактора в банду, из рядов которой вербовали в добровольческие корпуса Шальбурга и Хипо.
А как посмотрели на все это немцы? Представитель немецкого министерства иностранных дел сказал 24 марта 1943 года:
«Население показало, что оно в преобладающем своем большинстве поддерживает политику Скавениуса, направленную на сохранение и дальнейшее проведение сотрудничества с Германией».
Ясно, что немцам ничего иного не оставалось, как интерпретировать результаты выборов на свой лад. Но победа правительства Скавениуса была не их победа. Напротив, поражение датских нацистов было их поражением. И факты показали, что немцы поняли это. Выборы продемонстрировали, что в Дании не было почвы для учреждения режима Квислинга.
Обвинитель прицепился к политике проволочек, которая велась в правительстве на самых различных уровнях при разрешении самых различных вопросов. Но мы должны здесь установить главные политические линии. И одна из них ясно просматривается в политике Скавениуса. Он желал, чтобы мы лавировали и маневрировали, дабы избежать судеб других оккупированных стран.
И в этом все политики всех партий были с ним согласны. То, что сейчас с презрением называют политикой Скавениуса, тогда было лишь выражением национального единства.
Обвинитель высказался еще насчет высокомерия Скавениуса. Эрик Скавениус не был циником, но он был здравомыслящим человеком. Он постоянно подчеркивал, что внешняя политика относится не к области чувств, а к области разума. Едва ли кто станет возражать ему в этом. И в той опасной для нас ситуации, в которой мы оказались, нам и нашему отечеству нужен был как никогда здравый и трезвый ум. Здесь уместно вспомнить слова Гамлета:
(…) Будь человек
Не раб страстей, — и я его замкну
В средине сердца, в самом сердце сердца (…)
Датчане не выказали теплых чувств Скавениусу, да он и не нуждался в них. Он желал одного — afair trial, дело делать. И потому суд обязан постановить, что политика Скавениуса не была личной пронемецкой политикой Эрика Скавениуса, она была политикой, сплотившей всех значительных государственных деятелей Дании.
Председательствующий: На сегодня суд заканчивает свою работу.
Четвертое заседание
Председательствующий: Суд идет, слово предоставляется общественному обвинителю.
Обвинитель: Высший суд, я перехожу теперь к вопросу о юриспруденции в названном правительстве. И тем самым я поднимаю обвинение против бывшего министра юстиции Тюне Якобсена, которого я хотел бы с разрешения суда допросить. Займите, пожалуйста, свидетельское место.
Председательствующий: Обвиняемый, вы не обязаны, если не желаете, отвечать на вопросы, которые вам будут заданы.
Тюне Якобсен: Я ничего не имею против, я готов отвечать. Мне нечего скрывать. Я занимал неприятную должность… Уриа… я…
Обвинитель: В ваши обязанности сейчас не входит защищать себя, отвечайте только на поставленные вам вопросы. Вы были назначены министром юстиции 8 июля 1941 года, не так ли?
Тюне Якобсен: Да, и считал, что, согласившись, принес себя в жертву.
Обвинитель: Немцы были весьма недовольны министром юстиции Харальдом Петерсеном, вашим предшественником. Как вы лично думаете, почему немцы предложили вам этот пост?
Тюне Якобсен: Я думаю, из-за моих давних связей с немецкими полицейскими, потом меня хорошо знали по работе в международной полицейской Комиссии, так что немцы уважали меня и к моему слову прислушивались.