— Слишком уж давно не наведывался. Надо заглянуть.
— Надо написать отчет по Николасу Драммонду. Лейтенант будет ждать его с утра первым делом. Ты мне нужен, напарник. Если ты пойдешь туда нынче вечером, ничего хорошего это тебе не даст.
— Да при чем здесь хорошо или плохо? Мне это просто нужно. Не в службу, а в дружбу, Лесли, — попросил Серрано, — напиши сегодня отчет сама. За мной не заржавеет.
— Ты уверен?
— Уверен.
— Ладно. Не засиживайся, — уступила она.
Талли свернула за угол Паркер и Уиллоуби. Снег сеялся на ветровое стекло, собираясь на периферии, где его смахивали в стороны «дворники». Выбравшись из машины, Серрано наклонился, сказал: «Спасибо», захлопнул дверцу и зашагал прочь.
Талли проводила взглядом Серрано, направившегося к винному подвальчику на углу. Падающий снег сразу же облепил его волосы. Дальше Талли смотреть не могла. Уже насмотрелась подобного. Алкоголь и меланхолия идут рука об руку.
Включив мигалку, Талли тронулась. Позволив одинокой слезе скатиться по щеке, торопливо смахнула ее. Одна-единственная слезинка наедине с собой. Больше нельзя. Нельзя дать себе утонуть в чужих горестях. Джону Серрано приходится что ни день переплывать целый океан скорби. И не ее дело швырять ему спасательный круг всякий раз, когда его уносит.
«Рано или поздно, — печально подумала Талли, — Серрано пойдет на дно. И он не должен утащить ее за собой».
Глава 12
Ко времени, когда Рейчел добралась домой, она промокла и окоченела до дрожи, была обессилена и напугана. Было уже куда больше восьми вечера. Она позвонила Айрис на бегу к машине от дома Драммонда, мысленно вознося молитвы, чтобы при этом не поскользнуться и не сломать себе шею, и умоляя няню не бросать детей дома одних.
Открыв переднюю дверь, Рейчел узрела Айрис, стоящую в прихожей уже в пальто и с сумочкой на плече, и сразу поняла, что больше им не встретиться.
— Сожалею, — выговорила Рейчел. — Не знаю, что еще сказать.
— Я люблю ваших детей, — с неподдельным сожалением произнесла Айрис, — но вам надо найти кого-нибудь другого, чтобы заботиться о них.
Эта реплика резанула Рейчел острым ножом, пронзив болью от живота до глаз.
— Прошу, — дрожащим голосом произнесла Рейчел. — Я вас умоляю, Айрис. Вы нужны нам.
— Вы всегда были добры ко мне, миз Марин. Но на следующей неделе тот же разговор повторится. И на следующей после нее. Я уже попрощалась с Эриком и Меган. Они не поняли. Но объяснять придется вам, а не мне.
— Я буду платить больше. Просто назовите цену.
— Эта работа не всегда ради денег, — покачала головой Айрис.
Шагнув вперед, она сжала Рейчел в объятиях. Рейчел слабо обняла ее в ответ. Организм словно растратил всю энергию до капли. Вспомнила, как трудно было отыскать Айрис. Спрос на хороших, ответственных нянь в Эшби намного опережает предложение. В свете безупречных сведений о личной квалификации и рекомендаций Айрис Рейчел согласилась платить на пятьдесят долларов в день больше, чем предлагали другие семьи. Доверить присмотр за детьми абы кому Рейчел не могла. Только не после всего, что им пришлось выстрадать.
— Сожалею, — проронила Рейчел.
— Я тоже. — С этими словами Айрис взяла свой зонт и ушла из их жизни.
Сделав глубокий вдох, Рейчел пошла наверх, к детям, по пути лихорадочно размышляя. Требуется найти какое-нибудь временное решение. Другую няню. Эрик не настолько взрослый, чтобы присматривать за Меган в одиночку, а учитывая его вспыльчивость в последнее время, полагаться на него в этом вряд ли стоит.
Дверь Меган была на щелочку приоткрыта. Сама она лежала на полу с коробкой маркеров среди разбросанных вокруг разноцветных листов бумаги. На одном из листов значилось: «Сейди-разведчица и тайна охоты за пасхальными яйцами». Рейчел улыбнулась. Замечательно, что воображение дочери так и бурлит в столь раннем возрасте. И она, и Эрик — оба книжные черви, поглощающие каждую книгу, до которой могут дотянуться. Зрелище, как она творит нечто свое, грело Рейчел душу. Минутку Рейчел постояла в дверях, любуясь, как эта маленькая прекрасная девочка дает волю своему бездонному воображению.
— Я тебя слышу, мам, — сообщила Меган, продолжая калякать. Не оборачиваясь, схватила следующий листок и продолжила раскрашивать. Потом театрально повалилась на спину и приподняла голову. — Как ни пронырничай, я все слышу.
— Ты как маленький сонар, — ласково улыбнулась Рейчел.
— Сомар? А что это?
— Не сомар, а сонар. Это прибор, улавливающий малейшие, тишайшие звуки. Звуки, которые больше никто не слышит.
— Значит, я как радар.
— Вот именно. Мой прекрасный маленький радар.
Меган на секунду задумалась. Похоже, идея быть радаром пришлась ей по душе.
— Айрис сказала, что не вернется. Это правда?
Сердце у Рейчел сдавило болью. Присев рядом с Меган, она положила ладонь дочери на ногу. Дочь не заплакала, опечалив этим Рейчел. Меган уже привыкла к прощаниям.
— Да. Мне очень жаль, солнышко.
— А почему это она не вернется? Я спросила, но она толком не ответила. Сказала, что ты объяснишь.
— Мамочка напортачила, — вздохнула Рейчел. — Мамочка напортачила не по-детски.
— Как это ты напортачила?
— У Айрис есть своя семья. Своя жизнь. Не только ты и Эрик. И в общем, мамочка осложнила эту жизнь.
— А почему осложнила?
— Мамочка нечаянно… просто потеряла счет времени. Ей так хочется быть не только хорошей мамочкой, но и хорошим человеком. Айрис тут совсем не виновата. Она любит вас.
— Тогда почему она ушла? Почему все уходят? Айрис. Даже наши друзья. И папа.
Вот оно. Удар под дых. С полными слез глазами Рейчел крепко обняла Меган и погладила ее по волосам.
— Ах, солнышко, твой отец не ушел, ты же знаешь. Он по-прежнему любит тебя с вышины.
— Но все-таки он ушел. А теперь и Айрис ушла.
— Ты же знаешь, что это не одно и то же.
— Как это? — Меган с вызовом устремила на мать горящие глаза. — Какая разница? Я больше никогда не увижу Айрис, точь-в-точь как никогда не увижу друзей или папу. Ты сама сказала, когда мы сюда переезжали.
— Ты всегда будешь помнить Айрис, — мягко промолвила Рейчел, — как мы до сих пор храним память о твоем папе.
— У меня нет воспоминаний о папе, — отрезала Меган. — Я была малюткой. Я ничего не помню. Иногда мне кажется, что папы у меня вообще не было.
— Ой, детка, ничего нелепее и не придумаешь. У тебя был чудесный папа, любивший тебя всем сердцем. Он любит тебя по-прежнему, только где-то в другом месте.
— Я по нему так скучаю! Как можно скучать по тому, кого ты толком и не знала? — заплакала Меган.
Нет муки хуже, чем видеть страдания ребенка. Обхватив дочь руками, Рейчел крепко прижала ее к груди, чувствуя, как в лицо бросилась кровь, когда слезы дочери промочили ей блузку.
— Ты можешь скучать по папочке. Я скучаю по нему каждый божий день.
— Это нечестно, — сказала Меган. — Надеюсь, что человек, забравший папочку, мертвый.
— Меган! Нельзя говорить подобные вещи.
— А я буду. Надеюсь, его поймали и убили.
— Детка, никогда не говори такого.
— Нечестно, что он есть, а папы нет.
Рейчел не проронила ни звука. Больше ей было нечего сказать, чтобы прогнать боль.
«И потом, я с ней согласна».
— Держись за эти воспоминания, — наконец вымолвила Рейчел. — И если они когда-нибудь станут туманными, приходи поговорить со мной. Я снова проясню их. Я помню каждое мгновение, словно это было вчера.
Поцеловав Меган в щеку, Рейчел встала.
— Пойду погляжу, что поделывает твой братик. Слыхала, вышел новый «Дневник слабака»[33]. Завтра принесу тебе экземпляр.
— Это взятка.
— Откуда ты знаешь, что такое взятка? — рассмеялась Рейчел.
— Нас Айрис научила. Эрик сказал ей, что сделает домашнюю работу, если она даст ему поиграть на компьютере еще пятнадцать минут. Она сказала, что он пытается сунуть ей взятку.
— Вот видишь. Ты и вправду радар.
Меган улыбнулась. Снова поцеловав ее в щеку, Рейчел пошла к Эрику.
Дверь сына была закрыта. Она постучала; освоиться с этой привычкой не так-то просто. Только что он был ее малышом, и вдруг ему требуется «личное пространство».
— М? — мыкнул он. Не самый теплый прием, но она к этому привыкла. Рейчел вошла.
Эрик сидел за компьютером, играя в игру с такой уймой экшена, что у Рейчел глаза заболели. Стучал по клавишам, пока солдат с бицепсами размером с «Бьюик» и пушкой что твоя стиральная машина, крошил инопланетян, напоминавших громадные комья лилово-зеленой мокроты с зубами.
— Я не говорил, что ты можешь войти, — проворчал Эрик.
— Ты сказал «м». Я восприняла это как признание моего присутствия.
Эрик пожал плечами. Поставил игру на паузу как раз в тот момент, когда одна из слизистых тварей разбрызгалась жижей по межгалактическому пространству, и развернул кресло.
— Как я понимаю, Айрис спеклась.
— Она не спеклась. Мы просто решили, что ей пора двигаться дальше.
— Ты врешь. Она уволилась.
— Да. Она уволилась.
— И что ты собираешься делать с Меган, когда она приходит из школы домой?
— Пока толком не знаю.
— Могу приглядеть за ней, когда приду домой.
— Нет, пока нет, — засмеялась Рейчел.
— Спорим, я обойдусь дешевле, чем Айрис?
— И как именно ты узнал, сколько стоит Айрис?
— Однажды я видел, как ты ей платила. Ты пересчитывала двадцатки на столе. — Эрик помолчал. — Уйму двадцаток.
— Убедить кого-то позаботиться о двух озорниках вроде тебя с сестрой обходится недешево.
— И что ты собираешься делать?
— Придумаю что-нибудь.
Эрика уход Айрис вроде бы не взволновал. Рейчел знала, что Меган он ошарашит. Но, раз Эрик постарше, он в таком внимании не нуждается. Придя из школы, сразу скрывается у себя в комнате. Но притом Рейчел знала, что он гонит эмоции прочь, загоняет их вглубь, и тревожилась, что его чувства окостенели. Меган была маленькой, когда они переехали. У Эрика были друзья. Жизнь. И ему пришлось со всем этим распрости