Потом послышался скрип, который ни с чем не спутаешь: кто-то поднимался по лестнице. Замкнул круг у нее за спиной и направляется к спальням.
Выключив ружейный фонарь, Рейчел снова подобралась к лестнице и вскинула дробовик.
— Стоять! — гаркнула она, включая фонарь.
Луч света выхватил мужчину, стоящего посередине лестничного марша. Спиной к ней. В правой руке «ЗИГ Зауэр P226». Из кожаных ножен на поясе виднелась рукоятка большого охотничьего ножа. Рейчел нацелила дробовик в центр спины неизвестного. Сняла ружье с предохранителя. Тут ни за что не промахнешься.
— Брось пушку!
Мужчина не шелохнулся. Одет в черный свитер. На голове балаклава. Не видно ни лица, ни волос, ни особых примет.
Послышались сирены. Чужак вздрогнул, но пистолета не выпустил.
— Прошу, — сказала Рейчел, держа палец на спусковом крючке. Дыхание ее оставалось ровным. — Положи. Полиция будет здесь через секунду. Никто не должен пострадать.
— Я не могу тебе позволить, — сказал мужчина. Рейчел показалось, что он всхлипнул.
— Обещаю, что это можно уладить.
— Нельзя, — тряхнул он головой.
Чужак развернулся и поднял пистолет. Рейчел отвела дробовик чуть вверх-влево, выдохнула и нажала на спуск.
Раздался оглушительный грохот, будто взрыв ракеты. В ушах у Рейчел зазвенело. Приклад резко ударил в правое плечо, прошив болью все тело. Но она не опустила ружья, дослав еще патрон.
Выстрел попал злоумышленнику в правое плечо, опрокинув его спиной на лестницу. «ЗИГ Зауэр» вылетел из руки под вой боли. Ни секунды не мешкая, Рейчел взлетела по лестнице и схватила пистолет, попутно заметив, что курок взведен, предохранитель разблокирован. Пистолет был готов к стрельбе. Он пришел сюда для расправы. Сняв курок со взвода, она заткнула пистолет за пояс.
Злоумышленник извивался на лестнице, прижав руку к раненому плечу. Кровь струилась у него между пальцами. Сирены на улице завывали все громче по мере приближения. Присев рядом с чужаком на корточки, Рейчел опустилась на колено, вытащила у него нож и швырнула вниз. Быстро обыскала противника, но больше никакого оружия не нашла.
— Я же говорила, что не стоит, — сказала, прижимая ствол дробовика к его шее.
И увидела его глаза. Светло-карие, налитые кровью. Зрачки расширены. Он явно под кайфом. Протянув руку, Рейчел подцепила балаклаву у него на шее и стащила ее.
— Господи ты боже мой! — вырвалось у нее.
На нее таращился, заливая кровью лестницу, не кто иной, как Кристофер Роблс.
Глава 14
ПЯТЬ ЛЕТ НАЗАД
Табличка на двери, выписанная выцветшей красной краской по сильно изъеденному коррозией алюминию, гласила: «Боксерский замес». Букву «о» в слове «Боксерский» изображал гонг. Достав из сумочки свернутую салфетку, она еще раз проверила записанный там адрес на юго-западе Торрингтона. Это именно здесь. Она до сих пор понятия не имела, что здесь делает… но знала, что так надо.
Сегодня ночью сын опять проснулся с криком — воем, от которого кровь в жилах стынет, заставившим ее бегом ринуться к сыну в спальню, пока соседи не позвонили в 911. Прижала его к груди, чувствуя крайнюю беспомощность, пока его слезы струились по ее коже, а его крик ужаса раздирал ей сердце в клочья.
«Я снова это видел».
Укачивала его, увещевая, твердя, что все будет хорошо. Она о нем позаботится. Защитит. Но сама при этом едва сдерживалась.
Дети могут положиться на нее, но она может положиться лишь на себя. Без поддержки единственный вариант — укрепить свою решимость, свой рассудок, свое тело. Распаковав все книги, после отхода детей ко сну корпела над ними часами. Впервые за годы ощутила прилив энергии, готовность встретить вызов. Но, господи, чего ей только стоило дойти до этого…
Оставаться в Коннектикуте больше нельзя. Здесь их жизни плотно окутаны мхом воспоминаний. Рано или поздно надо перебираться. Куда-нибудь подальше. Начать все заново. Детей придется буквально вырвать с корнями, посеяв еще больший хаос, но перебираться надо.
Джим Франклин рассказал ей о секретных занятиях в «Замесе». Одна клиентка посещала их, бросив жестокого мужа. Сказал, там пристанище измордованных. Обреченных.
Входная дверь поддалась лишь после того, как она с кряхтением уперлась обеими руками и навалилась всем весом. Изнутри сразу обдало запахом пота и бытовой химии.
Протиснулась внутрь, чувствуя, как каблуки утопают в полу, устеленном листовой резиной. «Неудачный выбор обуви», — подумала она. Огляделась по сторонам. С потолка на цепях свисают боксерские мешки, на деревянных брусьях закреплены пневмогруши. Стены увешаны плакатами и фотографиями боксеров, ни в одном из которых она не узнала ни Мохаммеда Али, ни Рокки Бальбоа, хотя последний, насколько она помнила, был вымышленным персонажем.
— Эй, блондиночка! Сюда!
Она обернулась. Группа человек из двадцати разных возрастов, комплекции и роста сидела на трибунах лицом к пустому боксерскому рингу. Стоявшая перед трибунами женщина устремила на нее недовольный взгляд.
Надо полагать, инструктор. Ростом около пяти футов десяти дюймов, с длинными рыжими волосами, стянутыми в конский хвост. С виду чуть за тридцать, одета в облегающую серую майку на бретельках и черные лосины. Сплошные мускулы от макушки до пят. Можно подумать, что способна поднять трибуны и перенести их с места на место, даже не вспотев.
— Сюда! — крикнула инструктор. Она послушно направилась к группе. Ей было не по себе, и это сразу бросалось в глаза. На плече у нее висела спортивная сумка со сменой одежды, флягой, детскими салфетками, женскими гигиеническими принадлежностями, губной помадой, бальзамом для губ, дезодорантом и протеиновым батончиком. Вскарабкавшись на трибуну, села рядом с робким мужчиной в возрасте за сорок, с чудовищным зачесом на лысине и жутким зловонием изо рта.
Выудив из своего бра сотовый телефон, инструктор посмотрела на экран, а потом на трибуну, ведя безмолвный подсчет.
— Похоже, все здесь, — резюмировала она. — Итак, начнем. Меня зовут Майра. Это не настоящее мое имя, но вы будете звать меня так. Здесь мы настоящими именами не пользуемся, потому что хоть я и собираюсь надрать вам задницы по самые уши, я хочу, чтобы вы чувствовали себя в безопасности. Защищенными. Вы все здесь потому, что вляпались в какое-то дерьмо. Скверное дерьмо. Дерьмо, от которого люди послабее падают лапками кверху и издыхают. Но не вы, верно? Вы здесь потому, что худшее уже вынесли. Вы здесь, чтобы оно больше не повторилось. Верно?
Толпа на трибунах забормотала.
— Верно?
Бормотание стало громче.
— Лады. Уже лучше. До этого мы еще дойдем. Мои занятия бесплатные. И нелегкие. Когда я на вас укажу, назовите имя. Не свое настоящее. Просто имя. Этим именем мы будем звать вас здесь отныне и впредь. Только попробуйте выбрать что-нибудь дурацкое вроде «Кэрри Брэдшоу»[34], и вылетите отсюда пинком под зад, не успев сказать: «Космо»[35].
Грузная женщина, обремененная избытком тонального крема, но не слишком обремененная одеждой, подняла руку. Майра закатила глаза.
— Слушаю.
Грузная встала:
— Я не знала, что надо выбрать имя. Я не готова.
— Я обрушу на вас целую ку-у-у-учу вещей, к которым вы не готовы. Это еще цветочки. Если не можете с этим справиться, значит, обосрались с самого порога. Все готовы? Тогда поехали.
Майра указала на лысого коротышку с краю.
— Э-э, Педро, — сказал тот.
— Отлично. Следующая.
— Одри.
— Рада познакомиться, Одри. Следующий.
Майра прошлась по всему ряду. Грузная дама стала Старлой. Мужик с начесом — Эрлом.
— Эрл. Следующая, — указала Майра.
— Рейчел, — брякнула она, не задумываясь.
— Рейчел. В следующий раз оставь свои стриптизерские каблуки, Рейчел. Следующая.
«Рейчел» сбросила туфли, залившись ярким румянцем, и натянула пару кроссовок.
Закончив опрос, Майра взобралась на ринг.
— Лады. Всем снять украшения и часы. В следующий раз лучше оставьте их дома. Эрл, — указала она, — тащи свою задницу сюда.
Встав, Эрл оглянулся — может, в уповании, что его место займет кто-нибудь другой.
— Не заставляй меня тянуть тебя силком, — сказала Майра таким тоном, что Эрл ссыпался по трибуне и скользнул на ринг. Встал в десяти футах от Майры, весь скукожившись в дугу и скрестив руки на груди. Рейчел он напомнил улитку.
— Подойди ближе.
Эрл сделал шаг вперед.
— Ближе! Пока я не почую твое дыхание, — приказала Майра. Эрл послушался. — Боже, почему ты не предупредил о своем дыхании?!
Дохнув в ладонь, Эрл понюхал и шарахнулся.
— Валяй, Эрл. Ударь меня.
Эрл оглянулся на трибуны, словно ожидая дальнейших инструкций или разъяснений. Снова повернулся к Майре:
— Прошу прощения?
— Я сказала, ударь меня.
— Ударить вас?
— Хорошо. Мы убедились, что ты говоришь по-английски. Ну, ударь меня!
— Гм… куда?
— Куда угодно. В лицо. Живот. Руку. Сиську.
— Вы мне вчините иск, если я вас ударю.
Майра от души хохотнула:
— А если поклянусь, что не буду подавать иск, Эрл, провалиться мне на этом месте, ты мне поверишь?
Эрл снова повернулся к трибунам:
— Вы все ее слышали. Она просила меня ударить ее и обещала не подавать иск, если ударю.
Рейчел кивнула вместе с остальными, глядя во все глаза. Ей было любопытно, ударит ли Эрл Майру на самом деле, но еще любопытнее, что будет, если ударит.
Наконец, потратив секунд тридцать, чтобы собраться с духом, Эрл вскинулся и выбросил ладонь вперед по широкой вихляющей дуге, а Майра запросто отмахнулась от нее, как от назойливого комара.
— Ой! — вскрикнул Эрл, хватаясь за кисть.
— Открытой ладонью? В самом деле, Эрл? Ты собирался дать мне пощечину?
— Я… я еще ни разу никого не бил.
— Попробуй еще раз.
На сей раз Эрл замахнулся на Майру сжатым кулаком. Она отразила удар,