— Уж об этом я позабочусь, — заявила Рейчел. — Кроме того, я вот тут думала. По-моему, пора покинуть Восточное побережье. Начать с нуля где-нибудь еще.
— С этим я могу помочь, — предложил Франклин. — Есть знакомые риелторы.
— Отлично. Но это должен быть человек, которому мы можем доверять. Я не хочу, чтобы остался след, который сможет взять он.
— Может, найдется кто-нибудь здесь, в Дариене. Когда будете готовы, мы сможем поговорить о вашем переезде. У вас есть что-нибудь на примете?
— Средний Запад, например. Какое-нибудь тихое место. Я подумаю.
— Надумаете — скажите.
— Спасибо, Джим. Буду на связи. И пришлите документы на детские вклады. О них надо позаботиться в первую очередь.
— По рукам. Всего доброго, Оливия.
— Джим! — окликнула она.
— Да, Оливия?
— Всего один вопрос. А… известно, где он?
Она услышала на том конце натужный, затянутый вдох:
— Официальная версия гласит, что местонахождение Харвуда Грина полиции и ФБР в настоящее время неизвестно. А учитывая обстоятельства, сопровождавшие его арест и суд, его и не ищут, и не будут искать, если только он не станет фигурантом по делу о какой-нибудь другой уголовной деятельности.
— А неофициальная версия?
— Они даже близко к этому типу не подойдут. То, что его отпустили, — позорище не только для департамента, но и ФБР, и администрации мэра. И не только вы, еще полдюжины вдов жаждут ответов. И вряд ли их получат. Мой контакт в окружной прокуратуре сообщает, что имеется достоверная информация о том, что Харвуд Грин покинул страну и в настоящее время залег на дно где-то в Восточной Европе.
— По-вашему, он и вправду там?
— Не могу сказать. Молю бога, чтобы он был за миллион миль отсюда, а еще лучше — сгнил где-нибудь в канаве, пойдя на корм червям. Но, по правде говоря, не знаю. Но притом не думаю, что он может приблизиться к вам или другим женщинам хоть на тысячу ярдов. Он один из самых узнаваемых людей в стране, и, пожалуй, немалое число людей желает устранить его. Если ему хватает мозгов, он работает на ферме где-нибудь в Молдове.
— Тогда храни Господь молдавских женщин. Спасибо вам, Джим. Берегите себя.
— Буду на связи, Оливия. Скоро переговорим и вместе продумаем размещение денег.
Она повесила трубку.
«Оливия». Почему-то это имя уже казалось неуместным.
Голова пошла кругом. Ей было тошно позволять этому чудовищу Харвуду Грину и дальше занимать хоть молекулу пространства у нее в голове. Но Эрик до сих пор просыпается по ночам, захлебываясь криком. Если ее ребенку больно, мучится и она. Она молилась, чтобы Франклин был прав и Грин разлагался где-нибудь. Это было бы куда лучше, чем все деньги на свете.
Но подобные деньги — миллионы! — могут изменить их жизнь. После смерти Брэда и скудной выплаты по его страховке она стала для детей единственным кормильцем. Быть вдовой с двумя детьми и так-то не пара пустяков. Но еще и мириться с тем, что мужа вырвали из ее жизни, как страницу журнала? Но теперь эта вершина не так недосягаема. Мужа деньги не вернут. Но могут порядком облегчить бремя.
Может, переезд даст им шанс начать заново. Можно устроить детей в школу, где им не будут каждый день задавать издевательские вопросы: «Эй, черви уже съели лицо твоего папаши?» или: «А призрак вашего отца является к вам в дом на Хэллоуин?»
Просто поразительно, насколько жестокими бывают дети.
Начать с нуля. Вот что им надо. А теперь и деньги на это нашлись. Как только платеж пройдет, она воспользуется предложением Джима Франклина. Найдет другое место для жизни. Купит дом. Начнет новую жизнь.
Рейчел.
Она уже привыкла к этому имени.
Снова включив звук новостей, она допила кофе. Пожар в кирпичном доме в центре города из-за электропроводки унес две жизни. Полиция разыскивает мужчину, ограбившего пожилую женщину в вестибюле ее многоквартирного дома. Группа школьников устроила шоу талантов в доме престарелых, порадовав его обитателей. И если она не переключится, то скоро узнает, что пренебрежение регулярным пользованием зубной нитью «может просто убить вас».
Наливая себе вторую чашку кофе, она услышала, как телеведущий говорит: «Неожиданный поворот событий: Торрингтонский полицейский департамент был вынужден освободить из-под стражи Стэнфорда Ройса, подозреваемого в ряде изнасилований и многочисленных случаях вооруженных ограблений по всему городу».
Обернувшись и увидев фото Стэнфорда Ройса на телеэкране, Рейчел выронила чашку. Та разлетелась вдребезги на белом линолеуме, расплескав коричневую жидкость по всему полу.
Она узнала этого человека. Узнала сальную эспаньолку, шрам на правой щеке от шва, будто наложенного пьяным хирургом. Именно Ройс грозил ножом Рейчел и Иви, когда они покидали боксерский клуб «Замес», — в последний раз, когда она видела Иви. Это имя. Иви.
В новостях пустили видеоролик, показывающий, как Ройс покидает отделение. На Ройсе был тот же браслет с бусинами из тигрового глаза, что и в ту ночь. Рука висела на перевязи — еще не выздоровела после травмы, причиненной Иви.
И эти желтовато-коричневые бусины тигрового глаза. Почему-то этот проклятый браслет заставил гнев Рейчел запылать лесным пожаром.
Иви хотела его изувечить, а то и прикончить. Рейчел до сих пор мысленно видела Иви с ножом клинком вниз, готовую вонзить его в грабителя. Но Рейчел ей помешала.
И чего ради? Потому что считала, что отвечать насилием на насилие не годится. Но вооруженные ограбления? Подозрение в изнасилованиях? Она не забыла, что Иви сказала в ту ночь.
«Однажды ты столкнешься с подобным выбором. И будешь крепче спать ночью, зная, что помешала случиться чему-то ужасному с человеком, который не сможет за себя постоять».
Рейчел замутило. Бросившись к компьютеру, она погуглила «Стэнфорд Ройс». От результатов ей стало дурно.
Человек двадцать дали показания, что Ройс ограбил их, угрожая либо пистолетом, либо ножом. А пять женщин узнали в Ройсе насильника. Этот человек — чудовище.
Когда Ройс напал на Рейчел и Иви в тот вечер, у него за плечами была уже уйма жертв. Но нашлись и более свежие заявления. Пожилой мужчина утверждал, что Ройс, приставив к его горлу нож, отобрал у него бумажник. Пятидесятилетняя мать троих детей утверждала, что Ройс последовал за ней домой, вломился в ее квартиру и подверг ее сексуальному насилию.
Ройса арестовали несколько недель назад близ Харвинтонского гериатрического центра после грабежа семидесятивосьмилетнего старика в его апартаментах и бегства по пожарной лестнице. Патрульный офицер, остановивший автомобиль Ройса из-за разбитого заднего фонаря, от нечего делать открыл багажник, где и нашел предметы, похищенные во время почти дюжины разных грабежей. Часы, драгоценности, древние монеты.
Адвокат Ройса утверждал, что офицер, производивший арест, не имел оснований для обыска багажника. Обычная остановка на дороге для проверки должна была закончиться квитанцией и штрафом. Ройс следовал инструкциям офицера от и до, и видеорегистратор машины это подтверждает. Все, что офицер нашел в багажнике Ройса, признали недопустимыми уликами. Судья неохотно принял сторону защиты. Что означало свободу для Стэнфорда Ройса.
Рейчел вспомнила, как сбила Иви с Ройса. Она-то думала, что поступает правильно. Но теперь ее уверенность поколебалась. Если бы она позволила Иви вогнать тот нож в Стэнфорда Ройса, грабежи могли прекратиться. Может, больше ни на кого не напали бы.
Она думала о Стэнфорде Ройсе. И о Харвуде Грине.
Рейчел требовалось узнать о Стэнфорде Ройсе все, что удастся.
«Кто-то должен остановить его, — думала она. — Точно так же, как кто-то должен остановить Харвуда Грина».
Однажды Рейчел сделала неправильный выбор. Во второй раз она этого не допустит.
Глава 27
ТЕПЕРЬ
Рейчел открыла дверь собственного дома впервые с того момента, когда туда ворвался вооруженный злоумышленник с намерением убить ее. Теперь этот человек мертв, а двое его друзей находятся под стражей в полиции за попытку закончить его работу.
Заднее окно застеклили. Сигнализацию перезагрузили. Офицеры Лоу и Чен сидят в полицейской машине без цветографической разметки через улицу. Охрана будет присутствовать круглосуточно, пока Агийяр и Стайнман не предстанут перед судом.
Эрик и Меган побежали наверх. Рейчел услышала знакомое буханье, когда Меган принялась прыгать на кровати. Несомненно, скоро у нее в руках будет открытая книга. Через считаные секунды послышалось досадное «бип-буп-бабах!», когда Эрик загрузил игру «Межпланетная стрелковая разносная бригада коммандо — 18» или как там ее.
Что до самой Рейчел, она просто стояла в коридоре, не включая свет в прихожей на полную, и прислушиваясь в чаянии убедиться, что дом пуст. Душа у нее была не на месте. Словно, разбив стекло, Кристофер Роблс сокрушил защитный барьер, который она так старательно возводила вокруг семьи.
Пока дети играли наверху, Рейчел думала о рассказе детектива Серрано. Даже представить невозможно, какое опустошение в душе оставляет утрата ребенка, как весь твой мир просто рушится. Она сама утратила любимого человека, и это едва не сломило ее. Но утратить ребенка, созданную тобой жизнь, дитя, которое ты защищал, кормил, одевал, чье сердце связано с твоим узами, теснее которых и быть не может… Как оправиться от такой утраты, Рейчел даже вообразить не могла.
Подумала о том, что сказала Серрано в тот день у дома Драммондов:
«Вы оба не знаете об утратах ровным счетом ничего. Может, еще узнаете».
И чувствовала такой стыд, что впору расплакаться. Она же поняла в тот же миг — по тому, как он на нее взглянул, — что с равным успехом могла бы вонзить нож ему в сердце.
Эти два сердца, бьющиеся наверху, — вся ее жизнь. Серрано хотел, чтобы она сдала назад. Сохраняла непричастность. Но если бы не она, Констанс Райт просто легла бы в холодную землю, а люди думали бы, что она очередная несчастная, не сумевшая поладить с жизнью.